Даже не видя Лидия всем нутром ощущала на себе его взгляд. Он наблюдал, вытянув ноги и упершись ладонями в крышу. Теперь она его узнала – только потому, что напомнил Лука.
Соледад погрузилась в полубессознательное состояние: казалось, эта сцена сорвала тонкую коросту, скрывавшую ее собственное страдание. Девочка обмякла, и Ребека уложила ее голову себе на колени.
Но прежде, чем Лидия успела составить план действий, впитать всю полученную информацию или хотя бы взглянуть на парня с татуировкой «Лос-Хардинерос», все внезапно закричали и поднялась ужасная суматоха. Мать и сын машинально повернулись на источник шума. Мигранты затаили дыхание, и в ту же секунду, испустив протяжный
У Лидии заледенели пальцы и пересохло во рту. Откуда-то изнутри дрожь расходилась по всему телу. Но, глядя на нее, Лука видел только спокойствие, даже безучастность. Подробностей она бы предпочла избежать, но надо было убедиться.
Она окинула взглядом других мигрантов. Любой из них мог оказаться врагом. Любой из них мог работать на «Лос-Хардинерос». Спрятав голову между коленей, Лидия опустила лицо так низко, что почти коснулась носом решетчатой крыши вагона, – точнее, все эти действия выполнило ее тело, не дожидаясь команды от головы.
Ей хотелось отчитать сына за то, что тот напугал ее до смерти, но как он мог, посреди сумбурной разрухи их новой жизни, самостоятельно определить, какие слова влекут за собой панический ужас? Ей захотелось рассмеяться, а потом поцеловать Луку и попросить не дергаться по пустякам. Обвив его рукой, Лидия сказала: – Все в порядке. Ничего страшного.
снова взглянул на Мами. Выключив телефон, сунул обратно в карман. От страха Лука не мог пошевелиться. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы разогреть оледеневший голос.