Цитаты из книг автора «Джейн Биркин»

Меня занимает вопрос: правда ли большинство женщин носит узкие юбки и чулки и красит глаза и губы. Все взрослые так делают, и даже если я считаю, что это ужасно, иногда у меня возникают сомнения: а вдруг я ошибаюсь? Может, я просто боюсь попробовать?

Родители долго не могли выбрать мне имя. Матери хотелось чего-нибудь пооригинальнее, и она – неслыханное дело! – предложила назвать меня Джорджианой; вроде бы была когда-то некая графиня Джорджиана Бедфорд. Но отец счел, что от этого попахивает снобизмом, и сказал: «А может, лучше Джейн? Как на рекламе сексуальных трусов?» Отец любил вещи попроще. Зато мать отыгралась на моем втором имени – Мэллори, которое она изобрела самостоятельно, слегка

. Жак в этом смысле гораздо менее терпим, и вчера вечером я готовила ужин в гробовом молчании. Я не нахожу ничего хорошего в том, что занимаюсь тем же, чем занималась на улице Вернёй. Может, мне было бы лучше одной? Я не выношу, когда мне указывают на мои заблуждения; я убеждена, что я всегда права. Если уж кто-то должен мной командовать, я предпочитаю, чтобы это был Серж, а не кто-то другой. Я знаю, что поступаю неправильно, слишком часто интересуясь чужим мнением. Иногда я делаю это, потому что мне правда важно его услышать, а иногда – чтобы сделать человеку приятное, чтобы он почувствовал собственную значимость. Но постепенно люди к этому привыкают и начинают предлагать свою точку зрения, хотя их никто об этом не просит.

Не знаю, может быть, для того, кто уходит, смерть – это еще не конец, но для тех, кто остается, – это конец.

Работа должна захватывать человека целиком. Попробуй все, что тебе интересно. Не поддавайся отчаянию. Спи с кем хочешь, но не теряй достоинства. Наверное, я слишком старомодна и рассуждаю неправильно, но мне кажется, что это очень важно для нас обеих. Мужчина должен заслужить то, что ты готова принести ему в дар, – твой ум, твою душу. Если после случайной ночи ты сознаешь, что поддалась слепому порыву, это больно ранит твое сердце и твою гордость. Мне не хочется, чтобы ты получила такой опыт. Женские журналы внушают нам комплексы: «Я только дотронулся до ее груди, и она испытала феерический оргазм»… Нам остается только порадоваться за эту девушку и за всех, кому посчастливится иметь с ней дело, но штука в том, что это все вранье.

Люди такие разные. Неважно, что они говорят, потому что в действительности для них главное – это их амбиции. Женщины всегда ищут какой-нибудь прием, позволяющий им почувствовать себя самодостаточным существом – не приложением к кому-нибудь другому, не его «дополнением», а собой. Почему считается, что быть «обыкновенным» – нормально? Может, это как раз другие – заурядные пустышки? Какое счастье знать, что ты не один. Мои собственные страхи, которые я под влиянием близкого мне человека считала безумными, на самом деле просто неудобны для других людей. Слава богу, что у меня есть Кейт, Шарлотта и Серж. Они не всегда понимают меня, но они всегда рядом, и это не дает мне ощутить себя какой-то чудачкой.

Мне казалось, что Серж все-таки любит меня немножко больше, но иногда, если судить по тому, что он говорит, и по тому, чего не говорит, у меня возникает ощущение, что для него эти шесть лет – пустяк, ерунда, что я для него – не более чем очередной эпизод в ряду его многочисленных увлечений. Он имеет полное право так думать и гордиться собой. Конечно, я не чета Далиде, или Греко, или Бардо, не говоря уже о его бесценной супруге – ведь на ней-то он женился.

Когда Сержу было 27 лет, он не отказывал себе в развлечениях и крутил романы со всем Парижем. Я этого не требую. У меня нет цели за один уик-энд перетрахать весь Париж. Все, что мне нужно, – это ощущать себя желанной, не испытывать стыда и не чувствовать себя вздорной старухой.

Не хочу стареть. Отказываюсь стареть. Серж будет пялиться на 17-летних девчонок, а если я начну ревновать, бросит мне: «Я же не запрещаю тебе делать то же самое, старушка». Но для меня будет уже слишком поздно. Никто не захочет пригласить меня выпить с ним стаканчик. Никто не предложит мне даже дружбу. Тогда до меня дойдет, что моя жизнь позади, и я буду кусать себе локти и твердить про себя: «Если бы я раньше знала…»

, что он позволяет мне жить. Я – его , между нами все будет кончено.