ободен и человек волен выбирать. Ибо если «тебе дозволяется господствовать», то совершенно очевидно: «можешь господствовать над грехом, а можешь и не господствовать». Разве не понятно?
– Понятно, понятно. Но ты ведь не веришь, что это закон, установленный Господом, так почему же он кажется тебе таким важным?
– Ах, давно собирался вам рассказать и даже предвидел, какие вопросы вы зададите, так что я хорошо подготовился. Любое писание, повлиявшее на мышление и жизни множества людей, представляет собой важность. Смотрите, миллионы верующих в церквях и сектах слышат в этих словах приказ: «Господствуй!» – и изо всех сил стараются ему повиноваться. А миллионам других людей слышится: «Будешь господствовать», и звучат эти слова как предопределение. И что бы они ни делали, не воспрепятствует тому, чему суждено быть. Иное дело: «Тебе дозволено господствовать». Это же придает человеку величие, ставит вровень с божествами, ибо и в своей слабости, и в мерзости братоубийства он все-таки сохраняет величайшую в мире возможность выбора. Он может выбирать путь, по которому идти, преодолеть его и выйти победителем. – Голос Ли звучал подобно торжествующему гимну.
– А сам ты в это веришь, Ли?
– Верю. Да, верю. Ведь легче всего из лени или слабости отдаться на милость божества, приговаривая: «Ничего не поделаешь, все заранее предопределено». Но только подумайте о величии выбора! Именно он делает человека человеком. У кошки выбора нет, и пчела должна добывать мед, и не уподобятся они богам! А знаете, что старые мудрецы