Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Храброе сердце Ирены Сендлер

Храброе сердце Ирены Сендлер
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
186 уже добавили
Оценка читателей
4.2

1942–1943 гг. Оккупированная немцами Варшава. Молодая полька Ирена Сендлер как социальный работник получает разрешение посещать Варшавское гетто. Понимая, что евреи обречены, Ирена уговаривает их отдать ей своих детей. Подростков Сендлер выводит через канализацию, малышей выносит в мешках и ящиках для инструментов. Она пристраивает их в монастыри и к знакомым. Кто-то доносит на Ирену, ее арестовывают, пытают и приговаривают к расстрелу.

1999–2000 гг. Канзас, сельская средняя школа. Три школьницы готовят доклад по истории и находят заметку об Ирене Сендлер. Почему о женщине, которая спасла 2500 детей, никто не знает? Вдохновленные ее подвигом, девочки ставят пьесу, которая неожиданно вызывает огромный резонанс не только в Америке, но и в Европе. Но им никак не удается найти могилу своей героини. Может быть, Ирена Сендлер жива?..

Лучшие рецензии
violet_retro
violet_retro
Оценка:
366

Ирена Сендлерова спасла в годы войны 2500 детей. Поляк Красковский укрыл в своей мастерской несколько десятков человек. В 44 году он был расстрелян националистами, но его работники выжили. Голландец Альбертус Зефат погиб вместе со своей семьей, потому что не побоялся поселить у себя на ферме евреев. Все, что осталось от маленького семейного ресторанчика немецкой семьи Штелльманн, в котором они первую половину сороковых укрывали еврейку, это обычная металлическая вилка. Сын фрау Штелльманн покончил с собой, чтобы не отправляться на фронт. Молодая женщина, которую они решили спасти, смогла пережить войну.

Как думаете, станут эти факты пронзительнее, страшнее, значительнее, если добавить к ним косноязычное предисловие и заключение? Нет. Но из этих страниц нам все равно поведают, что все конфессии и страны равны перед войной, но некоторые конфессии оказались гораздо милосерднее прочих, да и некоторые, дикие и неотесанные, страны старались в спасении гораздо больше прочих.

Как думаете, будет повествование выразительнее, если обрамить и разбавить его легкомысленным all-american трепом школьниц? Нет. Но их история не меньше части, посвященной Ирене, потому что, ну, они реально круто постарались. Типа, никто больше так не сумел. И, ну, им было тяжело и печально, иногда все даже бесило, например, пока они ждали письма от неблагодарной польской старушки, бедняжкам даже пришлось задуматься, как она там в свои 90 лет еще соображает. А она, типа, прислала документы на каком-то непонятном языке. Девицы посмеялись над закорючками, а потом решили, типа, ну поедем реально в Польшу. И, типа, поехали. И, ну, это было печально и тяжело, но они реально справились.

Как думаете, станет ли историческая часть, посвященная жизни Ирены в сороковые, лучше, если прервать ее на кульминационном моменте, чтобы было совсем как в голливудском кино? Нет. Но еще мы узнаем про изумрудно-зеленые глаза, изможденные лица и прочие живописные и трогательные детали, конкретных же фактов нам достанется предельно мало. На самом деле, большинство детей не были младенцами и многие из них скрывались за пределами гетто. Практически никто из них не нашел впоследствии своих родителей. Часто спасение детей осуществлялось через религию – если ребенок мог говорить на польском и знал христианские молитвы, его тайком проводили в закрытую для евреев церковь. Так он мог оказаться среди арийцев и смешаться с толпой. До начала своей работы с детьми Ирена сделала более трех тысяч фальшивых документов для взрослых. Все эти данные недостаточно значимы для повествования и в книге их нет.

Удивительная история героической женщины оказалась погребена под кучей словесного мусора и ненужного пафоса. Но на самом деле важно во всей этой истории только одно.

От Ирены Сендлеровой остались выжившие.

От Красковского остались выжившие.

От немецкой семьи Штелльманн осталась не только простая металлическая вилка из ресторана в Штутгарте. От выжившей у них молодой женщины, сохранившей эту вилку, осталась я.

Читать полностью
Medulla
Medulla
Оценка:
160

Вот я закрыла книгу пару дней назад и первое желание, которое возникло сразу же – взять этого Джека Майера Как-Его-По-Батюшке за грудки и сильно потрясти, а потом отвести в школу и принудительно заставить пройти курс истории, с особенной тщательностью рассказав о Второй Мировой, о том, что такое Сопротивление, кто в нем участвовал, ну и малость про освобождение Польши пробежаться, чтобы он потом не писал такой откровенной ерунды: Красная Армия стояла за Вислой и не шла в наступление, пока немцы не убили больше 200 000 мужчин, женщин и детей и не оставили камня на камне от Варшавы. Потом Сталин переписал историю, и все стали воспевать освобождение Польши Красной Армией и Советским Союзом.
А еще, я бы обязательно попросила многоуважаемого Джека Майера, избавиться от двойных стандартов, когда он пишет о том, что американские школьницы делают мир лучше и что неважно какой ты национальности и вероисповедания, главное – оставаться человеком., то он играет в игру - тут вижу, а тут не вижу. Мысль Майера, безусловно, правильная и гуманистическая, однако, начинать нужно, прежде всего, с себя. Не так ли? И когда многоуважаемый Джек Майер начинает обличать коммунистов (понимаю, у каждого своя фобия) и вообще Европу в том, что она забыла своих героев, а потом проводить параллели 11 сентября с геноцидом евреев, то, друг мой Джек Маейр, хочется напомнить Вам, что буквально сорок –пятьдесят лет назад в США негры боролись за свои права, то есть боролись за равные права с белыми. Для негров были отдельные школы, отдельные больницы, а еще по закону черные обязаны были в транспорте уступать место белым. До сих пор коренное население США - индейцы - живет в резервациях. А еще хочу напомнить Вам о бомбежках в Югославии, Сирии, Ираке. Когда Вы пишете о том, что проклятые коммунисты преследовали свободы бывших польских партизан, то я хочу Вам напомнить о Мартине Лютере Кинге. Знакомо ли Вам это имя, друг мой Джек Майер? Как насчет его свобод?
Так вот, когда начинаются вопли и пафос, с указанием пальчиком – посмотрите, как у них попираются свободы, то это мне напоминает: тут играем, тут не играем, а тут жирное пятно. Менять мир нужно, начиная с себя, со своих темных пятен. Мысль Ваша верная, но в Ваших устах звучит фальшиво. Вы обвиняли Польшу в том, что она молчала о своих героях, а виной всему коммунистический режим, при котором о Холокосте было не принято говорить, все больше скрывали. Так вот это неправда, друг мой. Все всё помнили, просто Европа и СССР пережили страшные времена, пережили и предательство своих же, геноцид – не только евреев (мой дед был наполовину украинец, наполовину поляк и немцы угнали его в концлагерь), такие вещи бесследно не проходят ни для одной нации. Они, те, кто пережил хотели забыть все, что было, нам – важно помнить.
И еще, для справки Вам, Джек Майер, в Сопротивлении участвовали все – коммунисты, социалисты и те, кто ни к каким партиям не принадлежал, людей объединяла борьба с врагом. Понимаете Вы это, мой американский друг? Это чтобы Вы ерунды не писали, что коммунсты отказывались участвовать в Сопротивлении. Вы б хоть почитали что такое Сопротивление. И Черчилля заодно.
Ну, а теперь к делу.
Есть две большие разницы между школьным проектом “Жизнь в банке: проект Ирена Сендлер“ к Национальному Дню Истории, которым занимались три американские школьницы и вот этой вот книжкой, за авторством некоего Джека Майера. Если проект, на мой взгляд, это отличное начинание – что-то вроде того, чем мы занимались в мои далекие пионерские годы, разыскивая пропавших без вести солдат, это был всесоюзный проект, назывался он Мемориал, - так вот проект отличное начинание и мне бы очень хотелось, чтобы у нас в школах возобновились такие проекты. Это сближает поколения и именно потому, что то поколение хочет забыть, но нам нужно помнить, и три американские школьницы и их руководитель – учитель истории – доказали это своей работой и своей увлеченностью идеей, увлеченностью судьбой Ирены Сендлеровой. Три девушки из разных социальных слоев, каждая с собственными проблемами, объединились ради хорошей идеи, а судьба Ирены Сендлеровой помогла им найти самих себя. Они сами ничего не знали ни о Холокосте, ни о Второй Мировой, они не задумывались о том, что пережили тогда люди. Эта история, прежде всего, изменила их самих. Наверное, именно поэтому им удалось своим спектаклем о Варшавском гетто и о мужестве маленькой и смелой женщины, достучаться до миллионов сердец. Да, и скажите мне, у нас в школах что каждый второй ученик знает что такое Холокост или знает кто такая Ирена Сендлерова? И почему бы нашим учителям, например, не создать такой проект о Николае Яковлевиче Киселеве ?
А вот книга – это совсем другое дело. Сначала о маркетинговых ошибках вот этого русскоязычного издания:
1.Изначально неверное позиционирование книги, как серьезного исторического документального труда, громкие надписи на обложке, хотя книга Майера изначально рассчитана на подростковую аудиторию – ее стиль, слог, - всё рассчитано на среднестатистического американского школьника или для учителя, который хочет познакомить своих учеников с Холокостом. Получился такой Холокост-лайт для несведущих.
2.Корявый и спотыкательный перевод, порой фразу приходилось перечитывать несколько раз, чтобы понять, а что же имел в виду переводчик. Я понимаю, что изначально язык Майера не шедевр английского языка, но, тем не менее…

И теперь уже непосредственно о тексте Майера:
3.Раздражало все то, о чем я написала в самом начале отзыва - поверхностное знание истории, бесконечное педалирование темы коммунизма, русофобии и, конечно же, “если бы не Америка”, то так бы и не знала Европа о Холокосте, забыла бы и всё. Проснись, мой друг, это для Америки открытие после фильма Спилберга, для Европы и СССР, переживших Холокост - это часть истории, которую утаить невозможно. Откуда этому американцу знать, к примеру, текст песни Бухенвальдский набат (1958 год)? Он, наверное, не читал роман Имре Кертиса Без судьбы, не читал романов Фейхтвангера, не читал книгу Марии Рольникайте Я должна рассказать. Ну что с него взять – американец.
4. В книге очень мало Ирены Сендлеровой. Она словно статист, помогающий рассказать об американских школьницах и их достижениях. Она должна быть главным действующим лицом, ради того, чтобы мир узнал о ней и её подвиге и было все затеяно. А её история в книге занимает всего лишь треть текста, причем обрываясь на самом трагичном месте – в лучших традициях американских (и не только) сериалов.

Поэтому моя низкая оценка к Ирене Сендлеровой никакого отношения не имеет. Как, собственно, и к самому проекту.
Это просто неважная книга.

Читать полностью
Feuervogel
Feuervogel
Оценка:
123

"Сострадание и закон иногда противоречат друг другу, и в этом случае законом всегда нужно считать сострадание."

Зачастую бывает, что когда пытаешься написать что-то о книге, затрагивающей сложные вопросы человеческой истории, приходит на ум формулировка: "книга неоднозначная". И начинаешь разливаться по древу вслед за автором — с одной стороны так, с другой — эдак... Так вот, ничего подобного. Книга об Ирене Сендлер — абсолютно однозначна. И она — однозначно о героизме, чувстве долга, о совести и человеческом достоинстве, о силе духа и чести, и о великой скромности. Здесь не о чем спорить — главная героиня описываемых событий являет собой завидный пример всех вышеназванных качеств, а её история действительно пробуждает в душе правильное движение и правильные вопросы к миру и к себе самому.

Мне кажется, книга вышла очень универсальной и способна затронуть очень многих. Лично я редко читаю книги о войне и ужасах холокоста, поэтому, беря в руки "Храброе сердце Ирены Сендлер", опасалась, что чтение выдастся весьма нелегким. Но вопреки этим опасениям, я оказалась приятно удивлена. Автору удалось не просто пересказать историю героической борьбы Ирены за жизни обреченных детей из Варшавского гетто, а поместить её в оказавшуюся удивительно гармоничной оправу из совсем недавних событий, произошедших в жизни наших современниц, даже сверстниц — трёх канзасских школьниц, волею случая ли, судьбы ли, нашедших на пыльных полках забвения удивительную историю этой отважной женщины и явивших её миру.

Именно эта связь времён, перекличка жизней, взаимосвязи прошлого и будущего, и прежде всего — люди, люди, настоящие живые обычные люди, не важно, тогда или теперь, — вот что привносит суть и смысл на страницы книги. Это не эпический вымысел, не роман, а самая настоящая реальность, порой жестокая, порой удивительная, порой трогательная и пробирающая до самого сердца.

История Ирены Сендлер обращает нас к самому главному, что нужно помнить об устройстве человечества. Есть люди хорошие, и есть плохие, и это — главный и единственно значимый критерий оценки. Нельзя забывать, что даже если в какой-то группе населения, национальности, расе или не важно, по каким критериям очерченном круге лиц есть плохие люди, это вовсе и ни в коей мере не значит, что ВСЯ эта группа плоха. Нельзя забывать, что все мы относимся к большим или малым, но так или иначе определенным общностям, и никому из нас Всевышний не выписывал справки, что в мире не начнется какой-нибудь новой заварушки, которая затронет именно нашу общность и жизнь. Книга дышит пониманием этого всего, и призывом к памяти и милосердию.

А история того, как молодые американские девчонки смогли пролить свет на эту почти что канувшую в лету историю великого сострадания и самоотверженности — это ещё один чудесный пример того, как поступок и жизненный выбор каждого отдельного человека может существенно, видимо менять мир. Ведь подвиг Ирены по своему масштабу затмевает даже всемирно известную историю Оскара Шиндлера, ставшую общеизвестной после фильма Спилберга. Шиндлер спас 1200 взрослых, а Сендлер - 2500 детей!... И если бы не Меган, Лиз и Сабрина - эта история могла бы так и не быть рассказанной и услышанной.

Хочется самыми добрыми словами поблагодарить всех причастных к тому, что эта книга увидела свет — автора, переводчиков, издателей. Не только по содержанию, но и по оформлению книга вышла очень добротной, с приятным четким шрифтом, отличной вёрсткой, яркой бумагой, щедрыми вставками с архивными фотографиями и шелковистой обложкой. Единственная ложка дёгтя — многостраничное введение некоего Кардаш.А., которое едва не подпортило впечатление от книги. Автор введения рьяно, многословно и косноязычно распыляется на тему всемирной вины перед еврейством, что может и относится к затрагиваемой в книге тематике, но по своему настроению резко диссонирует с опытом скромной и сердечной Ирены. Неудачное введение, смело пролистывайте или не берите в расчёт.
А книга достойнейшая.

Читать полностью
Лучшая цитата
Сегодня я столкнулась на лестнице с пани Маржец. Она сказала, что очень удивилась, когда ты в три ночи разбудила ее, чтобы занять мыла. Я сказала, что у тебя муж в тюрьме и ты по нем очень тужишь. Особенно по ночам. И вот ты стираешь, чтоб забыться.
В мои цитаты Удалить из цитат
Интересные факты
В 1943 года Ирена была арестована по анонимному доносу. Её пытали и приговорили к смерти, но она была спасена благодаря взятке. Ирена была объявлена казнённой и до конца войны скрывалась.

После войны она преследовалась новыми польскими властями за её сотрудничество с Польским правительством в изгнании.

В 1949 беременная Ирена потеряла ребенка на допросах. Вплоть до падения коммунистического режима её не выпускали из Польши.

Свой тайник с данными о спасённых детях она передала Центральному комитету польских евреев.

В 1965 году израильский музей Холокоста «Яд ва-Шем» присудил Ирене Сендлер звание Праведника народов мира.
Оглавление