Книга или автор
4,6
24 читателя оценили
177 печ. страниц
2019 год
18+

Что лучше денег?
Джеймс Хедли Чейз

Переводчик Евгений Васильевич Черносвитов

Дизайнер обложки Оксана Альфредовна Яблокова

Редактор Екатерина Александровна Самойлова

© Джеймс Хедли Чейз, 2019

© Евгений Васильевич Черносвитов, перевод, 2019

© Оксана Альфредовна Яблокова, дизайн обложки, 2019

ISBN 978-5-0050-0896-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Несколько слов от переводчика

Книгу Джеймса Хедли Чейза «What’s Better Than Money?» мне подарила юная англичанка, назвавшаяся внучкой Чейза (Рене Лоджа Брабазона Рэймонда / René Lodge Brabazon Raymond). Мы познакомились с Дженни в журнале «Москва» в 1980 году. Нас познакомила заведующая отделом литературы Вера Дмитриевна Шапошникова, легендарная личность. Тогда Чейза в СССР никто не знал. На книге Дженни написала: «Better late than never». В то время я работал психиатром в Центральном госпитале МВД СССР. В моей практике был случай, так сказать, крутого шантажа. Вот я и решил, что судьба подбросила мне «Что лучше денег?». Кстати, Дженни свободно владела русским языком и убедила меня писать «Хадли», а не «Хедли». В сленге, адекватном языку американского пенитенциарного мира, помог мой друг, психолог, начальник Политотдела Лесных ИТУ, полковник МВД, Юрий Алексеевич Алферов. В 1981 году перевод был закончен и его прочитала Вера Дмитриевна, сказав, что в «Москве» она меня не опубликует (ее сын Никита Минин, первым перевел в СССР «Агент 007». Опубликовали в «Литературной газете». Потом Веру Дмитриевну «таскали» по инстанциям). В публикации мне попытался помочь также выдающаяся личность, ученый и литератор, Валерий Иванович Скурлатов. Он с моей рукописью дошел до отделов ЦК ВЛКСМ и везде получил отказ: «Читатель может подумать, что Вы, прикрываясь Чейзом, нападете на наших сотрудников МВД!» В 1988 году мой перевод взял редактор журнала «Лектор» Всесоюзного общества «Знание» (где я был лектором). И два года продержал в «портфеле». Одновременно я отдал перевод Любови Кожеуровой – заведующей обществом книголюбов Магадана.

Из Магадана я получил гонорар за публикацию книги. Но книгу не получил – Любу убили. «Лектор» начал публиковать «Что лучше денег?» только в 1990 году. Книгу оставил редактор «у себя». Интересно – но в интернете я не нашел себя среди переводчиков этой книги.

Часть 1

Г л а в а 1

1.

Я играл на пианино в баре Расти четвертый месяц.

Рима Маршал появилась в один отвратительный вечер, когда дождь непрерывно барабанил по жестяной крыше, а вдалеке грохотали раскаты грома.

В баре было всего лишь два посетителя, изрядно подвыпивших. Расти стоял за стойкой, бесцельно протирая до блеска стаканы. Сэм, негр-официант, читал газетные приложения о скачках в кабине напротив него. А я сидел за пианино, играл ноктюрн Шопена. Дверь была сзади меня, поэтому я не мог ни видеть, ни слышать, как она вошла.

Позже Расти сказал мне, что это было где-то без двадцати девять, в самый проливной дождь. Промокшая до нитки, она села в одну из кабин справа и чуть-чуть сзади меня.

Расти не нравилось, когда в его баре появлялись одинокие женщины. Обычно он их выпроваживал, но в этот раз он оставил ее: бар был фактически пуст, а на улице дождь лил, как из ведра.

Она заказала кока-колу, закурила и, облокотившись на стол, стала вяло наблюдать за двумя пьяными посетителями бара.

Минут через десять внезапно с грохотом открылась дверь, и на пороге появился мужчина. Он решительно вошел, сделал четыре шага так, как будто под ногами его был не пол, а палуба корабля во время качки, и сразу же остановился.

Именно в этот момент Рима начала истошно кричать, и я, резко обернувшись, увидел ее и мужчину.

Я всегда буду помнить, какой она мне представилась с первого взгляда. Ей было лет 18. Волосы цвета отполированного до блеска серебра, а глаза, как голубой кобальт, большие и широко открытые. На ней был ярко-красный тонкий свитер, плотно облегавший грудь, и черные, туго обтягивающие бедра брюки. Одежда изрядно обшарпана, и весь вид ее говорил о нелегкой жизни. Рядом на стуле лежал плащ из синтетики, доживающий последние дни, с дыркой на рукаве.

Она могла бы выглядеть хорошенькой, какими бывают девушки ее возраста, стучащие каблучками по асфальту многочисленных тротуаров Голливуда в погоне за случайной работой в каком-нибудь фильме. Но в эту минуту. Ужас сделал ее лицо безобразным, отталкивающим. Широко открытый рот, исторгающий безостановочный крик, имел вид отвратительной дыры. Она, как животное, пытающееся скрыться в норе, прижималась к стене и так же, как животное, царапала ее ногтями в тщетной попытке панического бегства.

Облик вошедшего мужчины словно возник из какого-то жуткого сновидения. Лет двадцати четырех, маленький, хорошо сложенный. Лицо с тонкими резко обозначенными чертами имело тот грязно-белый цвет, каким бывает остывшее баранье сало. Длинные мокрые черные волосы были словно прилеплены к черепу свисающими прядями. Но именно его глаза, вызывали впечатление чего-то кошмарного. Огромные, почти во всю радужку, зрачки – в какое-то мгновение мне показалось, что он слепой, но это было не так. Он смотрел на вопящую девушку с таким выражением, что мне стало страшно.

На нем был потертый костюм голубого цвета, грязная рубашка и черный галстук, напоминающий шнурок от ботинка. Все это насквозь промокло, с манжет брюк стекала вода, образуя на полу маленькие лужицы.

Три или четыре секунды он стоял как вкопанный. Затем из его тонких зловещих губ вырвался резкий свистящий звук.

Расти, двое пьяниц и я уставились на него. Его правая рука скользнула в задний карман брюк, и в ней блеснуло лезвие финки, длинное и хорошо отточенное. Направив ее острие в сторону визжащей девчонки, он стал двигаться вперед, как паук; быстро и немного боком, а свистящий звук становился все громче.

– Эй, ты! – рявкнул Расти. – Брось-ка!

Сам он предусмотрительно оставался там, где стоял, – за стойкой бара. Не двигались и двое пьяниц. Они сидели на высоких стульях, какие можно встретить только в баре, и с отвисшими челюстями следили за происходящим.

Лицо Сэма мгновенно посерело от страха, он соскользнул под стол и исчез из виду.

Остался только я.

Дурак с ножом, да еще в припадке ярости, представляет весьма реальную опасность для всякого, кто попытается ему помешать. Но я не мог сидеть и спокойно наблюдать, как он пришьет девчонку, а по всему было видно, что именно это он и собирается сделать.

Я отбросил стул и кинулся к нему.

Рима прекратила вопить и пихнула стол поперек входа в ее кабину. Вцепившись в него, она смотрела остекленевшими от ужаса глазами на быстро приближающегося к ней мужчину.

Все это произошло в течение каких-то пяти секунд.

Я настиг его в тот момент, когда он был уже у кабины. Казалось, что он совсем меня не видит, настолько полной была его сосредоточенность на девушке.

Я ударил его в панике, не собравшись. Однако мне удалось вложить в удар достаточно силы. Он пришелся в висок и сбил его с ног, но несколько запоздал: лезвие полоснуло ее руку. Я увидел, как потемнел рукав свитера. Она отпрянула к стене и, медленно сползая на пол, скрылась за столом. Все это я видел краем глаза, так как все время не выпускал убийцу из поля зрения. Он с трудом поднялся и, обретя равновесие, двинулся вперед, по-прежнему не обращая на меня никакого внимания. Его совиные глаза были прикованы к кабине.

К тому времени когда он достиг стола, я успел собраться и был готов сокрушить его. Удар попал точно в нижнюю челюсть. Широко взмахнув руками, перевернув стол, с которого с грохотом свалилась посуда, он стукнулся спиной о стенку и сполз на пол.

Он лежал на спине, оглушенный, но по-прежнему крепко сжимая окровавленный нож. Я прыгнул вперед и наступил на его руку. Пришлось надавить на запястье дважды, прежде чем кисть разжалась. Схватив нож, я отшвырнул его в другой конец комнаты.

Со змеиным шипением, качаясь, он поднялся с пола и ринулся на меня в страшном порыве. И не успел я размахнуться, как он уже повис на мне, вцепившись ногтями в лицо, а зубами в горло. Кое-как я сбросил его, но он ринулся снова. Изловчившись, я ударил его снизу в подбородок. Удар был настолько-сильным, что мне показалось, будто я раздробил кулак. Его голова дернулась и чудом удержалась на плечах. Он пролетел через всю комнату, круша мебель и посуду, ударился о стену и распластался на полу. Так он остался лежать, подбородком вверх, сдавленно и часто дыша.

Вытаскивая из кабины стол, я слышал, как Расти кричал в трубку, вызывая полицию.

Рима сидела на полу. Из рукава вытекала кровь, образуя лужу. Лицо побелело, большие глаза неотрывно смотрели на меня. Зрелище, по-видимому, было ужасным: ногти маньяка оставили на моем лице четыре глубокие царапины, которые кровоточили так же сильно, как рана Римы.

– Здорово он вас? – спросил я, присаживаясь на корточки.

Она покачала головой:

– Со мной все в порядке.

К моему удивлению, голос ее был совершенно спокоен. Ужас, обезобразивший лицо, тоже исчез бесследно. Затем взгляд ее скользнул мимо меня, на лежащего без сознания преследователя. Она смотрела на него как на отвратительного волосатого паука, неожиданно появившегося на постели.

– Не беспокойтесь, – сказал я. – Он не скоро придет в себя. Вы можете стоять?

– У вас кровь течет…

– И не надо обо мне беспокоиться.

Я протянул ей руку. Ее рука была ледяной, она с трудом поднялась на ноги и прижалась ко мне.

В это время дверь распахнулась, и в бар с шумом влетели двое полицейских.

Увидев окровавленного меня и рядом Риму, рукав свитера которой тоже был пропитан кровью, один из них выхватил дубинку и направился ко мне.

– Эй! Парень, который вам нужен, вон там, – сказал я.

Полицейский, собравшийся было размозжить мне голову, приостановился, взглянул через плечо на распростертое на полу тело, затем вновь уставился на меня.

– Спокойно, спокойно, – сказал другой полицейский. – Не спеши, Том. Давай-ка сначала разберемся!

Неожиданно Рима, издав слабый звук, потеряла сознание. Я едва успел ее поддержать, чтобы она не рухнула на пол. Мне пришлось наклониться, поддерживая ее голову. Но и сам я чувствовал себя не лучше.

– Можете вы что-нибудь сделать? – заорал я на полицейских. – Она же истекает кровью!

Тот, который был поспокойнее, подошел к Риме. Вынув из кармана нож, он разрезал рукав ее свитера, осмотрел глубокую и длинную рану. Затем вытащил пакет первой помощи, и менее чем через минуту рана была туго забинтована, и кровотечение прекратилось. За это время Расти успел объяснить другому, что здесь произошло. Тот, выслушав, подошел к лежащему и тронул его ногой.

– Смотри, осторожно! – предупредил я, все еще поддерживая Риму. – Он, кажется, воткнул марафет1 и кумарный2.

Полицейский ухмыльнулся.

– Да? Думаешь, я не знаю, как обращаться с наркотой3?

Тем временем кумарный очнулся. Мгновенно вскочил на ноги, схватил графин с водой со стойки и, прежде чем полицейский успел увернуться, со всей силой опустил графин ему на голову. С грохотом взорвавшейся бомбы во все стороны полетели осколки, а полицейский как подкошенный упал на колени.

Кумарный обернулся. Его совиные глаза отыскали Риму, приходящую в себя. Держа горлышко разбитого графина, как пику он пошел на нее. Я порядком струхнул. Согнувшись и поддерживая ее, я был беспомощен. Если бы не тот, спокойный полицейский, и я и она наверняка были бы изуродованы. Он пропустил кумарного мимо себя, а затем сильно ударил его по голове своей дубинкой. Тот сразу как-то нырнул вперед, упал и откатился в сторону. Страшное оружие – горлышко разбитого графина – выпало из его руки. Полицейский быстро наклонился над ним и ловко защелкнул наручники. Другой, охая, ругаясь и держась обеими руками за голову, медленно поднялся и прислонился к стойке.

«Спокойный» сказал Расти, чтобы он вызвал «неотложную помощь».

Я помог Риме подняться и усадил на стул подальше от кумарного.

Она дрожала, потрясенная и еще не опомнившаяся от всего происшедшего. Я стоял рядом, одной рукой поддерживая ее, другой – прижимая платок к ранам на лице. Минут через пять прибыли одновременно «неотложная помощь» и полицейская машина. Несколько санитаров стремительно вошли в бар, пристегнули кумарного к носилкам и унесли. Вскоре один из них вернулся и занялся моим лицом. В это время следователь, громадный и краснорожий, представившийся «сержантом Хаммондом», расспрашивал Расти. Кончив допрос, он подошел к Риме. Она сидела, поддерживая раненую руку и уставившись в пол.

– Давай-ка расскажи, в чем дело, сестренка? – спросил Хэммонд. – Твое имя?

Она ответила:

– Рима Маршал.

– Адрес?

– Отель Симмондс. – Она назвала одну из дешевых гостиниц, разбросанных у самой воды по побережью.

– Чем занята?

Она взглянула на полицейского, отвела глаза и угрюмо ответила:

– Я статистка на киностудии Пацифик.

– А кто этот тип, наркота?


Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
254 000 книг 
и 49 000 аудиокниг