Цитаты из книг автора «Донато Карризи»

существует нечто худшее, чем безразличие к чужой боли: банальности, с помощью которых пытаются ее исцелить

Мы часто забываем, что монстры тоже когда-то были детьми

Один человек, приговоренный к смертной казни, сидит в тюрьме особого режима: он запятнал себя ужасным преступлением и ждет исполнения приговора уже двадцать лет. Пять лет назад у него обнаружили рак мозга. Опухоль удалили, но он потерял память. Ему пришлось все постигать заново. После операции он удивился, что сидит в камере, осужденный за преступление, которого не помнит. Уверяет, что теперь он другой человек, ничего общего не имеющий с убийцей, на счету у которого несколько жертв; напротив того, клянется, что не способен отнять жизнь у кого бы то ни было. Он подал прошение о помиловании, утверждая, что иначе казнят невиновного. Психиатры полагают, что он искренне в этом убежден, а не притворяется, чтобы избежать смертного приговора. Но проблема в другом. Если индивидуум отвечает за свои действия, то где коренится вина? В теле, в душе либо в самосознании?

Есть люди, которым нужна истина, а есть те, кто предпочитает ее себе воображать.

На самом деле меня не интересовало, солгала она или нет. Если бы я обнаружил, что она действительно идет к подруге, мне бы показалось, будто я ее предал. Как я имею право на верную жену, так и Барбара заслуживает мужа, который ей доверяет.

А как я узнаю, настоящая или нет моя страсть, моя одержимость? – спросил наконец младший Гузман своего отца. – Если ты поведаешь о ней кому-нибудь и этому человеку будет интересно, то знай, что ты жил не напрасно. Запомни, сынок: вкус вещам придают истории.

Желание – единственный мотив, заставляющий нас двигаться вперед во всем этом ужасе. Мы все нуждаемся в страсти, в наваждении, в идее фикс. Ищи свою. Желай ее сильно-сильно. И сделай так, чтобы смыслом твоей жизни была сама жизнь.

обещания грузом лежат на сердце.

Тогда тебе нужно что-нибудь страстное и в то же время полное сердечного томления. Нужна музыка, от которой в кровь проникает яд, но яд целительный. Мелодия, несущая в себе и спасительную магию, и проклятие. И чтобы она сопровождалась жестом, соединяющим и чувства, и тела… В общем, нужна поэзия, сотканная не из слов, а из нот.

И все-таки я не хотел привыкать к равнодушию. Потому что худшее, что может случиться на войне, хуже самой смерти, которую эта война несет с собой, – это привычка к смерти…