Цитаты из книг автора «Джон Стейнбек»

Жители Тбилиси лучше выглядят и кажутся более жизнерадостными, чем другие люди, которых мы видели в России. На улицах царят веселье и яркие краски. Горожане красиво одеты, а местные женщины покрывают головы цветными платками.

Мы должны были вылететь в Тбилиси через двадцать минут, но экипаж самолета думал иначе. Летчики взяли машину и уехали купаться в местном «океане». Плавали они там часа два, а мы в это время гуляли по садам аэропорта. Нам тоже хотелось искупаться, но мы не могли этого сделать, потому как не догадывались, что самолет через двадцать минут не полетит. Воздух здесь был теплым, влажным и соленым, а растительность – густой, зеленой и пышной. Это был настоящий тропический сад.

Четыре жутких часа провели мы в морозилке, пока наконец не приземлились в Москве.

оказались не более удобны для сидения, чем подносы в кафетерии. Наконец самолет взлетел… Как только это произошло, мужчина, сидевший рядом со мной, открыл свой чемодан, отрезал полфунта уже начавшего таять сала и стал его жевать, не обращая внимания на жир, стекавший по подбородку. Этот славный человек был навеселе; он предложил кусочек сала мне, но в тот момент мне почему-то совсем не хотелось есть. После набора высоты раскаленный самолет превратился в свою противоположность, а капельки конденсата на металлических поверхностях стали превращаться в лед и иней. Мы начали потихоньку замерзать. В общем, обратный полет в

Как только мы зашли в салон, двери закрыли, и в самолете сразу стало нечем дышать. Как и в большинстве самолетов с отдельными креслами, в этой модели не было никакой теплоизоляции, и когда солнце раскаляло металлические стенки, раскалялся и воздух внутри самолета. Запах в самолете стоял ужасающий: пахло людьми, уставшими людьми. Мы разместились на своих металлических местах-корзинках, которые оказа

Над степью гонял плотную пыль горячий сухой ветер, в аэропорту снова было нестерпимо жарко. Все это плохо действовало на людей: они кидались друг на друга. А мы… мы были так же злы, как и все остальные.

мужчин, которые несли какие-то коробки, чемоданы, портфели. Они расставили все это по номеру. Это были подарки сталинградцам. Здесь был красный бархатный щит, украшенный филигранным золотым кружевом, – подарок от короля Эфиопии. Здесь был пергаментный свиток с высокопарными словами от правительства Соединенных Штатов, подписанный Франклином Д. Рузвельтом. Нам показали металлическую мемориальную доску, которую привез Шарль де Голль, и меч, присланный городу Сталинграду английским королем. Здесь была скатерть, на которой вышиты имена тысячи пятисот женщин одного маленького английского города. Нам принесли все эти вещи в номер, потому что в Сталинграде пока еще нет музея. Нам при

Вы видите, что эти люди обитают в подвалах тех зданий, где они когда-то жили. Есть две причины, по которым они категорически не хотят переезжать. Одна из них состоит в том, что им там нравится, что они всегда там жили, а люди не любят уходить из мест, к которым они привыкли, даже если эти места разрушены. Вторая причина – транспорт. У нас не хватает автобусов, нет трамваев, и если они переедут, то им придется преодолевать большие расстояния, чтобы добраться до работы и обратно до дома. Нам кажется, это создаст слишком много проблем.

Утром, когда нам в номер принесли завтрак, мы подумали, что совсем сошли с ума. Завтрак состоял из салата из помидоров, соленых огурцов, арбуза и крем-соды. Но помешательство здесь оказалось не при чем, это просто был обычный сталинградский завтрак. Все, что нам удалось сделать, – это заменить крем-соду чаем. А через некоторое время мы даже полюбили есть на завтрак салат из помидоров. В конце концов, что это, если не твердый томатный сок? Но к чему мы так и не привыкли – так это к крем-соде.

Дорога, ведущая к Сталинграду, – наверное, самая разбитая в стране. От аэропорта до города было всего несколько миль, и мы быстрее и с меньшей тряской доехали бы до него по целине. Так называемая дорога представляла собой череду выбоин и огромных глубоких луж. Это была грунтовая дорога, потому недавние дожди перевели ее в категорию «пруды». В безбрежной степи, которая простиралась насколько мог видеть глаз, паслись стада коз и коров. Параллельно дороге тянулось железнодорожное полотно, вдоль которого валялись товарные вагоны и платформы, обстрелянные и покореженные во время войны. На много миль вокруг Сталинграда вся земля была завалена металлоломом, оставшимся от военных действий: