Цитаты из книг автора «Донна Наказава»

Мы храним два вида воспоминаний: эксплицитные или имплицитные. Эксплицитные воспоминания – это воспоминания специфических событий, подробностей, концепций и идей. Чем сильнее ощущение опасности или боли, тем больше нервных клеток возбуждается и связывается друг с другом, внося пережитый опыт в эксплицитную память. Имплицитные воспоминания – эмоциональные ощущения, то, что мы чувствовали во время определенных событий; это наша инстинктивная реакция на что-то.

Когда мы в состоянии переосмыслить стресс и понять, что он может быть полезной реакцией, мы уменьшаем губительность его долгосрочного воздействия.

Даже запоздалые попытки перепрофилировать собственный мозг могут дать хорошие результаты.

Книги помогали мне забыться, и потом, мне действительно было интересно. Я думаю, что это спасло мне жизнь.

Многие дети, которым пришлось вести долгую борьбу за право быть собой, не выдерживают. Все разваливается, и они просто не могут понять, что с ними происходит. Я сам был таким ребенком

Дети с уязвимым вариантом «короткий/короткий» более склонны к депрессиям. Причина в следующем: когда «чувствительные дети» сталкиваются с травмирующими событиями, их гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая ось выбрасывает еще больше гормонов стресса, и серотонин просто не успевает восстанавливать баланс.

Практически у всех, кто пережил негативный опыт, но сумел обрести жизнестойкость, был человек, которому они могли довериться. Надежный взрослый не только вступается за ребенка, но и помогает понять: то, что происходит, происходит не по вине пострадавшего.

Когда она признала отсутствие защищенности в детстве, панические атаки значительно уменьшились

В старших классах у Присциллы начались такие тяжелые приступы паники, что она, покрытая потом, не в силах была двигаться. – Моя нервная система все чаще стала давать сбои. Уже потом, став взрослой, я поняла, что переживала панические атаки, присущие солдатам, вернувшимся из Вьетнама, или женщинам после изнасилования. Но меня не изнасиловали, и я не была на войне. И я по-прежнему считала, что в том, что со мной происходит, исключительно моя вина.

Присцилла приняла на себя груз «большого постыдного секрета», который заключался в том, что матери как таковой у нее никогда не было.