Цитаты из книг автора «Донна Тартт»

Я любил ее, любил прерывистые взмахи ее густых ресниц, сопровождавшие речь, ее манеру (отголосок манеры Чарльза) зажимать сигарету между костяшками пальцев.

Теперь, когда опасность миновала, перед моим внутренним взором словно развеялась густая тьма. Мир предстал во всем своем великолепии – свежий, бескрайний, неизведанный.

Их коллективные познания, без преувеличения, потрясали – в считаные секунды они расправлялись с такими вопросами, как “Назовите алифатические производные фенотиазина” или “Опишите действие пи-си-пи”.

Генри наклонился и взял горсть земли. Вытянув руку, он стиснул кулак, и в могилу посыпались темные катышки. Затем, как в замедленной съемке, шагнул назад и рассеянно провел ладонью по груди – по лацканам пиджака, галстуку, безупречной крахмальной рубашке протянулась полоса размазанной глины.

Словно хор в греческой трагедии, за гробом выстроились черные фигуры. Младше всех в их ряду был Генри. Он стоял скрестив руки – крупные, бледные руки интеллигента, ухоженные и сильные. Руки, которые уверенно ощупали шею Банни в поисках пульса и шевельнули его голову, словно соцветие на надломленном стебле, в то время как мы, столпившись наверху, следили не дыша.

Прости меня, Бан, прости, – подумал я. – Мне так жаль…”

Чарльз успел первым, пришлепнув осу звучным ударом молитвенника. Священник, как раз добравшийся до кульминации молитвы, вздрогнул и огляделся. Его взгляд упал на Чарльза, все еще сжимавшего в руке орудие убийства.

Это очень греческая и очень глубокая мысль. В красоте заключен ужас. Все, что мы называем прекрасным, заставляет нас содрогаться. А что может быть более ужасающим и прекрасным для духа, подобного греческому или нашему, чем всецело утратит

Просто ты не хочешь говорить про этот день, потому что потом ты попытался затащить меня…

Очень похоже на Клоука, – рассмеялась она. – Он такой… порядочный на самом-то деле. Помню, Бан говорил, что Клоук напоминает ему тебя.