Глава 5. Нолан

– Как дела?

Я с сомнением кошусь на мобильник, что лежит на столешнице, пока варю утренний кофе в пять вечера. Это последствия семидневной рабочей недели с шести вечера до трех ночи, которая подразумевает возвращение домой ближе к пяти утра на такси, что в корне усложняет положение. И это я не упоминаю дни поставки, когда должен быть в баре к девяти утра. Машина решила потрепать нервы, раскурочить кошелек и немного позлорадствовать, судя по тому, что уже дважды мне звонили из сервиса и подводили к дополнительным тратам. Карманы опустели уже на тысячу триста басков, и меня не отпускает ощущение, что это еще не конец.

– Ривера, ты не мой папочка, – говорю я Джеффри, возвращаясь к звонку. – Завязывай с этим дерьмом.

– Будь послушным мальчиком, расскажи папочке, как дела в школе, – дразнит Джефф, и я слышу улыбку в его голосе. – Эш не дозвонился до тебя, что означает: ты дуешься как младенец.

– Чувак, я спал. Люди вроде меня обслуживают кого-то вроде тебя до трех ночи, слушая о том, какая у вас скучная жизнь и куча многомиллионных контрактов, представляешь?

– Круг замкнулся. Теперь ты жалуешься мне.

– Даю понять, что тебе светит через десять лет. Старик с ролексами, у которого из развлечений пропустить стаканчик виски в баре и поездка домой к жене. Возможно, однажды, ты вернешься раньше и застанешь ее в постели с молодым садовником.

Джефф давится смешком.

– Смотришь «отчаянные домохозяйки» с Софи?

– Да, а по вечерам мы созваниваемся и обсуждаем просмотренную серию. – Мечтательно вздохнув, добавляю: – Лучшие подружки на веки вечные!

Он хихикает. Не уверен, могу ли похвастаться, что выучил его вдоль и поперек, но имеющихся знаний хватит сполна, чтобы сказать: влюбленность равнозначна психическому расстройству. И то, что он сделал девушке предложение спустя полтора месяца отношений, лишнее тому подтверждение.

– Озвучивай настоящую причину. – Я переливаю кофе из турки в кружку и усаживаюсь за кухонный островок, искоса взглянув, что крутят по телеку. Это уже пятнадцатое эспрессо за неделю. Я начал считать примерно с шестого. – Ты бы не стал звонить, потому что забеспокоился дядюшка Эш.

– Мне нужна твоя помощь. – Его голос становится ровным, деловым.

– А вот это интересно. – Отхлебнув горячий напиток, подтруниваю: – Продолжай, Ривера. Я возбуждаюсь, когда миллионеры обращаются за помощью к простым смертным.

Он щелкает языком. Так происходит всякий раз, когда дразню его банковским счетом. Джефф не идиот, он прекрасно осведомлен о том, какой властью обладает, но использует ее по минимуму. Прямо сейчас он может пойти и купить яхту, чтобы добираться до работы без пробок. У засранца даже нет личного водителя. Он как белая ворона среди богатеньких Ричи в тройках. Абсолютное недоумение, если быть конкретнее.

– Нам нужен хороший бармен.

– Неужели? Дай-ка подумать. – Я задумчиво мычу, затем с фальшивой радостью восклицаю: – Это я!

– Нет, если не планируешь работать на моей свадьбе.

– Так я хотя бы буду присутствовать на ней.

И это чистая правда. Между мной и Софи натянутые отношения в большей степени по моей вине. До сих пор удивительно, что несколькими месяцами ранее она оставила меня в живых. В свое оправдание скажу, что видел в ней меркантильную сучку, решившую подзаработать. Но стоило Эшу обмолвиться о брачном контракте, на котором настаивает Софи, я неохотно пожалел о сказанном. Меня вгоняет в ступор тот факт, что она ни на что не претендует и требует прописать это в контракте. Джеффри ничего не стоит обеспечить ей сладкую жизнь после развода, а Софи отказывается. Никогда не пытайтесь понять женщину.

– Я лично видел, как Софи убирает твое приглашение в конверт, – тем временем доносит Джефф.

– А затем сжигает в камине?

Он покатывается со смеху.

– Повезло тебе, что он электронный. Открой контакты на телефоне и отправь парочку, за кого ручаешься. Чао, лузер!

Джефф завершает вызов, и я еще некоторое время таращусь на мобильник.

Чао, лузер?

Это уже ни в какие ворота не лезет. Чувак выжил из ума. Либо это последствия переработок, либо Софи подмешивает в его кофе психотропные.

Как бы то ни было, одно из положительных качеств Джеффри: не соваться, куда не следует, и не давать непрошеные советы.

Потягивая кофе, ощущаю, как по венам начинает циркулировать кровь. Сонливость уходит на задний план. Я проспал чуть больше половины суток, что за прошедшую неделю приравнивается к успеху. Несколько дней я едва успевал закрывать глаза, как под ухом истошно вопил будильник. Поставки продуктов и алкоголя, ответственность за прием которых повесили на меня, не включали сон до обеда. За это Ашер обещал дать несколько выходных. Несколько, как оказалось, всего два. Я работаю на него не больше полугода, и, если в ближайшем будущем старик не поднимет часовую ставку, ему придется искать нового кретина, потому что хрен я положил на его бар. Я и без того по доброте душевной помог с барной картой, утилизировав старую. Ашер понятия не имеет, что в баре должно быть что-то кроме разбавленного пива. Поставщика пива, к слову, ему тоже пришлось заменить. Я отказывался подсовывать дерьмо клиентам.

Я забываю об Ашере, когда раздается стук. Открыв входную дверь, смотрю на парня, а он тем временем пихает коробку мне в лицо. Кофе плещется в кружке, и горячие брызги оказываются на груди, что вызывает раздражение.

– Я не заказывал чертову пиццу!

Его глаза поднимаются к номеру квартиры, а затем взгляд ты-тупица-держи-пиццу возвращает ко мне.

Проклятье. Чарли. Иногда я забываю о ее существовании в одном пространстве со мной.

Вздохнув, поднимаю указательный палец, требуя минуту. Прохожу к двери Чарли и на секунду чувствую себя растерянным. Постучать или просто зайти? С точки зрения этикета должен постучать. Но в то же время плевать я хотел на этикет. И все же лучше постучать. Кто знает, чего ожидать, если ворвусь без спроса. Она может быть голой. А вот эта мысль довольна соблазнительная. Не идет в пользу правила двух ПП «постучи и подожди». Неделя без секса – и я готов разложить на столе соседку.

Постучи, Прайс. – Голос Эша разносится в голове.

Иди в задницу, Прайс, – мысленно отвечаю я.

Все-таки стучу.

Раздаются шаги, затем распахивается дверь. Чарли держит ее полуоткрытой, но этого достаточно, чтобы увидеть короткие пижамные шорты темно-синим оттенком. Ноги. Ноги. И еще раз бесконечные ноги. У меня во рту пересыхает, глядя на них. Я медленно скольжу вверх по тонкой маечке. Господи, черт возьми, я вижу ее грудь. Буквально. Из-под ткани выделяются твердые бусины, но встретив колючий взгляд, понимаю, что возбуждение тут совершенно ни при чем. Те голодные глаза, обращенные ко мне несколькими днями ранее, исчезли. Вероятно, Чарли воспользовалась советом. Звучит как хороший план и для меня.

– Ты же не ждешь, что я присоединюсь к тебе за просмотром… – Чарли бросает короткий взгляд на телевизор. – Боевик с Вин Дизелем? Вырежьте мне глаза.

Я киваю на входную дверь.

– Пицца твоя?

Чарли хватает с рабочего стола двадцатку и сует доставщику деньги. В качестве прощания она хлопает дверью у него перед лицом. Образец гостеприимства и приветливости, отчего мне внезапно становится смешно.

– И не надейся, – говорит моя дружелюбная соседка, указав на пиццу. – Я не брала тебя в расчет.

– Как невежливо, Шарлотта. А как же заповедь «Бог велел делиться»?

– Я не Шарлотта. Мое полное имя Чарли. И иди в задницу с заповедями, ты не святой Отец.

Сегодня она прям-таки в ударе. Излучает любовь, свободу и единение в стиле хиппи, – сказал бы я, не застыв на ее лице мрачное выражение.

– Отчаянные времена требуют отчаянных мер, – бормочет Чарли, по всей видимости, для себя, нежели мне. Расправив плечи, она находит мой взгляд. – Я поделюсь, если ты поможешь мне.

– Смешно. – Отклоняюсь в сторону дивана. – Я похож на того, кого можно трахнуть за пару кусочков пиццы?

– Пару? Ты слишком высокого мнения обо мне. – Она открывает крышку и демонстрирует заказ. – Один кусочек в обмен на твой опыт. На большее не надейся.

Я брезгливо морщусь.

– Она с ананасами.

– И что с того?

– Томаты, сыр, свежий базилик – слышала что-то об этом?

– Твоя подружка на диете или веган?

Засранка всегда найдет что ответить, будто дело принципа оставить последнее слово за собой.

Чарли усаживается на диван, приняв позу по-турецки, и поднимает кусочек, нарочито медленно пережевывая его. Коробку она ставит на журнальный столик, чему я не особо-то и рад. Двойная порция ананасов, господи боже. Я смотрю на нее с неприкрытым отвращением, когда подношу к губам кружку.

– У тебя нет других дел?

– А у тебя? – Непринужденно интересуется Чарли. – Мне нужна твоя помощь.

Я издаю смешок.

– Соболезную.

– Ты даже не знаешь, о чем прошу!

– Что это меняет?

Она фыркает, но не уходит. Мне это не нравится. Я знаю себя, следовательно, знаю Чарли. Она не отступит, поэтому снимаю блокировку с мобильника и делаю вид, что ее тут нет.

– Мне нужно задать несколько вопросов. О мужчинах.

Я поднимаю бровь, на секунду оторвав взгляд от экрана. Ага, я бы поверил в ее непорочность, если бы секунду назад появился на свет или выбрался из Воображляндии, где все хранят себя для того единственного.

– Если вы чувствуете искру, сразу ли вам хочется затащить девушку в постель, или интересно узнать о ней? Мне нужно конкретно твое мнение. Ты узнаешь девушку перед тем, как переспать с ней, или разговоры – пустая трата времени?

– Пустая трата времени. Вопрос исчерпан?

Она продолжает монотонно жевать пиццу.

– Ты так и будешь сидеть тут?

– Случалось ли такое, что ты хотел повторить, но не знал ее имя или номер? – Вопросом на вопрос отвечает Чарли.

– Нет.

Чарли и бровью не ведет. Полагаю, она решила доставать меня охренеть какими увлекательными вопросами.

– Что должна сделать девушка, чтобы у тебя проснулся интерес не только к сексу?

– Ничего.

– Да боже ты мой! – Всплеснув руками, Чарли сердито уставилась на меня. – Нельзя использовать односложные предложения, отвечая на вопрос!

– Напомни, почему мы общаемся за завтраком?

– Уже вечер, и я использую тебя в корыстных целях. Это не общение в привычном понимании.