Отзывы на книги автора «Джулиан Барнс»

Есть у меня, пожалуй, всё же одна дурная привычка в отношении книг. Очень долго отчего-то не возвращаюсь я к тем авторам, которые "зацепили" в хорошем смысле этого слова: потрясли, покорили сюжетом и очаровали слогом. Один из таких, несомненно, талантливых писателей-прозаиков - англичанин Джулиан Барнс, чей роман - Джулиан Барнс - Попугай Флобера - до сих пор вспоминаю как что-то невероятно яркое, сильное, глубокое (хотя и несколько противоречивое). А ведь прошло с момента прочтения той книги Барнса уже более трёх лет...

Вот потому, наверное, и в "Предчувствии конца" не сомневалась - в смысле, понравится мне или нет, приняв как данность литературное мастерство автора, которое, я уверена, вполне можно оценить и по одной прочитанной книге.

Сомневалась я скорее насчёт другого. "Предчувствие конца" - книга-номинант престижной Букеровской премии 2011 года, а с литературными премиями у меня по жизни часто складывается не очень. Но опасения эти, впрочем, были совершенно лишними. Барнс все так же прекрасен - что в "Попугае", написанном еще в 1980-х, что в "Предчувствии...", увидевшим свет в 2011-м. Умело играя на тонких и чувствительных струнах человеческой души, задавая между делом читателям непростые, неудобные, провокационные вопросы, обрушится настоящей драмой исковерканных судеб...

А ведь ничего - абсолютно ничего! - не предвещало той ударной дозы "стекла", которой нас завалит под конец истории. И слово "душераздирающее" - это, пожалуй, ещё мягко сказано.

Роман Барнса начинается с истории о дружбе (ей и посвящена, как мне показалось, большая часть этой книги, но не вся) школьников элитного учебного заведения. Вначале в их компании было трое, затем к ним присоединился новенький - Адриан. Человек, у которого на всё есть собственное мнение, часто - непопулярное, он не боится авторитетов (в том числе учителей, чем сразу же вызывает уважение одноклассников), для своего возраста, довольно юного, он очень умен и начитан и сходу занимает место главного философа в их тесном мальчишеском кружке.

После окончания школы судьба разбросит их по разным городам и университетам, оставив лишь счастье переписки (действие происходит в шестидесятые, и переписка, соответственно, бумажная) да редких встреч друг с другом.

Каждый из них пойдёт по жизни собственным путём, только вот путь одного из их четвёрки оборвется слишком неожиданно и стремительно, причинив немало душевной боли главному герою книги (от его лица, кстати, ведётся повествование) - Тони Уэбстеру. Странное ощущение не покидает на протяжении чуть ли не всей книги, что эта незапланированная смерть друга в какой-то степени подкосила и его, предопределив дальнейшее течение жизни. У него и жена, и ребенок, и работа, затем пенсия - но отчего мыслями он постоянно обращается к былому, что - или кого - он там так упорно хочет найти? Что вспомнить или что пережить, что забыть, а что оставить на веки вечные?..

Размеренный порядок пенсионных будней нарушает странное обстоятельство - получение наследства от человека, с которым он очень давно не поддерживал связь. Расследование обстоятельств этого запутанного дела приведёт героя к жутким открытиям - о самых близких людях и, главное, о самом себе, что снова перевернёт его жизнь, как когда-то смерть товарища.

За давностью лет многое стирается из памяти. Даже собственный образ становится в какой-то мере красивой ламинированной картинкой, когда кажется, что поступал всегда так, как должно, по велению разума, и иного выхода у тебя не было. Через десятилетия же отчетливо видно, что поступал тогда эгоистично, совершенно не думая об окружающих тебя людях и не желая о них думать, считая себя отчего-то центром мира, не задумываясь даже на минутку о том, что у других тоже есть душа...

4,5/5,0 Невообразимо грустной получилась у Джулиана Барнса эта история, в которой никто, в общем-то, и не виноват. Так сложилась жизнь, несчастья порою просто случаются, никто из нас от них не застрахован. Но никогда нельзя ставить себя выше других на том лишь основании, что тебе не пришлось пережить то, что испытали они... И к прошлому возвращаться все же не стоит. Как там у поэта: "Не возвращайтесь к былым возлюбленным. Былых возлюбленных на свете нет..." Поэты никогда не обманывают...

Этот роман критики называют первым произведением британского постмодернизма. Я видела эту фразу во многих аннотациях и статьях о творчестве Барнса, но все же она меня смущает. Постмодернизм есть такое молодое направление, что теоретическое его обоснование все еще находится на стадии жарких научных споров уровня "кто-во-что-горазд". Однако есть два аспекта постмодернизма, которые настолько выразительно прорисованы в романе, что это делает его, может быть, и не первым, но одним из ярчайших. Это ирония и хаос. Они везде, на каждой странице, в каждой строчке. Например, во время чтения глав "Безбилетник" и "Религиозные войны" мне казалось, что я плаваю в барнсовской иронии и сарказме, как Алиса в море слез. Ибо их там не просто много, а очень много. А вот хаотичная структура романа, с моей точки зрения, лишь скрывает хорошо выверенную глубинную организованность. Сам Барнс настаивает на абсолютной рандомности истории:

Мы упорно продолжаем смотреть на историю как на ряд салонных портретов и разговоров, чьи участники легко оживают в нашем воображении, хотя она больше напоминает хаотический коллаж, краски на который наносятся скорее малярным валиком, нежели беличьей кистью. История мира? Всего только эхо голосов во тьме; образы, которые светят несколько веков, а потом исчезают; легенды, старые легенды, которые иногда как будто перекликаются; причудливые отзвуки, нелепые связи.

Но роман доказывает обратное. Хаос есть порядок. Все связано. Пусть на первый взгляд эта связь кажется пустышкой - будь то древесные черви, или упоминания о Ное - но на самом деле именно такие мелочи и творят историю, они становятся ее канвой, по которой позже мы уже вышивает нитками серьезных и значимых событий.

Отдельно хочу сказать об интермедии. Я давненько не читала о любви ничего настолько сильного. Не сиропного, а правдивого, порой жестокого, но все равно возвеличивающего это вечное чувство. Я уверена, что к этой главе я вернусь в своей жизни не раз.

Я также хочу предупредить людей... ммм... активно верующих, что этот роман не для вас. Барнс ставит под сомнение все и вся. И церкви, и вере, и Богу тоже досталось нехило.

Совершение хороших поступков из плохих побуждений против совершения плохих поступков из хороших побуждений. Как великие идеи вроде Церкви увязают в бюрократии. Как христианство, которое вначале ратовало за всеобщий мир, подобно другим религиям кончает насилием. То же самое можно сказать и о коммунизме, о любой великой идее.

или

Религия выродилась либо в будничное нытье, либо в законченное сумасшествие, либо в некое подобие бизнеса, где духовность путается с благотворительными пожертвованиями.

Но для меня этот роман стал одной из лучших книг, прочитанных в последнее время. Все больше и больше влюбляюсь в Барнса. Аж повизгивала от восторога, когда услышала, что ему наконец-то дали Букера. Любоффф...

10 / 10

Выбирая это произведение по одной лайвлибовской игре, я и предположить не могла, что оно окажется таким необычным, увлекательным и совсем (в итоге) не о Флобере. Вернее, не только и не столько о нем, как о литературе вообще, взаимоотношениях читателя, писателя, издателя, критика, труде и смысле работы любого автора на примере как раз Флобера. (Состоялся настоящий урок литературоведения:)

А еще это произведение, как ни странно, о самом Джулиане Барнсе. Очень много будет здесь подробностей из жизни автора, иногда совершенно не к месту, порой возникало ощущение, что автор несколько, я бы сказала, "рисуется" перед читателем, но, видимо, это просто такой стиль письма:). Почему-то до настоящего момента не читала ничего у этого автора, а зря: легкий и остроумный ироничный стиль, "игры" с читателям, неожиданные вопросы и не менее неожиданные ответы (спорные в большинстве случаев, но очень оригинальные), игра слов и необычайная находчивость, что касается жизнеописания самого Гюстава Флобера.

Отношение к Флоберу у Барнса, видимо, все-таки двоякое. Восхищается им безмерно на протяжении всего своего литературоведческого труда, защищает от любых (даже самых надуманных, бульварных, высосанных из пальца, нападок и грязных слухов (и, к примеру, опровергает сплетни о том, что Флобер был гомосексуалистом - хотя, с другой стороны, сейчас-то мы как узнаем всю правду и другой вопрос: что с того, разве от этого у кого-нибудь может поменяться мнение о любимом писателе. нет же. мне кажется. Не верит Барнс и в миф о самоубийстве Флобера: не такой он, Флобер, человек, чтобы так легко сдаться...) Но в то же время зачем-то Барнс рассказывает нам, читателям, что Флобер заразился сифилисом и вообще был частым гостем у женщин легкого поведения, оказывающих интимные услуги - вот и к чему нам эта информация, тем более что есть и врачебная этика, уж кому как не самому Барнсу об этом знать (он по специальности врач, как он часто упоминает в своей книге...)

Автор расскажет, естественно, о детстве и взрослении Флобера, его по-настоящему близких людях, его увлечении женщинами, его бесхитростной манере вести разговор (был часто грубоват в общении, любил прямоту и искренность), приведет его хлесткие цитаты, опишет нам его отношение к критике...

Вся книга довольно позитивная (не смешная, нет, автор все же отдает дань гению великого писателя), но некоторые пассажи особо умилили) А еще, оказывается, фамилию Флобера часто путали и как его только не называли: Фобер, Фобе, Фубе, Фламбар, Фольбер...

А конец книги - так вообще ода творчеству писателя (не могла не привести, так как уж очень красиво и, по-моему, мудро и правильно написано):

"Флобер учит вас смотреть на истину и не отворачиваться, узрев последствия; он учит вас, как разъять реальность на составные части и осознать, что Природа - это всегда смешение жанров; он учит вас максимально точному использованию языка; он учит главенству Истины, Красоты, Чувств и Стиля. Он учит смелости, стоицизму, дружбе; воспевает ум, скептицизм и остроумие; он учит доблести оставаться с собой наедине в собственной комнате; ненависти к лицемерию; необходимости выражаться прямо".

Я у Флобера читала только "Госпожу Бовари" и, признаюсь, роман произвел на меня мощное впечатление. 2011-й год, а помню до сих пор и что-то нет охоты перечитывать, слишком уж драматичная история...Но вот с другими произведениями Флобера ознакомиться захотелось. Как, впрочем, и с другими романами Барнса.

5/5, бывает, что книга превосходит самые смелые ожидания и уводит мысли совсем не в ту сторону...

О смерти нелегко думать, в нее (свою собственную) сложно до конца искренне поверить, с ней трудно примириться, а еще о ней чертовски тяжело писать - не мне, разумеется (я пока еще не писатель), а автору.

Книгу "Нечего бояться" я бы скорее назвала неким сборником - сборником философских размышлений Джулиана Барнса (автора одной из моих любимых книг - Джулиан Барнс - Предчувствие конца , до сих пор вспоминаю с трепетом и нежностью) обо всем на свете: ненадежность наших воспоминаний, особенно из раннего детства, зыбкость наших планов в отношении чего-либо (в том числе, конечно же, и смерти - времени, места, степени осознанности), особенности взаимоотношений с близкими, когда ты уже вырос и с ними на равных (с теми же родителями, которым ты подсознательно хочешь понравиться - через те же книги, если ты писатель. Барнс вообще удивительно откровенен в своих "смертельных" мемуарах), иррациональная природа наших страхов, различия между аристократами-атеистами (аристократами атеистов начал величать еще Робеспьер, хотя сам, как ни странно, был человеком верующим, если верить Барнсу) и верующими людьми (кто из нас видит мир ярче, кто им больше восторгается и любит жизнь), невероятная чувствительность многих из писателей, как классиков, так и современников, которые с помощью искусства слова хотели победить, отменить, отсрочить, низвести смерть, вот только, как замечает сам Джулиан, всегда будет этот пресловутый последний читатель, как и последний посетитель твоей могилы (да, оптимистом Барнса назвать сложно, что есть, то есть).

Барнс всерьез задумывается этими непростыми вопросами, которые мы до поры до времени предпочитаем не вспоминать, не бередить в душе тревожащего, гнетущего. Не думая о смерти, так легко забыть на время о том, что когда-то умрешь сам. Барнсу, кажется, этого мало, он идет дальше, рассматривая смерть как мотивацию к действию (успеть сегодня как можно больше, не оставив после себя недоделок на завтра. Было бы неправильно умереть, не дописав книги).

Он размышляет (видимо, все с тем же серьезным, строгим и сдержанным выражением лица), как бы предпочел умереть сам (спойлер: сполна насладившись при этом музыкой, общением с другими и уж точно не читая), попутно рассказывая нам о том, как расходились всегда мечты наивных писателей, планировавших умереть так-то и там-то с грубой реальностью жизни. Он пишет чуть ли не собственный некролог (в черном чувстве юмора автору тоже не откажешь), скрупулезно осмысливая свои прожитые годы. достижения. привычки, странности, словно бы намекая, заставляя нас задуматься о том, что сами оставим после себя.

Он размышляет о том, что перенял от родителей, будто бы проверяя на прочность расхожее выражение, что после смерти мы продолжаемся в наших детях. Одновременно сравнивает себя со старшим братом-философом и убеждения друг друга касательно смерти тоже не забудет сравнить.

Оптимистичный заголовок книги слабо сочетается с общим меланхоличным посылом его произведения. Повествование изредка прерывается довольно эмоциональными, на мой взгляд, вскриками автора (вот реально чувствуется сквозь страницы): почему я должен умереть, чтобы освободит место будущим поколениям, ведь Вселенная бесконечна и места в ней точно хватит на всех? Делает парадоксальный вывод: я не против умирания, не ведущего к смерти.

Не стесняясь, он играет словами, запутывая читателя окончательно, не прячет свой страх, не пытается казаться лучше, эрудированнее, мудрее, чем есть на самом деле. Скорее он суетен, перебегает с одной мысли на другую. Мысли, конечно, интересные, слог великолепный, но как же не хватает здесь последовательности изложения и цельности идеи! О каждой идее бы чуть подробнее, автор, да остановитесь же, дайте передохнуть на полпути! Давайте уж о чем-то одном. Нет, не слышит, ведь столько всего еще ему нужно успеть. Страх смерти будто гонит вперед - только не останавливаться...

Не таким я представляла себе знакомство с философскими воззрениями автора. На тему смерти скорее бы порекомендовала другую книгу - Юрий Вагин - Тифоанализ. Теория влечения к смерти - вот там по полочкам, последовательно и цельно. У Барнса же - водоворот из мыслей, в котором легче утонуть, чем дотянуться до истины...

В комнате для допросов стояла кромешная тьма, которую нарушал свет единственной лампочки, направленной прямо в область моего худого лица, чтобы я не был способен соврать, отвечая на вопросы следующего читателя книги, заданные с нелепым пристрастием. Мне было несложно ответить и без этих клишированных мер, но он выбрал почему-то именно эту нелепую тактику, закуривая третью подряд сигарету и лишая пространство остатков последнего воздуха.

Я был ослеплён и не видел того, кто задавал мне вопросы. Это делало меня растерянным и дезориентировало, выбивая почву из под ног, в успешной попытке сделать меня слабым и предельно беспомощным. "Сколько таких допросов он провёл раньше?" - подумал я потирая запястья. Мне не удавалось понять как выглядит пространство вокруг, что есть на стенах... Я рассматривал только лампу и видел папки полные бумаги на грязном столе, превратившемся для меня в яркий прямоугольный образ, что помогал отвлекаться. "Зачем они это делают? Я и так расскажу добровольно..." - думал я пытаясь найти источник протяжного звука. В эти моменты яркий свет от лампы и голос - становятся единственной точкой внимания допрашиваемого человека, он теряет ощущение реальности и возможность свободно мыслить, обдумывать ответы. Он явно рассчитывал на то, что я буду честным и не смогу увильнуть от вопроса: "Почему это стоит читать?"

— Тебе нравится творчество Джулиана Патрика Барнса? - спросил голос из тьмы.
— Да. Я люблю некоторые его книги и возможно, назвал бы его одним из любимых писателей. - ответил я в пустоту. - Можно и мне закурить?
— Позже. Назови мне лучшие книги. Почему тебе не понравилось "Нечего бояться"?
— Лучшие книги... "Шум времени", "История мира в 10 1/2 главах", "Артур и Джордж". Я не так много прочитал, но меня манит его язык, интеллектуальные возможности  и постмодернистская игра, которая завязана не только на каких-то отсылках (которые чаще всего более простые, нежели у других авторов подобного плана), но и на интересных историях. "Нечего бояться..." - я не особенно боюсь смерти и меня достаточно сложно запугать. Я сейчас говорю это не для того, чтобы ты вонзил мне иголки под ногти... Просто, не вижу смысла врать и стараться не быть объективным в советах. Многим нравится. Не спорю, но я для себя не открыл ничего нового и той информации, которую смог бы запомнить спустя неделю после того, как прочёл. В "Шуме времени" всё по-другому.
— О чём эта книга?
— «Шум времени» — одно из последних сочинений прославленного Джулиана Барнса, лауреата Букеровской премии, одного из самых ярких и оригинальных прозаиков современной Британии, автора таких международных бестселлеров, как «Англия, Англия», «Попугай Флобера», «Любовь и так далее», «Предчувствие конца» и многих других. На этот раз «однозначно самый изящный стилист и самый непредсказуемый мастер всех мыслимых литературных форм» обращается к жизни Дмитрия Шостаковича, причем в юбилейный год: в сентябре 2016-го весь мир отмечал 110 лет со дня рождения великого русского композитора. Впрочем, написание беллетризованной биографии волнует Барнса меньше всего, и метит он гораздо выше: имея как художник лицензию на любые фантазии, влюблённый в русскую литературу и отлично владея контекстом, он выстраивает своё сооружение на зыбкой почве советской истории, полной умолчания и полуправд... Здесь много об отношениях с властью. Попытках заставить молчать. Про високосные годы и повторение отрезков, когда гениальный композитор страдал. Книга небольшого объёма, но слишком большой сути, написанная в элегантной манере и попытке не только показать жизнь человека, но и сделать разрез прошедшего времени.
— Тебе не кажется, что он переборщил с описанием времени?
— Ученый, сверстник Галилея, был Галилея не глупее. Он знал, что вертится Земля, но у него была семья.
— Я понял намёк.
— Как сказано у Ильфа и Петрова, «надо не только любить советскую власть, надо сделать так, чтобы и она вас полюбила». Его самого советская власть никогда не любила. Происхождение подкачало: из либеральной интеллигенции подозрительного града Санкт-Петербурга. Чистота рабоче-крестьянской крови ценилась у советской власти не меньше, чем арийская чистота у нацистов. А кроме того, ему хватало самомнения (или глупости) подмечать и запоминать, что вчерашние слова партии зачастую идут вразрез с сегодняшними. Ему хотелось жить в окружении музыки, родных и друзей – самое простое желание, но совершенно несбыточное. Кому-то постоянно требовалось обрабатывать его душу, равно как и души остальных. Кому-то требовалось, чтобы он перековался подобно рабам-строителям Беломорско-Балтийского канала. Кому-то требовался «оптимистический Шостакович». Мир утопает в крови и навозной жиже, а ты знай улыбайся. Но у художника другая душевная организация: пессимистическая, нервная. Значит, кому-то требуется отлучить тебя от искусства. Однако людей искусства, которые не имеют ничего общего с искусством, и так расплодилось в избытке! Как говорил Чехов, если вам подают кофе, не старайтесь искать в нем пиво.
— Хм... Я понял. В целом ещё пару слов и я тебя отпущу. Почему это стоит читать?
— Барнс отлично описал жизнь Шостаковича. До мелких интересных деталей. Про его приоритеты, интересы, снабдив всё фактами и возможностями сделать десятки интересных цитат. Например: "Он знал одно: это самое скверное время в его жизни. Самое скверное – не значит самое опасное. Потому что самое опасное время – совсем не то, когда ты подвергаешься самой большой опасности. Этого он прежде не понимал. Сидя в персональном автомобиле рядом с водителем, он смотрел, как пейзаж за окном ныряет вверх-вниз и уплывает назад. И задавался вопросом. Вопрос был такой: Ленин считал музыку гнетущей. Сталин считал, что понимает и ценит музыку. Хрущев музыку презирал. Что для композитора хуже?" Ответ частично скрыт на страницах. Каждый может прочесть и сделать свои выводы... Но на сегодняшний день для меня это лучшая книга писателя. Она позволяет проникнуться временем, творчеством композитора и перенестись на множество прожитых лет, оказавшись в том времени, где читатель не жил. Рекомендую. "Читайте хорошие книги!" (с)
— Спасибо! Я прислушаюсь ко всему, что ты сказал. Надеюсь, что не разочаруешь как в тот самый раз... Теперь ты свободен. Читай что-то другое и приходи рекомендовать новые вещи.     

Мы придумываем свою повесть, чтобы обойти факты, которых не знаем или которые не хотим принять; берем несколько подлинных фактов и строим на них новый сюжет. Фабуляция умеряет нашу панику и нашу боль; мы называем это историей

У Барнса получились великолепные истории, очень увлекательные и интересные. Известные события, но в неожиданной интерпретации. Например, экспедиция Ноя с точки зрения "безбилетника" - жука-древоточца, контрабандно пробравшегося на корабль. Его комментарии поведения Ноя и семейки. И почему некоторые виды животных так и не пережили это приключение.
Или захват террористами круизного лайнера. Ужас мгновенного перехода от обычной благополучной жизни в ситуацию, когда что бы ты не сделал - все будет беспросвестно плохо. Проблема лучшего выбора в худшей ситуации. И невозможность достойного выбора. И о каком достоинстве может идти речь под пулеметным прицелом.
Или средневековый процесс об отлучении от церкви - со всеми судебным формальностями и соблюдением процедур, если не учитывать того прискорбного факта, что в качестве ответчиков выступили... термиты, которые и были благополучны заклеймлены.
Или объединенные темой морских путешествий "Три простые истории", хотя казалось бы, что может быть общего у истории об Ионе в чреве кита; спасшемся с "Титаника" трансвестите и высланном фашистами корабле с евреями, который мировые державы цинично отфутболивали друг другу.
Сон - неожиданный взгляд на Новый Рай, в котором сохранили возможность умереть, уже насовсем. Но только тогда, когда человек не просто попросит, а действительно этого захочет. Поскольку исполняются все желания, становится скучно. Быстрее всего надоедает людям с невысокими запросами и легко выполнимыми желаниями - еда, секс, шопинг и тп. Дольше всех задерживаются те, кто занят интересным делом - ученые (читают книги и спорят), юристы (разбирают старые дела). А писатели, художники и музыканты "как-то чувствуют, когда их лучшее произведение уже создано, а потом потихоньку угасают."
И Интермедия - прекрасные размышления о любви

Любовь не изменит хода мировой истории; но она может сделать нечто гораздо более важное: научить нас не пасовать перед историей, игнорировать ее наглое самодовольство. Я не принимаю твоих законов, говорит любовь; извини, но они не внушают мне почтения, да и дурацкий же мундир ты на себя нацепила. Разумеется, мы любим не ради того, чтобы помочь миру избавиться от эгоизма;
но это одно из непременных следствий любви.

Множество аллюзий, перекрестных ссылок, половина текста просто просится в цитаты. Барнс талантливо отходит от традиционных представлений об истории и это весело.

История — это ведь не то, что случилось. История — это всего лишь то, что рассказывают нам историки.

Бывают произведения о которых достаточно сложно рассказывать, особенно не вдаваясь в безгрешную сущность написанных букв. Это именно тот, написанный случай, когда сложно дать достаточную формулировку кроме того явного факта, что внутри многое пронизано модернизмом и отсылками на тематики одной из самых потрепанных книг. Здесь можно увидеть насмешку в виде отрицания существования незримых доказательств, в которые неистово верят миллиарды людей или альтернативный взгляд происходящих событий под совершенно другим углом и немыслимым ракурсом. Всё зависит от степени восприятия и возможностей читательской мысли. В любом случае автор изображает всё так, что в моменты прочтения ты не задаёшься вопросом существования иной реальности и другой интерпретации происходящих событий. Наслаждаешься прекрасно написанным слогом, возможностями изображения сюжетных линий, неожиданным ракурсом взгляда и прочими, бесспорными преимуществами данного произведения.

Из чего состоит роман "История мира в 10 1/2 главах?"

Правильный ответ лежит на поверхности обложки написанной книги. Автор не врёт о количестве глав, потому что дополнительной историей выступает прекрасная интермедия, написанная совершенно в другом ключе от остальной книги и о которой я позже упомяну в отдельном абзаце данной рецензии.

В своей сущности этот роман состоит из рассказов объединённых библейской тематикой и различными образами, которые перекликаются во время прочтения книги. Здесь ими будут служить корабли, людские пороки, катастрофы, спасение, поиски, трудности и много других тематик, волнующих не только автора, но и пытливый читательский разум. Каждая из глав отличается по своей стилистике, подходу написания и ракурсу повествования происходящих событий. В каждой из них скрыты интересные мысли, которые заставляют запоминать отдельные цитаты и микроскопические темы внутри описаний отдельного мира.

Кто ещё мог детально написать легенду о всемирном потопе, рассказанную личинкой червя-древоточца? Другой взгляд, который не столь приукрашен, как от имени главного персонажа. Где ещё могут изображаться обыкновенные мысли и десятки поступков совершённые им с оценочным суждением от имени другого существа, оказавшегося на ковчеге? Сам факт подобного размаха мысли приводит в восторг, не говоря о методах написания данного рассказа. Подобная дерзость может послужить намёком на самые гладкие углы из подобных тематик. Указать пальцем на то, что часто всё дело бывает в рассказчике, который описывая себя и поступки упускает неблагородные детали и сокровенные мысли, выставляя себя лучшей собственной версией в глазах остальных. Много моментов вызывали улыбку и заставляли подумать, практически не оскорбляя чувства тех, кто верит в высшие силы, не считая приписанного хронического алкоголизма, присущего спасителю всего парного от кары потопа...

Дальше автор отбрасывает читателя в современность, награждая рассказом про захват корабля и героические действия Франклина с вплетением собственных интеллектуальных мыслей по множеству вопросов, касающихся независимости и идентификации наций. Затем мы снова оказываемся в прошлом, где происходит великолепный процесс над червями из того самого ковчега, которые попали на него не подобающим образом. Затем драма "Чернобыля", кораблекрушение, паломничество на гору Арарат, сулящие за собой четыре спасения, включая двойное событие, произошедшие на обломках "Титаника" с фактами, которые мы не сможем увидеть из того старого фильма... Автор играет читательским воображением, показывая ему множество разных историй, которые волнуют его самого, изображая в тексте дотошный подход и непревзойдённые ракурсы, не позволяя скучать над сутью написанных слов. «Какой обман - вся наша жизнь земная. / Так раньше думал я - теперь я это знаю...»

В части под названием "Вверх по реке!" он выставляет напоказ вопросы цивилизации, общего уровня общества и пытливости человеческих суждений, способных выдавать на все процессы собственную оценку с толикой осуждения тех, кто непохож на общую массу. Снова поднимаются проблемы языка, религии, культуры, желания выдать всему имена и непохожести внутри своей группы, плюс желание продолжения рода, обреченного, чтобы страдать. "Вся наша съемочная группа думает, что раз у индейцев нет радио, значит, они невероятно отсталые. А я думаю, что отсутствие радио - это признак высокого развития и настоящей зрелости. Они многому меня учат, сами того не замечая. Я начинаю видеть вещи в истинном свете."

В других двух главах снова рассуждения о спасителе от потопа и вишенке на этом прекрасном торте, в виде модернизированного рая и диалогов внутри. Вопросы побега от загробной жизни и ее вариации заставляют смаковать и цитировать любого (псевдо)интеллектуала. Текст останавливает читательский взгляд, словно то, что выделяет из толпы того, кто тебе нравится. Заставляет созерцать и разрождаться собственной мыслью, удивляясь таланту и умению автора. Думать о жизни и смерти... Проводить параллель с главным героем, поставив себя на его место и изучая ответы, сравнивать свою зрелость и степень увёрток. Это прекрасно. Рекомендую, как и всё произведение в целом.

Интермедия, которую я вынес за скобки всех действий и написанных глав.

В том случае, если бы я собирался цитировать эту часть книги, мне бы пришлось вставить весь текст целиком. Его можно дробить, ибо в нём скрыты различные тематики мыслей, но это прекрасно написанные слова, отдающие запахом души и ведущие в дебри собственных мыслей, переживаний и прожитых чувств. Этот отрывок хочется выучить наизусть и цитировать, рассматривая горящими глазами того человека, который обрекает на жизнь. Рядом с которым хочется засыпать и наслаждаться ароматом любимого тела. Не отрываться от рук и бесчинствовать поедая остатки разогретого завтрака. Делиться самым сокровенным и разделять минуты оставшейся жизни, не упуская приятных моментов, лицезреть всё вокруг.

В них рассуждения о любви звучащей на разных языках. О чувстве спокойствия, умиротворения, счастье. Любовь ведь тот самый ластик, который стирает весь ворох невзгод и выбрасывает в воду сияющий якорь, дающий право на жизнь и самое желание жизни. Нет... Всё не так...

"Позже я разобрался в том, каково было мое представление о любви. Мы считаем любовь активной силой. Моя любовь делает ее счастливой; ее любовь делает меня счастливым - где тут может быть ошибка? А ошибка есть: неверна сама модель. Подразумевается, что любовь - это волшебная палочка, которая в мгновение ока распускает запутанные узлы, наполняет цилиндр платками, а воздух хлопаньем голубиных крыльев. Но модель надо заимствовать не из магии, а из физики элементарных частиц. Моя любовь отнюдь не обязательно сделает ее счастливой; она может лишь раскрыть в ней способность к счастью. И тогда все становится понятнее. Отчего я не могу сделать ее счастливой, отчего она не может сделать счастливым меня? Очень просто: ожидаемой ядерной реакции не происходит, у луча, которым мы бомбардируем частицы, не та длина волны." (с) Джулиан Барнс

Любовь рождает только способность видеть мир совершенно иначе, вглядываясь в чужие глаза, полные блеска и ответных реакций. Это мутация, заблуждение, смысл и надежда? Возможно... Над этим текстом стоит подумать и пропустить через собственные аккорды души. Возможно мелодия будет фальшивой, но если правильно сыграть по всем нотам и выйти за грани таланта, вложив в них все свои чувства от боли до вымысла... Может ради этого стоило жить?

"Читайте хорошие книги..." (с)

Если вы хотите мелодрамы, истории любви или сентиментального романа - поищите другую книгу. Если вы ждете моралитэ или клубнички, прочитав в аннотации про девятнадцатилетнего Пола и сорокавосьмилетнюю Сьюзен, ваши ожидания будут обмануты. Как мне кажется, эта книга посвящена рефлексии воспоминаний о главной истории в жизни Пола, честному и (без)искусному рассказу о том, что происходит в его голове.
Во многих смыслах, это философская инверсия шекспировской трагедии. Вместо стремительной трагедии юной страсти, вспыхнувшей в борьбе с внешним миром, Барнс предлагаем нам медленную ретроспективную драму, исследующую как любовь проживается в памяти. Контраcт начинается с временного масштаба. У Шекспира все происходит за считанные дни, подчиняясь драматургии рока. У Барнса история растягивается на два десятилетия, подчиняясь психологии воспоминаний. Молодой Пол и Сьюзен начинают как двое против целого мира, но этот мир не кланы М. и К., а серая обыденность лондонского пригорода, несчастливый брак и социальные условности. Враг шекспировских героев очевиден и локален - вражда их семей. Главный враг героев Барнса внутри их собственной истории и психики. Но самый разительный контраст - в финале. Ромео и Джульетта своей смертью побеждают вражду, их любовь становится легендой! А финал Барнса

Повествование переходит от восторженного "я" первой части, через мучительное "ты" второй, к отстраненному "он" заключительной третьей. Но все это - одна единственная история, "в конечном счете только ее и стоит рассказывать": герои Барнса не гибнут за любовь, чтобы обессмертить ее, а проживают долгую жизнь, чтобы понять, как

Я проглотил эту книгу в один присест, наслаждаясь каждой страницей, чего и вам от всей души желаю.

Очень четкая книга.
Барнс начинает нравиться мне все больше и больше, и если первая моя барнсовская книга показалась мне простоватой, то здесь я удовлетворена вполне.

История Тони, Адриана и Психички Вероники (несмотря ни на что не согласиться с Маргарет я не могу) цепляет, держит, назовите как угодно.

А еще это книга о Времени, о том как оно может перевернуть, изменить, о том как оно может менять и меняться само.

Тони. Таких как Тони много. Он, по его собственному признанию, середнячок во всех отношениях. Он обыкновенный, нет у него каких-то ярких черт, нет индивидуальности. Такие люди обычно живут в гармонии с собой, с окружающим миром, с реальностью. Такие люди доводят начатое до конца, не хватая звезд с неба одной усидчивостью, методичностью порой достигают большего нежели способные разгильдяи. Такие люди несколько скучноваты, обыденны, но зачастую семейная жизнь с ними комфортна и беспроблемна. Такие Тони учились с нами в институтах, работали в наших офисах, такой Тони смотрит на нас со страниц книги.

Правда мне самой в силу еще какой-то горячности охота было дать ему пинкс, чтоб не ныл, не тупил, а действовал. Что характерно, у меня есть такой знакомый, очень похожий на главного героя, в том же возрасте, что и Тони из второй части. Так вот, мне постоянно охота отвесить ему подзатыльник по тем же причинам.

Вероника Психичка. Ее я понимаю меньше, возможно потому что самой мне характерно диаметрально противоположное поведение, хотя молодая Вероника мне будет поближе постаревшей, может позже я пойму и ее. Но оттого, что я не разделяю ее мысли, она не стала для меня менее интересной, напротив.

Адриана полностью автор нам так и не показывает, он все время появляется и исчезает, а именно Адриану отдана наибольшая моя симпатия, хотя я не могу принять его последнего решения, и соответственно очень сердита на него, так как сердятся учителя на любимого, но внезапно нахулиганившего ученика. Адриану в отличие от Тони, и может быть даже Вероники ( как знать что впереди) не дано осознать, переоценить своих поступков времен молодости. А жаль. Его переоценка была бы очень интересна. Но тогда не было бы книги.

И еще интересный момент. Я не так часто читаю современные книги, и поэтому для меня это первая книга, наполненная такими словами как гаджет, сервер какой-то там для определения ip адреса, ну и т.д. Это просто забавность. Моя личная.

Оригинальная книга. Книга скорее философская, чем художественная. Потому что сюжет напрочь отсутствует. И используются имена таких выдающихся личностей Флобер, Тургенев, Золя, Рахманинов. Ощущение, что автор болтает с читателем. Главный герой философствует о смерти, религии и довольно продвинуто. Книга довольно забавная для такого серьезного вопроса. Думаю сейчас стало модно писать о смерти с юмором и научным подходом. Я по крайней мере не первый раз сталкиваюсь с этим среди современных писателей. Тема конечно интересная. И сейчас в этом направлении мы значительно продвинулись, нежели во времена Канта, Гегеля и др. философов.
Привожу цитату из книги:

Если я называл себя атеистом в двадцать и агностиком - в пятьдесят и шестьдесят, то не потому, что за прошедшее время приобрел новые знания, а просто лучше стал сознавать свое невежество. Откуда нам знать, что мы знаем достаточно? Мы, неодарвинисты и материалисты XXI века, убежденные, что смысл и механика человеческой жизни обрели ясные очертания только в 1859-м, категорически полагаем себя мудрее тех доверчивых прихожан, что совсем незначительное время назад верили в божественный умысел, мировую гармонию, Воскресение и Страшный суд. Пусть мы лучше информированы, но в эволюционном смысле мы не лучше и точно не умнее их. Что же убеждает нас, что наше знание окончательно?

Людей, боящихся смерти, в книге назвали танатофобы. И это знакомое словечко мне напомнило книгу Бернара Вербера "Танатонавты".
Книга в целом мне понравилась. В любом случае ознакомиться лишним не будет. С удовольствием продолжу знакомство с автором.