Цитаты из книг автора «Джонатан Свифт»

Двери мне отворил старый слуга. Я низко опустил голову, переступая порог, а когда жена со слезами радости выбежала навстречу, чтобы меня обнять, – присел на корточки, решив, что ей до меня не дотянуться. Дочь опустилась на колени, ожидая моего благословения, однако я даже не заметил ее, потому что привык высоко запрокидывать голову, общаясь с великанами. Вместо приветствия я стал выговаривать жене за то, что она слишком экономила в мое отсутствие, потому что обе они превратились в сущих заморышей… Одним словом, я вел себя так странно, что у моих близких возникло подозрение – не спятил ли я окончательно в своих странствиях. Вот какова сила привычки!

Однако эти сигналы не привели ни к каким результатам, хоть моя комната – и я это ясно чувствовал – упорно двигалась по воде. Так прошло около часа. Неожиданно ящик остановился, с грохотом ударившись о что-то твердое. Затем послышался звон протягиваемой через кольцо цепи. Я снова взобрался поближе к люку, стал махать платком и вопить до тех пор, пока не

охрип. Ящик перестал раскачиваться, и тут же раздался шум, топот ног по крыше и отдаленные голоса. Меня охватил восторг, когда я услышал, как сверху спросили по-английски: «Эй, есть кто-нибудь внутри? Отзовитесь!» В ответ я закричал что есть мочи, что я англичанин и заклинаю вызволить меня из этой темницы. Мне ответили, что ящик пришвартован к судну и мне следует дождаться, пока корабельный плотник сделает отверстие в крыше, чтобы я мог выбраться оттуда. Тогда я сказал моим спасителям, что это напрасная трата времени и пусть лучше кто-нибудь из матросов вытащит ящик за кольцо из воды и отнесет в каюту капитана. Раздался хохот, мне прокричали, чтобы я не болтал вздор, – и тут я догадался, что оказался среди людей однакового со мной роста. Прибежал плотник и мигом пропилил дыру в крыше. Сверху спустили лестницу, по которой я и вылез наверх. От слабости у меня подкосились ноги, и матросы отнесли меня на корабль и уложили на палубе, закутав одеялом.

тельно осознал весь ужас своего положения. Огромная птица – морской орел, схвативший клювом кольцо на крышке, – нес меня высоко над водой. Сейчас он швырнет ящик о скалы и вытащит из обломков мое несчастное тело, чтобы сожрать. Именно так эта птица поступает с черепахами, чтобы полакомиться их нежным мясом.

Что произошло дальше, я не знаю. Возможно, паж, убедившись, что я сплю, решил прогуляться по берегу; никакой опасности вокруг не было. Как бы то ни было, но проснулся я от резкого толчка – словно кто-то с огромной силой дернул за кольцо, прикрепленное к крышке моего ящика для удобства при переноске. И сейчас же я почувствовал, что моя комната со страшной скоростью уносится вверх. Первый толчок едва не вышвырнул меня из гамака, но вскоре движение ящика стало более плавным. Не понимая, что происходит, я отчаянно закричал, но толку от этого не было никакого. В окне, к которому я бросился, мелькали лишь небо и облака. Сверху доносились размеренные звуки, похожие на шум птичьих крыльев, и лишь тогда я оконча

Гребень, сделанный из волосков королевской бороды,

Прошло уже два года с тех пор, как я очутился в Бробдингнеге.

Особенно его поразило то, что такое ничтожное существо, как я, может не только иметь столь бесчеловечные мысли, но и предлагать это губительное изобретение врага рода человеческого правителю великого народа. Если я дорожу своей никчемной жизнью, то он не советует мне никогда даже намеками посвящать его в подобные секреты.

Из королевских волос я сплел также небольшой кошелек

А тем временем его величество задался целью подыскать мне подходящую жену. Ему пришлась по душе мысль вырастить потомство особей моего роста. Я же отнесся к этой идее с возмущением: если она осуществится, то моих детей, подобно нашим канарейкам, будут содержать в клетках и продавать на потеху знатным дамам. Все во дворце относились ко мне ласково, я был любимцем королевской семьи, однако мое человеческое достоинство было оскорблено таким пренебрежительным отношением. Я хорошо помнил, что меня купили как забавную игрушку. Тоска по семье, по родине, желание пройтись по улице или саду без боязни быть раздавленным или изувеченным не покидали меня.