Глава 4. Рассвет.

Мы вышли из кафе в прохладную ночь. Улицы Гринвич-Виллидж в это время были почти пустыми – лишь редкие прохожие и несколько такси, неспешно ехавших по мокрому от недавнего дождя асфальту. Воздух пах осенью и отдаленным запахом кофе из круглосуточных заведений.

– Далеко идти? – спросила я, поправляя пальто.

– Пять минут. Если не против прогулки.

Мы шли рядом, наши плечи иногда соприкасались. Николас засунул руки в карманы куртки и смотрел под ноги, словно обдумывая что-то важное.

– О чем думаете? – спросила я.

– О том, как странно устроена жизнь. Еще вчера я был обычным программистом, который возвращался домой после работы, заказывал пиццу и смотрел Netflix. А сегодня веду незнакомую женщину к себе домой, чтобы показать ей рассвет.

– И что вы чувствуете?

Он остановился под фонарем и посмотрел на меня.

– Я чувствую себя живым. Впервые за много лет.

В свете уличного фонаря его лицо казалось более мягким, молодым. И в то же время – усталым, словно он нес какой-то невидимый груз.

– Николас, а вы когда-нибудь влюблялись? По-настоящему?

Он задумался.

– Думал, что да. Несколько раз. Но теперь понимаю, что это было что-то другое. Привязанность, привычка, желание не быть одному. А настоящая любовь – Он замолчал.

– Что – настоящая любовь?

– Когда готов изменить всю свою жизнь ради одного человека. Когда его счастье становится важнее собственного. Когда понимаешь, что можешь прожить без многого, но не без него.

Его слова отозвались где-то глубоко внутри.

– А как понять, что это именно любовь, а не иллюзия?

– Наверное, никак. Можно только довериться чувствам.

– Или алгоритму.

– Или алгоритму, – согласился он с грустной улыбкой.

Мы дошли до старого кирпичного здания с элегантным фасадом. Николас достал ключи и открыл входную дверь.

– Добро пожаловать в мой мир, – сказал он.

Мы поднялись на лифте на четвертый этаж. Квартира оказалась просторной, но аскетично обставленной. Минимум мебели, много книг, несколько мониторов на рабочем столе. На стенах – абстрактные картины и фотографии городских пейзажей.

– Очень мужская квартира, – заметила я.

– Долго жил один. Привык к функциональности.

Но я заметила детали, которые выдавали чувствительную натуру: растение в горшке на подоконнике, аккуратно расставленные книги по искусству, винтажный проигрыватель в углу.

– Слушаете винил?

– Иногда. Говорят, что цифровая музыка удобнее, но мне нравится ритуал. Достать пластинку, поставить на проигрыватель, опустить иглу. Есть что-то магическое в том, как музыка материализуется из канавок.

Он подошел к проигрывателю и поставил пластинку. Через мгновение комнату заполнили мягкие джазовые звуки.

– Miles Davis, – сказал он. – "Kind of Blue". Идеальная музыка для рассвета.

– А теперь покажите мне этот рассвет.

Он провел меня через квартиру к узкой лестнице, ведущей наверх.

– Техническая крыша. Официально туда нельзя, но управляющий закрывает глаза.

Мы поднялись по металлическим ступенькам и оказались на плоской крыше. Отсюда открывался потрясающий вид на Манхэттен. Небоскребы вздымались во все стороны, их окна мерцали как звезды. Где-то вдалеке виднелись огни Бруклинского моста.

– Боже мой, – прошептала я. – Это невероятно.

– Прихожу сюда, когда нужно подумать. Или когда не могу уснуть.

– Часто не можете уснуть?

– В последнее время – да. Работа, мысли о будущем, о том, что делаю со своей жизнью. – Он посмотрел на меня. – А теперь думаю о том, что у меня может не быть будущего.

Мы сели на низкий парапет. Город расстилался перед нами, огромный и прекрасный. Воздух здесь был чище, а тишина – глубже.

– Елена, можно личный вопрос?

– После всего, что произошло сегодня, любой вопрос личный.

– Чего вы больше всего боитесь в жизни?

Я подумала. Странно, но ответ пришел сразу.

– Остаться одной. Не в смысле без мужчины, а в смысле не найти родственную душу. Человека, который поймет меня без слов.

– А что дает вам надежду?

– То, что такие люди существуют. Что где-то есть тот, кто смотрит на мир моими глазами. Кто будет любить меня не за что-то, а просто потому, что я есть.

– И вы думаете, что алгоритм может найти такого человека?

– Не знаю. А вы?

Николас долго молчал, глядя на город.

– Всю жизнь я верил в логику. В математику. В то, что любую проблему можно решить, если найти правильную формулу. Но любовь – Он покачал головой. – Любовь кажется чем-то, что не поддается вычислениям.

– А теперь?

– А теперь я сижу на крыше с женщиной, которую встретил час назад, и чувствую, что знаю ее всю жизнь. Может быть, алгоритм действительно понимает что-то, чего не понимаем мы.

На востоке небо начало светлеть. Совсем чуть-чуть, едва заметно, но достаточно, чтобы понять – ночь подходит к концу.

– Елена, – сказал Николас тихо, – а что, если мы проведем эти три дня так, словно у нас впереди вся жизнь?

– Что вы имеете в виду?

– Делать все то, что делают влюбленные пары. Завтракать вместе, гулять по городу, смотреть фильмы, разговаривать до утра. Познакомиться с друзьями друг друга. Строить планы.

– Планы, которые никогда не осуществятся?

– Планы, которые будут жить в наших сердцах.

Что-то в его голосе заставило меня повернуться к нему. Он смотрел на меня так, словно пытался запомнить каждую черточку моего лица.

– Вы действительно верите, что умрете? – спросила я.

– Верю, что время ограничено. У всех нас. Просто я знаю свой срок.

– А что, если не умрете? Что, если алгоритм ошибся?

– Тогда у меня будет шанс прожить самую счастливую жизнь на свете. С вами.

Он произнес это так просто и искренне, что у меня перехватило дыхание.

– Николас.

– Я знаю, что это звучит безумно. Мы знакомы несколько часов. Но я чувствую – Он взял мою руку. – Я чувствую, что наши души уже встречались раньше. В другой жизни, в другом времени.

– Вы верите в реинкарнацию?

– Нет. Но верю в то, что некоторые связи сильнее логики.

Небо на востоке стало розовым. Первые лучи солнца коснулись вершин небоскребов, окрашивая стекло и металл в золотые тона. Город просыпался.

– Смотрите, – прошептал Николас.

Солнце поднималось медленно, величественно, превращая Манхэттен в сказочный город из золота и света. Я никогда не видела ничего прекраснее.

– Спасибо, – сказала я. – За то, что показали мне это.

– Спасибо вам. За то, что согласились увидеть это со мной.

Мы сидели рядом, держась за руки, и смотрели на рассвет. Где-то внизу начинал просыпаться город – слышались звуки машин, голоса людей, лай собак. Жизнь продолжалась.

– 66 часов, – тихо сказал Николас.

– 66 часов, – повторила я.

А потом, не знаю почему, я повернулась к нему и поцеловала.

Это был мягкий, осторожный поцелуй. Первый поцелуй двух людей, которые только начинают узнавать друг друга. Но в нем была такая нежность, такое доверие, что я поняла – алгоритм не ошибся.

По крайней мере, в одном.

Когда мы разорвали поцелуй, Николас улыбнулся.

– А теперь я точно знаю, что следующие 66 часов будут лучшими в моей жизни.

Солнце поднялось выше, заливая крышу теплым светом. Новый день начался.

Второй из трех, что у нас были.