Глава 3. Чарли

Я сдуваю выбившийся из хвостика локон.

Святое дерьмо! Я и за неделю тут не разгребу, а мой новоиспеченный дружелюбный сосед (спойлер: это не так) и палец о палец не ударил, чтобы помочь. Впрочем, выбор у меня небольшой. Уитни поставила перед фактом. Вот уж забавно будет, когда мисс Розовые очки поймет, что совместная жизнь – не сладкий пончик из кофейни за поворотом. И не то чтобы я злорадствую…

Выношу пакеты с барахлом и ставлю в дверях. Нолан даже не смотрит в мою сторону, продолжая возиться на кухне с ужином. Для себя, конечно. Придурок. Но он хотя бы чистоплотный, а не бытовой инвалид. Его широкая спина заслоняет плиту, оттого не видно, чем он там увлечен. Тем не менее пахнет великолепно. Легкий шлейф жареного чеснока и бекона витает в воздухе, вынуждая слюноотделение работать в интенсивном режиме. Я пахала не покладая рук, естественно, зверски голодная. А еще покрытая липким слоем пота. Несет от меня как от разложившегося на палящем солнце трупа. Фу.

– Твое? – Коротко спрашиваю, наблюдая за тем, как перекатываются мышцы под бронзовой кожей. Само собой, ходит Нолан без футболки в хлопчатобумажных белых шортах, другого не ожидала. Что ж, я не умру, увидев мужское тело и член. К тому же задница у него очень даже хороша. Есть на что посмотреть.

– Нет.

– Ты собираешься предложить помощь?

Нолан даже на минуту не задумывается перед тем, как торжественно заявить:

– Нет.

Уф! Придурок в квадрате.

Нужно было прислушаться к дяде Ричарду и нанять грузчиков, потому что мне, судя по всему, придется тащить все со второго этажа на своем горбу. А еще сказать, что моим соседом является мужчина. Не просто мужчина, а взрослый мужчина. Манеры у него так себе. Характер того хуже. Видимо, поэтому досталась хорошенькая мордашка, на остальном природа не заморачивалась. Тем не менее, Нолан – придурок. А придурки не в моем вкусе.

К вечеру остается прибрать самую малость. Кровать разместилась по центру и обложена коробками. Кто ее собрал? Я, конечно же. Кому вообще нужны мужчины? Стеллажи пустуют, и я не планирую ничего доставать, пока не займусь выцветшими обоями бледно-желтого оттенка. На них смотреть тошно. Точь-в-точь рвота моего двоюродного братишки Тони, когда ему было два месяца от роду. Мне по душе нейтральные оттенки, поэтому завтра же поеду в строительный магазин и куплю краску. Комната довольно просторная, по габаритам превосходит старую. После нескольких попыток очистить паркет, я добилась желаемого результата. Теперь это не грязное дерево, а довольно приятный натуральный дубовый оттенок. Мебель доставили в кратчайшие сроки, и сегодня мне не придется спать на голом полу или диване в гостиной.

Я еще раз осматриваюсь, обдумывая варианты расстановки. По итогу решаю разделить зоны на рабочую и спальную. Сдвигаю излюбленную беленькую кровать в скандинавском стиле к дальней стене, затем к ней прижимаю комод. Остаются стеллажи и рабочий стол. С их помощью делю комнату пополам. Парочка встает поперек стены к комоду, следом за ними двигаю стол, и еще один стеллаж в уголок. Свободное пространство у окна образует мини-коридор. Расстилаю чистенькое постельное и с облегчением выдыхаю.

Казалось, сегодняшний день никогда не закончится. Утром Уитни провожала меня таким взглядом, будто хороню ее котенка. Она предложила созвониться вечером, поговорить, как я устроилась. Ха! Да черта с два изъявлю желание висеть с ней на телефоне в ближайшее время. Я и от помощи отказалась. Уж лучше заплатить грузчикам и сборщикам, нежели согласиться на еще один убойный денек с парнями из братства. Нет. Спасибо, увольте. В завершение ставлю горшок с фикусом по имени Бенджамин на окно с надеждой, что моя новая комната не является солнечной стороной, иначе Бенджамин мне за это спасибо не скажет. И нет, я не сумасшедшая. Растения, как случайно выяснилось, умеют слушать и разговаривать. Бенджамин все еще нем, но из него неплохой слушатель, и поскольку знает он обо мне слишком много, лучше бы ему до скончания веков помалкивать.

Сейчас самое время принять горячий расслабляющий душ.

Когда покидаю комнату, сталкиваюсь с тишиной. Из спальни Нолана не раздается ни звука, из ванной – тоже. Черный кухонный гарнитур чист, лишь слабый чесночный аромат витает в воздухе как напоминание о нем. Я плетусь к ванной и запираю дверь, а когда обвожу ее взглядом, украдкой улыбаюсь. Ладно, Нолан, может, и придурок, но все же не обманул. На полке расставлены мужские гели для душа, на крючке висит полотенце, а в раковине не единого волоска. Я заглядываю в душевую кабину, чтобы выяснить, понадобятся ли тапочки, но снова встречаю идеальную чистоту. Даже на чертовом стекле душевой ни пятнышка. Недурно. Он педант похуже меня.

Настроив воду, сбрасываю пропитанную потом одежду и встаю под струи. Блаженство. Абсолютное блаженство. Может, через два месяца Нолан не станет возражать, если продолжим соседствовать. К тому же у нас, смею предположить, неоглашенное правило: мы живем вместе, но в то же время по раздельности. У меня нет парня, который будет тыкать носом в соседство с мужчиной, а у Нолана, наверное, нет девушки, которая усложнит всем жизнь. У меня аллергия на истерики, причина которых, очевидно, кроется в собственной неуверенности.

– Как там дела? – Первое, что спрашивает Джиа, когда, переодевшись в пижаму, звоню ей. Она старается окружить меня той же теплотой и вниманием, чем занималась родная мама. С момента моего пятнадцатилетия мы стали довольно близки. – Обустроилась?

– Ага. – Я перекатываюсь на живот и рассекаю ногами воздух. – Тут неплохо.

По крайней мере, сейчас жаловаться не на что.

– Как тебе новая соседка?

– Э-э… в этом и проблема. У нее член.

Джиа задорно хихикает.

– Ричард сойдет с ума!

– Поэтому и не стала говорить, куда переезжаю. – Вздохнув, невесело улыбаюсь. Дядя та еще заноза в заднице, когда дело касается парней, тогда как сам растит двоих. – Это был единственный вариант, чтобы не кататься с другого конца города.

– Будь осторожна.

– Не о чем беспокоиться. – Я бы отмахнулась, если бы не подпирала подбородок кулаком.

– Придурок?

– Именно, – смеясь соглашаюсь я и перевожу тему на дядю Ричарда. – Как думаешь, какой вариант лучше: сначала плохие новости, а затем хорошие, или наоборот?

Джиа берет паузу размышляя.

– Предлагаю оттянуть, – подытоживает она.

– Согласна. Скажу, когда он спросит имя. Это нельзя считать ложью, верно?

– Возможно?

Я хмыкаю.

– Я плохо на тебя влияю.

Из динамика льется смех. Она наверняка кривит губы. Так происходит всякий раз, когда использую прием «не лги, но и не говори всей правды». Порой это выходит боком, но и Ричард временами чересчур строг. Такое случается крайне редко, и все же. Как-то раз он посадил меня под домашний арест из-за свидания в девятом классе. Тогда я жутко разозлилась и не уследила за языком, бросив едкое «ты мне не отец». До сих пор меня гложет вина. Извинения не помогли, хоть и произнесла их в то же мгновение. Я даже сходила на несколько сеансов к психотерапевту, чтобы разобраться что это, черт побери, на меня нашло, но также быстро отказалась от них. Тогда посчитала, что посторонний человек вряд ли способен разрешить внутренние разногласия. К тому же мне сложно выворачивать душу перед чужаком. Три из пяти сеансов мы молча смотрели друг на друга, играя в гляделки. Именно в тот момент осознала, что всегда могу прийти к Джие, потому что она женщина. Она понимает меня лучше других. В конце концов, она приняла меня как родную дочь, хотя могла отказаться. В один день я, убитая горем и опустошенная случившимся, упала на их головы с трагическими новостями.

– Уже определилась, куда пойдешь? – Спрашивает Джиа.

– Сузила до двух вариантов. Отправлю резюме, как только получу рекомендательное письмо, и скрещу пальчики.

– Милая, все получится. Не сомневайся.

– Первое правило жизни: никаких «если», только «когда». – Я перекатываюсь на спину, сонно потерев глаза. Переезд меня вымотал. – Как там мелочь?

– Утром разбили лампу. Надеюсь, на сегодня все происшествия.

Я тихо смеюсь. Ей еще предстоит укладывать их спать, а это непростая задачка. Если ложится Эрик, поднимается Тони. Если лег Тони, поднимается Эрик. Вот и попробуйте совладать с ними.

– Ладно, пора закругляться.

Мы прощаемся, и в квартире снова образуется тишина. Я смотрю на приоткрытую дверь и, поленившись сползти с кровати, чтобы закрыть ее, подтягиваю одеяло. Впредь сон не потревожат парни из братства.

Глава 4. Чарли

Его потревожит оркестр ахов, стонов и бьющееся о стену изголовье кровати.

Почему она так орет? Ее же не кромсают на кусочки заживо!

Я перекатываюсь набок и накрываю голову подушкой, чтобы заглушить звуки. Если Нолан нуждается в сексе, то мне необходим здоровый сон. Без громких стонов. Без порнотруппы по соседству. Мне хочется спать! Но у Нолана другие планы на мой сон, и сон соседей. Это длится уже бог знает сколько времени. На часах три ночи. И трижды эта девка орала так, будто нуждается в бригаде спасателей. Я всерьез настроена набрать девять-один-один и сообщить об убийстве, а пока они доберутся, прибавится второй труп.

Знаете, что меня больше всего раздражает в книгах? О боже! Знаете, что я слушаю? О боже! Бьюсь об заклад, когда природа создавала секс, она стонала: «О боже, когда мы с этим покончим?».

Спустя полчаса пыток в квартире воцаряется тишина. Я наконец-то погружаюсь в желанный сон.

Впрочем, утром по ощущениям он длился не дольше пяти минут. Из-за недосыпа пришлось отказаться от утреннего ритуала. Людям, кто поглощает пиццу и ведет сидячий образ жизни, никак не выжить без пробежки. Я переставляла будильник не меньше дюжины раз.

Встаю я полностью разбитая. Плетусь в душ с желанием утопиться, но очередной сюрприз: он занят. И не кем иным, как ночной Банши. Хуже того, она пользуется моим гелем для душа. Я стою в пороге с разинутым ртом и наблюдаю, как она берет баночку и выдавливает такой слой, что к концу недели мои запасы сократятся до нуля.

Будь я спусковым крючком, то сейчас из ствола могла вылететь пуля.

Я несусь в комнату. Разумеется, в комнату Нолана. Распахнув дверь, лихорадочно ищу орудие, которым прикончу его. На его шее серебристая цепочка, но задушить человека – непростое дело. Слишком много времени и сил. Поверьте, я-то знаю. К тому же итоговый вариант будет выглядеть жутко: лопнувшие капилляры, кровь изо рта и носа… Это то, что обнаруживала полиция по приезде на место прошествия. К счастью, на полу женская сумочка. Хватаю ее и, размахнувшись, от души бью парня по прикрытой одеялом заднице. Я и моргнуть не успеваю, как он подскакивает с кровати. Голый.

– Какого хрена?! – Нолан закрывает руками область ниже паха и часто моргает, его рассеянный после резкого пробуждения взгляд фокусируется на мне.

– О, какого хрена?! – Яростно шиплю я, сжимая пальцы вокруг кожаного ремешка так, что материал жжет ладонь. – Ты трахал эту девку всю ночь! Она орала так, будто с нее кожу сдирают заживо, а сейчас уничтожает мои ванные принадлежности!

Нолан перемещает одну руку и кулаком трет глаза. До него медленно доходит, что стоит он абсолютно голый, держу пари, с гематомой на заднице. Проходит секунда, затем вторая. И что он делает? Убирает руки, предоставляя моему вниманию упругую задницу, которой поворачивается и лениво направляется к комоду. Я киплю от гнева. Об меня можно спички поджигать. Нолан натягивает трусы и снова поворачивается.

Его взгляд нацеливается на сумке в моих руках, затем обращается к лицу. Готова поклясться, я побагровела, настолько зла. Почему бы не арендовать образ жуткого клоуна и не мучать его несколько ночей подряд? Уверена, однажды он вовсе откажется от сна, либо будет вскакивать в холодном поту, боясь увидеть над собой нависающего клоуна. Боже, я превратила бы его жизнь в ад. Идея так соблазнительна, что кружится голова.

– Откроешь рот, и я сделаю так, что в твоей жизни больше никогда не будет секса. Всего одно слово.

– Два… – Краешек его губ поднимается в усмешке, и Нолан добавляет: – Слова.

Я запускаю в него сумкой, и ее содержимое разлетается в разные стороны, подобно конфетти.

– Эй, милашка, – зову я, вернувшись в ванную.

Девушка резко оборачивается. Ее глаза округляются от ужаса, когда замечает меня в дверях. Вода струйками стекает по ее телу, и она быстро хватает полотенце. Мое полотенце.

– Это мое, но если ты не брезгливая, то… – Я притворно улыбаюсь.

Незнакомка отводит полотенце в сторону.

– Ты еще кто?!

– Его девушка. Работаю медсестрой в ночную смену, и он, пользуясь возможностью, трахает все, что дышит. Женские штучки на полке холостяка не заставили тебя задуматься?

Она выскальзывает из душевой кабины и ретируется в комнату Нолана, оставляя мокрые следы на полу. Сам виновник торжества стоит в дверях, сложив руки на груди, и с безразличием наблюдает за разворачивающейся картиной. Лицо у него не выражает ничего, кроме апатии. На ночное приключение он ни разу не взглянул. Уверена, интерес к ней он потерял сразу после того, как отправил презерватив в мусорное ведро.

– А это. – Я указываю на мокрую дорожку на полу. – Вытирать будешь ты.

И минуты не проходит, как девушка проносится мимо него одетая, но резко тормозит и возвращается. Тишину скрашивает звонкая пощечина, а затем она, покрасневшая от стыда, удаляется, пробормотав мне:

– Мне очень жаль.

Я с сочувствием улыбаюсь, закрывая за ней дверь. Вероятно, эффект неожиданности способствует замыканию мозга, потому что ей и в голову не пришло спросить, почему медсестра явилась домой в пижаме.

– Следующий раз, когда решишь лишить меня сна, твоя девушка случайно вернется раньше положенного. – Я подмигиваю. – В тот самый момент, когда захочешь кончить.

Нолан прищуривается. Холодные глаза поблескивают, словно острие ножа.

– Удачной дрочки.

Я возвращаюсь в ванную комнату и бросаю грязное полотенце в корзину, ибо вытираться им после кого-то не возникает желание. Из шкафа беру чистое, которое после душа собираюсь забрать с собой. На всякий случай.

Не успеваю я раздеться, как в ванную вероломно вваливает причина моей бессонницы.

– Ты издеваешься?! – Возмущаюсь, сжав пальцы в кулаки.

– Я тороплюсь. – Нолан, не колеблясь, сбрасывает трусы.

Иисусе, почему он все еще жив? Всегда казалось, что мой красноречивый взгляд работает лучше тысячи слов. По крайней мере, парни из братства бросались в разные стороны, либо проглатывали язык.

– А я, по-твоему, не тороплюсь?

Нолан заходит в душевую кабину.

Я использую грязный ход. Включаю воду в раковине и улыбаюсь, когда тепленькая водичка в душе сменяется ледяной. С губ соседа слетает отборная брань.

– Мать твою! Ты издеваешься?!

– Разве не это я спросила, когда ты снял трусы?

Он отодвигает дверцу, протягивает руку и выключает воду. И я снова вижу его голым вот уже второй раз за шестьдесят минут. Верней, часть выше пояса. Кто-то хочет видеть член соседа? Хотя… Не стану таить, доля любопытства присутствует. Оно основывается на «о боже» до трех часов ночи, и ряду других звуков. И все же смотрю я в лицо смерти. То есть, Нолану.

Его ледяной взгляд способен превратить пустыню в Северный полюс. Я не уступаю. В моих полыхает огонь. Прямо-таки лед и пламя. Стоит это запомнить, добавив в заметки. Мы пялимся друг на друга минуту или около того. Ничего хорошего, потому что, во-первых, тратим драгоценные минуты, которые уходят на завтрак, во-вторых, горячая вода имеет свойство заканчиваться, в-третьих, мне начинает наскучивать.

– Я не собираюсь оплачивать твои ванные процедуры. – Складываю руки под грудью и напоминаю: – Счета пополам.

Клянусь Богом, мне не показалось. На долю секунды в глубине его глаз вспыхнуло веселье.

– Присоединяйся, тогда мы еще и сэкономим.

– Ты так считаешь? – Я добавляю интонации толику энтузиазма. – Тогда я мигом сброшу трусики и к тебе? Потрем друг другу спинку, а?

Нолан отворачивается, демонстрируя все ту же потрясную задницу.

Наконец-то, Его Величество Посейдон перестает плескаться в душе. Отодвинув дверцу, он снимает с крючка полотенце и оборачивает вокруг бедер. Капли скользят по рельефной груди с минимальным количеством растительности вниз к махровой ткани. Не уверена, что сейчас меня можно назвать вменяемой, но я бы собрала их языком. И-и-и… я быстро прихожу к выводу, что проблема в отсутствии секса, раз уж считаю Нолана сексуальным. Когда последний раз мои глаза видели член воочию? Должно быть, не меньше трех-четырех недель назад.

– Ты пялишься. – Нолан сдвигает меня локтем, потянувшись к зубной щетке и пасте.

– Не принимай близко к сердцу. У меня всего-навсего давно не было секса. Сейчас нахожу привлекательной даже сосиску в хот-доге.

Выражение его лица остается неизменным. Нолан чистит зубы, не прокомментировав откровение.

– А теперь ты уберешься вон? – Сахарным голосом интересуюсь, указывая на дверь. – Я планирую принять душ.

– Когда дочищу зубы, – бормочет он с щеткой во рту.

Я издаю стон, наполненный отчаянием.

– Я не успею позавтракать!

– А я должен принять поставку. Мы все чем-то жертвуем.

– Ты трахал эту девку полночи, ради всего святого! Тогда ты почему-то не вспоминал о поставке. Вагина лишает тебя способности трезво мыслить?

Нолан набирает в рот воды и сплевывает, взглянув на меня исподлобья.

– Приведи кого-нибудь и объезжай его член полночи. Я не старший братишка, караулящий у двери.

Боже, и как я раньше не заметила?

Передо мной идеальный кандидат на роль «книжного говнюка». Загвоздка в том, что он ни за что не согласится поведать о грязных мужских секретиках. Я могу лишь наблюдать. И я наблюдаю.

В каждом его движении – непоколебимая уверенность. У Нолана мужественное лицо с четко выраженными скулами и квадратной челюстью. Под бровями горят серо-голубые глаза, отчего завоевать легкомысленную дамочку ему не составит труда. Нос прямой, придающий определенную строгость, а губы с V-образным углублением поджаты, но, когда на них играет улыбка, можно почувствовать себя особенной. Особенной, потому что рассмешила его, ведь большую часть времени на его лице хмурое выражение. Волосы темно-каштанового, почти черного цвета, едва ли возможно запустить пальцы, разве что прогуляться между короткими прядями. Он заслоняет собой раковину, предоставляя возможность поглазеть на спину. Но я устремляю взгляд к зеркалу и следую вниз к косым мышцам живота. Впечатляет. В смысле, ВАУ, серьезно. У него действительно хорошее телосложение. В конце концов, я никогда не любила качков с грудой мышц, на которых лежишь как на острых скалах, а также излишнюю худощавость. Нолан – представитель золотой середины: не переусердствует в спорте, но и не завсегдатай соревнований по поеданию бургеров. Есть за что ухватиться, в то же время не повредить кости о каменную мускулатуру.

– Не надоело? – Он возвращает щетку в стакан громче, чем следовало.

Вздергиваю подбородок. Я пялилась, что не осталось незамеченным.

– Исправь это, Чарли-не-парень. Мне не нравится, как ты смотришь.

С этими словами он удаляется.

Я принимаю призыв Нолана за чистую монету, потому что мысль, что он привлекательный, сравнима с пощечиной. Приняв душ, быстро одеваюсь и пишу Кейдену. Мы разошлись, и все же он сказал, что всегда могу обратиться за помощью. Разумеется, под помощью подразумевается секс. И, конечно, я обязательно об этом пожалею, но выбор невелик. Кейден как-то сказал, что нам нужно что-нибудь придумать по поводу нас. Нас. То есть, рассмотреть вариант отношений. Боже упаси. Месяц назад я покончила с ним именно по этой причине, и, надеюсь, его чувства поутихли. Кейден Кирби – хороший парень, но «нас» никогда не будет.