Мне вдруг взбрела в голову мысль, что, как бы невозмутимо, разумно или изящно я ни научился когда-нибудь жить свою жизнь, в лучшем случае я навсегда останусь посетителем в саду эмалированных писсуаров и подкладных суден, а рядом будет стоять безглазое деревянное божество-манекен в уцененном грыжевом бандаже.