– Словно какой-нибудь эпизод из Толстого, правда? – заметил он.
Джулиан оглянулся вполоборота, и я с удивлением заметил, что лицо его светится настоящим восторгом.
– Но как, – чуть не плача, воскликнул Чарльз, – как вообще это можно оправдать? Это же намеренное, хладнокровное убийство!
– Я предпочитаю думать об этом как о перераспределении материи, – ответил Генри без тени иронии.
Это был настоящий поцелуй – медленный, долгий, основательный. Я потерял равновесие и, стараясь не упасть, схватил его за руку; он втянул воздух, его ладони скользнули мне за спину, и, не успев ничего сообразить, я сам уже целовал его. Острый язык, горький, мужской вкус чая и сигарет.