Цитаты из книг автора «Джон Стейнбек»

Выходит, дело не в том, что́ ты делаешь, а ка́к ты это делаешь и как называешь. Есть ли в людях, в самой глубине души, предохранительное устройство, способное остановить или наказать за проступок? Не похоже. Наказание настигает лишь в случае неудачи. По сути, если преступник не пойман, то и преступления никакого нет.

Капа постоянно беспокоится о пленке. У него вечно так: то света не хватает, то света слишком много. Проявили ни к черту, напечатано отвратительно, фотоаппарат сломался… Он все время волнуется. Но уж когда идет дождь, то это личное оскорбление, нанесенное ему богом. Он ходил туда-сюда по номеру, пока мне не захотелось его убить, и в конце концов пошел стричься; ему сделали настоящую украинскую стрижку «под горшок».

Нет, когда я ухожу – я ухожу. Обратно не приползу.

Земные богатства и скапливаются-то у нищих духом, у тех, кто обделен подлинными интересами и радостями жизни.

На таких всегда оглядываются на улице. Стоит ей появиться – сразу все поворачиваются и смотрят. Прямо видишь, как головы поворачиваются, словно на ипподроме. Что-то в ней есть особенное – и дело не в косметике, не в походке, хотя и они много значат. Что бы это ни было, но она несла в себе такой заряд. Луи почуял его, когда она только вошла с улицы и стояла против света, так что он даже не

Сидя за столом, он задал нам множество вопросов. За разговором он машинально водил по бумаге карандашом, один конец которого был красный, а другой синий.

Как заметил Артур Миллер в своей автобиографии «Наплывы времени», в 1947 году «немцы, похоже, становились нашими новыми друзьями, тогда как спасители-русские оказывались отброшены в стан врагов. На мой взгляд, это было подлостью. Мучительный сдвиг, быстрая переклейка ярлыков „добро“ и „зло“ на двух народах нанесли непоправимый урон представлению о том, что хотя бы в теории в мире существует порядочность».

Подойди к делу основательно: начни с самого начала и припомни все, что сможешь, до конца. Каждый раз, когда оно будет возвращаться, проделывай это снова и снова. Довольно скоро ему надоест, и посыпятся отдельные куски, а потом и все исчезнет.

Мак с ребятами – красавцы, праведники, блаженные – сидели у себя в Ночлежном Дворце, а благое их влияние, как от камня, брошенного в воду, шло кругами по всему Консервному Ряду и дальше, к Пасифик-Гроув, к Монтерею и дальше, дальше, через холмы до самой Кармел.

Возле утеса не бывает золотого заката. Когда спустилось солнце, часа в два по берегу зашелестели тени. Зашуршали смоковницы. Водяные змеи скользнули к берегу, осторожно окунулись и поплыли, держа головки над водой, как перископы, и оставляя крошечный пенистый след. Заплескалась крупная форель. Комары и москиты, прятавшиеся от солнца, повылезли из тайников и зажужжали над водой. Все жуки, все мухи, шершни, бабочки, осы и стрекозы вернулись восвояси.