возности, беспричинный страх, беспредельное отвращение к самому себе. Все глупости и жестокости, какие только числились за мной, всплывали в памяти с неправдоподобной четкостью
моим друзьям (которые не знали о медицине вообще ничего и считали ее не столько наукой, сколько разновидностью симпатической магии) это вовсе не мешало постоянно консультироваться со мной по поводу разнообразных болей и колик с благоговением дикарей, пришедших на поклон к знахарю племени.