– Это был переломный момент в моей жизни, – спокойно продолжал он. – Вскоре стало возможным то, чего я на самом-то деле желал больше всего на свете.
– А именно?
– Жить не думая.
– Сплошь да рядом? – язвительно переспросил он, имитируя мое простецкое произношение. – Че, прада?
Я посмотрел на него – небрежная поза, галстук в горошек, туфли от Балли – и подумал, как же мне осточертела эта лисья морда. Я поднялся:
В нашей семье красавцев не водится – все больше этакие жерди, кожа да кости, нос крючком. Может быть, поэтому я склонен считать красоту проявлением исключительных внутренних достоинств, с которыми она на самом-то деле не имеет ничего общего. Я гляжу на изящно очерченный рот или глаза с поволокой и воображаю, что нашел родственную душу, начинаю мечтать о глубоком взаимном чувстве… Совершенно при этом не замечая, что целая стая уродов увивается вокруг той же персоны просто потому, что их околдовали те же глаза.
– К тому, что Чарльз спит с другими.
– С кем?!
Фрэнсис отхлебнул виски:
– Со мной, например. Не удивляйся. Если б ты пил столько, сколько он, я бы, скорее всего, и с тобой уже переспал.
Я мало что помню, хотя общий настрой, конечно, ясен… – Он покачал головой. – После той ночи все стало понятно. До этого в принципе все тоже догадывались, но такого от Чарльза никто не ожидал…
промелькнувшая тревожная фантазия впервые посетила меня еще на заре знакомства с близнецами. Я объяснял ее проекцией собственного желания, винил свой извращенный ум и больное воображение, – ведь он ее брат, они так похожи… Как бы то ни было, мысль о них в постели вызывала, помимо предсказуемых чувств – потрясения, зависти, стыда, – еще одно, куда более острое ощущение.
– Как насчет поцелуя непутевому братишке?
Камилла повернула голову, чтобы чмокнуть его в щеку, но он обнял ее одной рукой за талию и, крутанув к себе, поцеловал прямо в губы.