Цитаты из книг автора «Джозеф Кэмпбелл»

Итак, если нам предстоит осмыслить все традиционные мифологические образы, которые до нас дошли, мы должны понять, что они представляют собой не только симптомы бессознательного (как, безусловно, все человеческие мысли и действия), но также являются целенаправленным выражением вполне определенных духовных принципов, которые остались неизменными на всем протяжении человеческой

Иными словами, мифология – это психология, которую принимают за биографию, историю и космологию. Современный психолог может восстановить, к чему эти символы исходно относились (восстановить их исходные денотаты. – Примеч. пер.) и таким образом спасти для современного мира богатые и выразительные свидетельства величайших глубин человеческой души.

Немногие из нас имеют более-менее внятное представление о смысле обряда крещения, нашего обряда инициации, который вводит нас в лоно Церкви, но его смысл ясно прослеживается в словах Иисуса: «Истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия». Никодим говорит Ему: «Как может человек родиться, будучи стар? Неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться?» Иисус отвечал: «Истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие».[357] Общепринятое толкование крещения состоит в том, что оно «смывает первородный грех», с ударением скорее на очищении, чем на возрождении. Это вторичная интерпретация. Здесь если и подразумевается традиционный образ рождения, то умалчивается о предшествующем супружестве. Но необходимо проследить все тончайшие смыслы и намеки мифологических символов, и лишь тогда они откроют нам, каким образом, посредством аналогий, они повествуют о тысячелетних странствиях Души.

Большая часть песни барда посвящена Вечному, живущему в нем, и лишь последняя короткая строфа повествует о деталях его собственной биографии. Внимание слушателя обращено прежде всего к Вечному в нем самом, и затем ему сообщают нечто важное. Хотя бард и боялся жуткой ведьмы, будучи проглочен ею, он был возрожден. Умерев для своего собственного «я», он возродился, упрочив свою Сущность.

Человек, погруженный в деяние, теряет свою сосредоточенность на принципе вечности, пока он обеспокоен исходом своих деяний, но возложив их и их плоды на колени Живого Бога, он этим жертвоприношением освобождается из рабства моря смерти. «Делай без привязанности ту работу, что ты должен делать… Предоставив действовать Мне, устремив взор свой на собственное Я, свободный от влечений и себялюбия, сражайся, – неприступный для печалей».

Иногда дурак, иногда мудрец, иногда облеченный царским величием; иногда блуждающий, иногда бездвижный, как питон, иногда добродушный на вид; иногда почитаем, иногда оскорбляем, иногда незаметен – так живет человек, пришедший к осознанию, неизменно счастливый высшим блаженством. Подобно тому, как актер всегда остается человеком

перевести на язык «да» и «нет» истины, которые разлетаются, как осколки, и становятся бессмысленными при каждой попытке определить их через пары противоположностей? Как передать людям, привыкшим полагаться исключительно на свои чувства, послание пустоты, из которой родится все живое?

Но как же вновь научить тому, чему уже верно учили, но что было неверно понято тысячи раз на протяжении тысячелетий благоразумного недомыслия человечества? В этом и заключается последний труднейший подвиг героя. Как перевести на язык обыденного мира света не поддающиеся переводу на человеческий язык откровения тьмы? Как представить на двухмерной поверхности трехмерную форму или в трехмерном образе – многомерный смысл? Как

«Кто, отрекшись от мира, – читаем мы, – возжелает снова вернуться в него? Он бы желал быть только там».[315] Но пока человек жив, жизнь будет манить его.

Древнегреческий миф об Орфее и Эвридике, и сотни аналогичных сказаний по всему миру, так же как и эта древняя легенда Дальнего Востока, наводят на мысль о том, что, несмотря на известные неудачи, существует возможность возвращения влюбленного вместе с утерянной возлюбленной, оказавшихся по ту сторону от ужасного порога. Малейший просчет, самое незначительное, но решающее проявление человеческой слабости делает невозможной связь между мирами, и возникает искушение поверить, что если бы этой небольшой, досадной случайности можно было избежать, то все было бы хорошо.