Цитаты из книг автора «Джон Стейнбек»

По вечерам к маленьким озерам, похожим на выдолбленные в расселине ступени, слетались птицы, проводившие день в зарослях на предгорье.

Теперь мелодия была не широкой и подавляющей, а тайной и ядовитой, и тяжелый стук его сердца задавал ей ритм.

Над пустыней висел звенящий зной, а гранитные горы впереди сулили прохладу.

миллионов русских – против меня. Они не проводят безумных митингов на перекрестках, не практикуют на людях свободную любовь, не следят за новинками моды. Это очень правильные, высоконравственные, трудолюбивые люди – что для фотографа скучнее скучного. Кроме того, им почему-то нравится русский образ жизни и не нравится фотографироваться. Мне стали отвратительны четыре моих фотоаппарата, прошедшие войны и революции, потому что каждый раз, когда я нажимаю на спуск, что-то идет не так. К

Сейчас поздняя ночь. Я сижу в центре чрезвычайно мрачного гостиничного номера в окружении ста девяноста миллионов русских, четырех фотоаппаратов, десятков проявленных и множества непроявленных пленок и одного спящего Стейнбека. И я глубоко несчастен. Все сто девяносто

Мы все больше и больше поражались масштабу разрушений. Что самое удивительное – эти руины не пустовали. Под завалами находились подвалы и щели, в которых жило множество людей. До войны Сталинград был большим городом с многоквартирными домами, а теперь их не стало, за исключением новых домов на окраинах. Но ведь люди должны были где-то жить – вот они и жили в подвалах домов, в которых раньше были их квартиры. Так, из окон нашей комнаты мы наблюдали, как из-за большой груды обломков неожиданно появлялась девушка, на бегу в последний раз проводившая по волосам расческой. Опрятно и чисто одетая, она пробиралась через сорняки, направляясь на работу. Как это удавалось женщинам, мы не понимали, но они, живя под землей, ухитрялись опрятно выглядеть и сохранять гордость и женственность. Хозяйки выходили из своих укрытий в белых платочках и с корзинками в руках шли на рынок. Все это казалось странным и героическим шаржем на современную жизнь.

греческий трагик принимал участие в Саламинском сражении?» «Сколько ног у насекомых?» И, наконец, я спросил его, как звали Папу Римского, который финансировал собирание григорианских песнопений? Капа вскочил с постели с выражением боли на лице, на мгновение сел и уставился в окно. Затем он бросился в ванную с экземпляром газеты на русском языке, которого он не понимал, и вышел оттуда через полтора часа.

Капа просыпается утром медленно и осторожно – выбирается из постели, как бабочка из куколки. Целый час после пробуждения он сидит, оглушенный неожиданной тишиной, находясь между бодрствованием и сном. Моя задача в это время – удержать его от того, чтобы он взял книгу или газету и отправился в ванную – потому что тогда он проведет там минимум час. Чтобы отвлечь его от этой затеи, я решил каждое утро задавать ему умные вопросы из области социологии, истории, философии, биологии – вопросы, призванные встряхнуть его ум и дать понять, что день уже начался. В первый день моего эксперимента я задал ему следующие вопросы: «Какой

Я смотрел на женщин, которые шли по улице. Они двигались, как танцовщицы, несли себя легко и красиво. Многие из них просто прелестны. Большая часть невзгод обрушивалась на этих людей из-за того, что их земля богата и плодородна, а потому привлекает внимание захватчиков. Представьте себе территорию Соединенных Штатов, полностью разрушенную – от Нью-Йорка до Канзаса – вот это примерно и будет территория Украины, которая подверглась разрушению. Представьте себе, что здесь погибло шесть миллионов человек, не считая солдат, то есть пятнадцать процентов населения, – и вы получите представление о потерях Украины. С погибшими солдатами потери будут намного больше, шесть миллионов из сорока пяти – это потери только среди мирных жителей. Здесь есть шахты, которые никогда не откроются снова, потому что фашисты сбросили в них тысячи тел убитых. Все

Перед сном мы еще немного поговорили. Если между Россией и Соединенными Штатами начнется война, то эти люди будут считать нас злодеями. В силу пропаганды ли, страха ли или еще по какой-либо причине, но если начнется война, они будут обвинять нас. Они говорят только о вторжении в свою страну, и они боятся этого вторжения, потому что у них уже был такой опыт. Снова и снова они спрашивают нас: – Нападут ли США на нас? Отправите ли вы свои бомбардировщики, чтобы уничтожать нас? И никогда никто не говорит: «Мы пошлем наши бомбардировщики» или «Мы вторгнемся…»