Цитаты из книг автора «Джон Ирвинг»

Все его записи, кроме тех, что начинались словами «Здесь, в Сент-Облаке», предварялись вступительной фразой: «В других местах на земле…»

Я всегда считал идеальной моделью роман XIX века, а большинство из них длинные. Для меня главное в романе – это возможность уловить движение времени. Настоящие читатели неленивы. И поэтому до сих пор мы пишем длинные книги. Умберто Эко, Гюгнтер Грасс, Салман Рушди, я.

В ту ночь снаружи воздух был лишен запахов, лишен истории. Было просто очень темно.

Как и Дженни Филдз, она обрела собственное ощущение людей, странствуя из больницы в больницу и шестым чувством улавливая, какая доброта в данном случае возможна, а какая неприменима.

Как и я, – писала Дженни Филдз своему сыну, – ты, похоже, будешь извлекать выгоду из очередного популярного заблуждения наших дней».

Можешь также надеяться, что популярность „Бензенхавера“ будет достаточно велика, чтобы людям захотелось вернуться к двум твоим первым романам и прочитать их, ведь именно благодаря тем романам твое творчество заслуживает внимания.

– Но в большей части ваших книг так ничего и не случается, – продолжала Джилси. – Госспди! Уж вам ли не знать! А в некоторых и вовсе сразу догадываешься, что должно случиться, так что их и читать ни к чему. Но эта книга… – сказала Джилси, – эта книга такая мерзкая, что сразу понимаешь: что-то непременно должно случиться, но даже и представить себе не можешь, что именно! Наверное, нужно самому быть таким же мерзким, тогда сразу догадаешься, что случится в этой книге.

Я бы, пожалуй, предпочел разбогатеть и совершенно не думать о том, что всякие идиоты называют «серьезной литературой», – заявил он Джону Вулфу, отлично понимая, что, конечно, не способен совершенно не думать об этом. На самом деле Гарп думал, что сможет купить некое уединение, на время совершенно отделив себя от реального и ужасного мира. Ему мерещилось нечто вроде форта, где он, Дункан и Хелен (и новорожденный малыш) смогут жить вдали от всяких приставал и не соприкасаться с так называемым остальным миром.

Но в этом клубке новых для нее чувств и переживаний было одно, которое очень ей не нравилось; она совсем не привыкла чувствовать себя виноватой; Хелен Холм всегда чувствовала себя правой во всем, и ей было просто необходимо и тут оправдать себя. Порой ей казалось, что она уже почти достигла того состояния души, когда чувствуешь себя совершенно свободной от всякой вины, но окончательно утвердиться в нем пока что никак не могла.

Глупо внушать людям, что самое лучшее для них – покой. Человек должен действовать. И если у него этой возможности нет, он сам ее создает».