Цитаты из книг автора «Джон Грин»

ван Хутен, следы, которые оставляют люди, часто оказываются шрамами. Строишь огромный мини-молл, или совершаешь государственный переворот, или пытаешься стать рок-звездой и думаешь: «Теперь меня запомнят», но а) тебя не помнят и б) все, что после тебя осталось, напоминает безобразные шрамы. Переворот оборачивается диктатурой, мини-молл оказывается убыточным. (Может, я и не совсем дерьмовый писака, но я не умею связно излагать, ван Хутен. Мои мысли – звезды, которые я не способен объединить в созвездия.) Мы подобны своре псов, мочащихся на пожарные гидранты. Мы отравляем грунтовые воды нашей ядовитой мочой, метим все как собственность в нелепой попытке пережить собственную смерть. Я не могу перестать мочиться на пожарные гидранты. Я знаю, что это глупо и бесполезно – эпически бесполезно в моем теперешнем состоянии, – но я животное, как все остальные. Хейзел иная. У нее легкая походка, старик. Она легко ступает по земле. Хейзел знает истину: у нас столько же возможности навредить Вселенной, как и помочь ей, причем маловероятно, чтобы нам удалось первое или второе.

ван Хутен, следы, которые оставляют люди, часто оказываются шрамами. Строишь огромный мини-молл, или совершаешь государственный переворот, или пытаешься стать рок-звездой и думаешь: «Теперь меня запомнят», но а) тебя не помнят и б) все, что после тебя осталось, напоминает безобразные шрамы. Переворот оборачивается диктатурой, мини-молл оказывается убыточным. (Может, я и не совсем дерьмовый писака, но я не умею связно излагать, ван Хутен. Мои мысли – звезды, которые я не способен объединить в созвездия.)

Я хороший человек, но дерьмовый писатель. Вы дерьмовый человек, но хороший писатель. Из нас получится отличная команда. Я не желаю у вас одалживаться, но если у вас есть время – а насколько я видел, времени у вас хоть отбавляй, – хочу поинтересоваться, не напишете ли вы надгробное слово для Хейзел? У меня есть записки и наброски, так не могли бы вы соединить отрывки в нечто связное, как-то обработать или даже просто сказать мне, где я должен выразиться иначе? С Хейзел дело вот в чем. Почти каждый одержим идеей оставить свой след в истории. Завещать наследство. Остаться в памяти. Все мы хотим, чтобы нас помнили. Я не исключение. Меньше всего на свете я хочу стать очередной забытой жертвой в древней и бесславной войне с раком. Я хочу оставить свой след.

между нулем и единицей есть бесконечное множество чисел. Есть одна десятая, двенадцать сотых, сто двенадцать тысячных и так далее. Конечно, между нулем и двойкой или нулем и миллионом бесконечное множество чисел больше – некоторые бесконечности больше других бесконечностей. Этому нас научил писатель, который нам раньше нравился.

То есть я могу послать тебе порнорассказ, и ты прослушаешь его в исполнении старого немца? – Именно, – засмеялся Айзек. – Правда, мама еще помогает с управлением, поэтому придержи свое немецкое порно недельку-другую.

засмеялся. – Как твои глаза? – Прекрасно, – заявил он. – Одна проблема: они уже не в своих орбитах.

Во рту как кот нагадил, но в остальном я на американских горках, и мой поезд едет только вверх, приятель, – ответил Гас. Айзек засмеялся.

чтобы утверждать, что Вселенная – или мое восприятие Вселенной – недолговечны?

Иногда мне кажется, Вселенная хочет, чтобы ее заметили». Вот во что я верю. Я верю, что Вселенная хочет, чтобы ее заметили. Я считаю, что Вселенная скорее имеет сознание, чем нет, что она особо выделяет интеллектуалов, потому что Вселенной нравится, когда замечают ее элегантность. И кто я, живущий в гуще истории, такой,

Папа тоже держал лист с надписью «Моя замечательная семья» и припиской ниже «(и Гас)».