Мы спустились с крыши, когда солнце уже полностью взошло над городом. В квартире было тепло и уютно после прохладного утреннего воздуха. Николас включил кофемашину, а я рассматривала его книжные полки.
– Вы читаете на трех языках? – спросила я, заметив книги на английском, французском и что-то похожее на немецкий.
– На четырех, если считать программирование, – улыбнулся он из кухни. – Кофе будете?
– Пожалуйста.
Я остановилась перед полкой с художественной литературой. Кундера, Маркес, Мураками, Борхес. Книги о любви, времени, судьбе. Странные совпадения для человека, который всю жизнь посвятил алгоритмам.
– Интересный выбор для программиста, – заметила я.
– А что должны читать программисты? Только технические руководства?
– Не знаю. Просто неожиданно.
Он принес две чашки дымящегося кофе и сел рядом со мной на диван.
– Елена, а что вы читаете?
– В последнее время в основном рабочую литературу. Архитектурные журналы, книги по дизайну. – Я сделала глоток кофе. – Раньше любила русскую классику. Тургенев, Чехов, Толстой.
– "Анна Каренина"?
– Конечно. Но не любила концовку.
– Потому что она бросается под поезд?
– Потому что она выбирает смерть вместо борьбы за счастье.
Николас задумчиво посмотрел в окно, где за стеклом виднелась утренняя суета города.
– А что, если смерть – это тоже выбор? – сказал он тихо. – Что, если иногда уйти в нужный момент лучше, чем цепляться за жизнь?
– Вы говорите о себе?
– Говорю о том, что, возможно, есть худшие вещи, чем умереть счастливым.
Что-то в его тоне заставило меня насторожиться.
– Николас, а вы вы ничего не планируете?
– Что вы имеете в виду?
– Вы не думаем ускорить события? Взять судьбу в свои руки?
Он посмотрел на меня с удивлением.
– Вы спрашиваете, собираюсь ли я покончить с собой?
– Да.
– Нет, – твердо ответил он. – Если мне действительно осталось три дня, я хочу прожить их полноценно. С вами.
Облегчение, которое я почувствовала, было настолько сильным, что я поняла – уже не могу представить жизнь без этого человека.
А ведь мы знакомы всего несколько часов.
– Елена, а у вас есть планы на день? – спросил Николас.
– В смысле работа? – Я взглянула на часы. Было уже половина восьмого утра. – Должна быть в офисе к девяти.
– А если не пойдете?
– Увольят.
– А если увольнят?
Хороший вопрос. Что, если просто не пойти на работу? Что, если провести день с человеком, которого, возможно, больше никогда не увижу?
Но с другой стороны – что, если алгоритм ошибся? Что, если Николас не умрет, а я потеряю работу?
– Вижу, как вы размышляете, – сказал он. – Практичная часть вашего мозга борется с романтической.
– И кто побеждает?
– Не знаю. Скажите мне.
Я достала телефон и набрала номер своего начальника, Роберта Стивенса.
– Елена? – голос Роберта звучал удивленно. – Что случилось? Ты никогда не звонишь так рано.
– Роберт, мне нужен выходной. Срочно.
– Сегодня? У нас презентация проекта для "Morrison Industries".
– Перенесите на завтра.
– Елена, ты в порядке? Ты никогда не просила внезапных выходных.
– Я влюбилась.
Тишина на том конце провода.
– Простите, что?
– Я встретила мужчину. И у нас может быть очень мало времени.
– Елена, это не похоже на тебя.
– Знаю. Именно поэтому прошу. Дайте мне один день.
Еще одна пауза.
– Хорошо, – вздохнул Роберт. – Но завтра жду тебя с полным отчетом по проекту.
– Обещаю.
Я повесила трубку и посмотрела на Николаса. Он улыбался.
– Значит, у нас есть целый день?
– Целый день.
– Тогда я хочу показать вам все места в городе, которые что-то значат для меня. А вы покажете мне свои.
– Это может занять больше дня.
– Тогда начнем с самых важных.
Он встал и протянул мне руку.
– Готовы к экскурсии по моей жизни?
– Готова.
Мы вышли из дома в залитый солнцем Манхэттен. Утренний воздух был свежим и прохладным, город просыпался и наполнялся звуками и запахами нового дня.
– Куда сначала? – спросила я.
– В место, где я понял, кем хочу стать.
Мы сели в такси и поехали в сторону Мидтауна. По дороге Николас рассказывал о своем детстве, о родителях-интеллектуалах, которые любили его, но не понимали. О том, как в тринадцать лет он впервые написал программу и почувствовал себя богом, создающим виртуальные миры.
– А когда вы поняли, что хотите работать с алгоритмами предсказания?
– В колледже. Изучал теорию вероятностей и вдруг осознал, что случайности не существует. Есть только недостаток информации.
– И теперь создаете алгоритмы, которые восполняют этот недостаток?
– Пытаюсь.
Такси остановилось возле современного здания из стекла и стали. "QuantumSoft" – гласила табличка у входа.
– Ваша работа?
– Моя работа.
Мы поднялись на лифте на тридцать седьмой этаж. Офис был пустым – слишком рано для обычного рабочего дня. Николас провел меня к своему рабочему столу у большого окна с видом на город.
– Здесь, – сказал он, – я провожу по двенадцать часов в день, пытаясь научить машины понимать человеческое поведение.
На столе стояли три монитора, покрытые строчками кода. Я ничего не понимала в программировании, но чувствовала масштаб работы.
– А это что? – спросила я, указывая на один из экранов.
– Модель предсказания социальных трендов. Анализирует миллионы постов в социальных сетях и предсказывает, что станет популярным завтра.
– Работает?
– С точностью 73%. Неплохо для хаоса человеческой психики.
Он сел за компьютер и начал что-то печатать.
– Что вы делаете?
– Показываю вам кое-что интересное.
На экране появилась сложная диаграмма с множеством точек и связей между ними.
– Это визуализация алгоритма Destiny.ai, – сказал Николас. – Точнее, моя попытка его реконструировать.
– Вы можете это сделать?
– Могу попытаться. Каждый алгоритм оставляет следы в данных. Как отпечатки пальцев.
Я наклонилась ближе к экрану. Диаграмма была похожа на карту звездного неба – тысячи точек, соединенных тонкими линиями.
– А это что?
– Каждая точка – человек. Линии показывают вероятность совместимости.
– И где мы?
Николас ввел несколько команд. Две точки на диаграмме загорелись ярким цветом, а между ними появилась толстая красная линия.
– Вот мы.
– А что означает толщина линии?
– Вероятность того, что мы подходим друг другу. – Он посмотрел на меня. – 99.7%.
Я уставилась на экран. Где-то в глубинах алгоритма две точки данных – он и я – были связаны красной нитью судьбы.
– А другие линии?
– Другие возможные пары. Смотрите, вот ваши предыдущие отношения.
На экране появились тонкие серые линии, идущие от моей точки к нескольким другим.
– Марк? – спросила я, указывая на одну из них.
– Вероятно. Совместимость 34%. Неудивительно, что брак не сложился.
– А у вас?
Он показал свои прошлые связи. Все линии были тонкими, бледными.
– Получается, мы действительно идеально подходим друг другу? – спросила я.
– Согласно алгоритму – да.
– А согласно вам?
Николас повернулся ко мне. В его серых глазах была такая нежность, что у меня перехватило дыхание.
– Согласно мне, я никогда не чувствовал себя настолько целым. Словно всю жизнь мне чего-то не хватало, и только теперь я понял, чего именно.
– Чего?
– Вас.
Он поцеловал меня там, в пустом офисе, на фоне диаграммы с нашими точками данных. И в этом поцелуе была такая страсть, такая отчаянная нежность, что я поняла – алгоритм действительно что-то знает о человеческих сердцах.
Когда мы разорвали поцелуй, я посмотрела на часы.
– 59 часов, – прошептала я.
– 59 часов, – повторил он.
И в этот момент его телефон зазвонил.
На экране высветилось: "Destiny.ai".
Мы переглянулись.
– Отвечать? – спросил Николас.
– Отвечайте.
Он нажал на зеленую кнопку.
– Господин Андерсон? – раздался женский голос с легким акцентом. – Это служба поддержки Destiny.ai. У нас для вас важная информация.
– Слушаю.
– Наши алгоритмы обнаружили аномалию в ваших биометрических данных. Рекомендуем немедленно обратиться к кардиологу.
Кровь застыла в моих жилах.
– Что за аномалия? – спросил Николас.
– Нерегулярный сердечный ритм. Ваши смарт-часы передают данные, которые указывают на высокий риск сердечного приступа в ближайшие 24 часа.
Николас посмотрел на свои часы, потом на меня.
– Спасибо за информацию, – сказал он и повесил трубку.
Мы молча смотрели друг на друга.
– Может быть, это знак, – тихо сказала я. – Может быть, нужно обратиться к врачу.
– А может быть, это просто способ алгоритма убедиться, что его предсказание сбудется.
– Что вы имеете в виду?
– Что, если, получив такое сообщение, человек настолько переживает, что у него действительно случается сердечный приступ?
Я не подумала об этом. Самосбывающееся пророчество.
– Тогда что делать?
Николас выключил компьютер и встал.
– Жить. Любить. И не тратить драгоценное время на страхи.
Он взял меня за руку.
– Готовы увидеть следующее место?
Я кивнула, хотя сердце билось так быстро, что я боялась – вдруг это у меня сердечный приступ.
Но его рука была теплой и уверенной. И в этом прикосновении было столько силы, что страх отступил.
Мы вышли из офиса в солнечный день, у которого больше не было завтра.
Мы стояли на улице возле офисного здания, и солнечный свет казался слишком ярким после того мрачного звонка. Люди вокруг спешили по своим делам, не подозревая, что рядом с ними идет человек, который, возможно, проживает последний день.
– Куда теперь? – спросил Николас, но в его голосе я услышала напряжение.
– Теперь моя очередь, – сказала я, беря его под руку. – Хочу показать вам место, где я чувствую себя собой.
Мы сели в такси, и я дала адрес в районе Челси. По дороге Николас молчал, периодически поглядывая на свои смарт-часы.
– Перестаньте, – сказала я.
– Что перестать?
– Следить за пульсом. Вы только накручиваете себя.
Он вздохнул и снял часы, сунув их в карман.
– Лучше?
– Намного.
Такси остановилось возле небольшого здания с элегантным фасадом. Над входом висела неброская табличка: "Галерея современной архитектуры".
– Ваше место работы? – спросил Николас.
– Не совсем. Место, где я работала волонтером, когда только переехала в Америку. – Я взяла его за руку. – И место, где впервые поняла, что архитектура – это не просто строительство зданий.
Мы вошли внутрь. Галерея была небольшой, но изящно оформленной. На стенах висели фотографии знаменитых зданий, макеты архитектурных проектов, чертежи и эскизы.
– Елена! – К нам подошла пожилая женщина с седыми волосами и живыми голубыми глазами. – Какая неожиданность! Ты же вчера говорила, что сегодня будешь занята проектом.
– Привет, Маргарет. – Я обняла ее. – Планы изменились. Это Николас. Николас, знакомьтесь – Маргарет Уилсон, основательница галереи и мой первый наставник в Америке.
Маргарет внимательно посмотрела на Николаса, затем на наши сцепленные руки.
– Понятно, – сказала она с лукавой улыбкой. – Значит, те самые изменения планов.
– Что-то вроде того.
– Тогда покажи молодому человеку свою выставку.
– Мою выставку? – Николас посмотрел на меня вопросительно.
– Не обращайте внимания, – замахала я руками. – Это было давно.
– Ничего подобного! – Маргарет уже тащила нас к дальней стене галереи. – Два года назад Елена делала здесь персональную выставку. "Архитектура эмоций" называлась.
На стене висели мои фотографии – городские пейзажи, снятые под необычными углами. Здания, которые казались грустными или радостными, агрессивными или нежными. Я пыталась показать, как архитектура влияет на человеческие чувства.
– Это потрясающе, – тихо сказал Николас, рассматривая одну из фотографий. – Вы видите в зданиях живые существа.
– Глупость какая, – смутилась я.
– Нет, не глупость. – Он остановился перед фотографией старого особняка в Бруклине. На снимке здание выглядело одиноким и тоскующим. – Этот дом действительно грустит.
– Там жила пожилая женщина, которая потеряла мужа, – сказала я. – Сорок лет прожили вместе, а потом она осталась одна в этом большом доме. Каждый вечер включала свет во всех комнатах, чтобы не чувствовать пустоту.
– Откуда вы знаете?
– Познакомилась с ней случайно. Заметила, как она ухаживает за садом, и мы разговорились.
Николас внимательно изучал остальные фотографии.
– А это здание счастливое, – сказал он, указывая на снимок яркого дома с большими окнами.
– Там живет многодетная семья. Пять детей, собака, кот и попугай. Дом всегда полон смеха и криков.
– Елена, это невероятно. Вы не просто фотографируете архитектуру – вы рассказываете истории людей через их дома.
Маргарет довольно кивнула.
– Вот поэтому я и хотела, чтобы ты продолжала заниматься искусством. Твой талант не должен пропадать в коммерческих проектах.
– Маргарет.
– Хорошо, хорошо. – Она подняла руки. – Не буду читать лекций. Но если решишь вернуться к творчеству, ты знаешь, где меня найти.
Когда мы остались одни, Николас долго стоял перед моими фотографиями.
– Почему вы бросили это? – спросил он наконец.
– Нужно было зарабатывать на жизнь. Искусство – это роскошь, которую я не могла себе позволить.
– А теперь?
– А теперь что?
– Теперь могли бы позволить?
Я задумалась. После развода у меня была стабильная работа, собственная квартира, некоторые накопления. Технически я могла бы попробовать вернуться к творчеству.
– Наверное, – ответила я. – Но страшно.
– Чего боитесь?
– Что окажется, что талант был иллюзией. Что эти фотографии хороши только в моем воображении.
Николас повернулся ко мне.
– Елена, я смотрю на эти работы и понимаю, что вижу мир вашими глазами. Чувствую то, что чувствуете вы. Это и есть настоящее искусство.
В его словах была такая искренность, что у меня перехватило дыхание.
– Спасибо, – прошептала я.
– За что?
– За то, что видите во мне то, что я сама не вижу.
Мы вышли из галереи и медленно пошли по улице. Было около полудня, солнце стояло высоко, и город кипел жизнью.
– Елена, – сказал Николас, – а можно задать глупый вопрос?
– Валяйте.
– Если бы у вас была возможность прожить любую жизнь заново, что бы вы изменили?
– Серьезно подумаете, что я на это отвечу?
– Серьезно надеюсь.
Я размышляла, пока мы шли мимо кафе и магазинов.
– Меньше боялась бы, – сказала я наконец. – Меньше думала о том, что скажут другие. Больше рисковала.
– Еще?
– Не вышла бы замуж за Марка. Он хороший человек, но мы подходили друг другу только на бумаге.
– А что еще?
– Не бросила бы фотографию. Продолжала бы искать свой голос в искусстве.
– И?
– Встретила бы вас раньше.
Он остановился посреди тротуара.
– Елена.
– Что? Это правда. – Я посмотрела на него. – А вы? Что бы изменили?
– Ничего, – сказал он без колебаний.
– Ничего?
– Если бы я что-то изменил, то не оказался бы здесь, в этот момент, с вами. А это место, где я хочу быть больше всего на свете.
Неожиданно его телефон зазвонил. На экране высветилось незнакомое имя.
– Доктор Мартинес, – прочитал Николас. – Мой семейный врач.
Мы переглянулись.
– Они связались с ним, – прошептала я.
– Наверное.
Звонок прекратился, но через несколько секунд зазвонил снова.
– Ответьте, – сказала я. – Может быть, это важно.
Николас нажал зеленую кнопку.
– Доктор Мартинес?
– Николас! Слава богу! – голос врача звучал взволнованно. – Мне только что звонили из какой-то компании Destiny.ai. Сказали, что у вас критическое состояние сердца. Немедленно приезжайте в клинику!
– Доктор, я чувствую себя нормально.
– Николас, не время спорить! Ваши данные показывают высокий риск инфаркта. Мы должны сделать ЭКГ и эхокардиографию прямо сейчас.
– А если я откажусь?
– Тогда вы рискуете умереть.
Тишина. Я видела, как Николас борется с собой.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Буду через час.
– Отлично. И Николас?
– Да?
– Приезжайте не один. На случай, если потребуется экстренная помощь.
Он повесил трубку и посмотрел на меня.
– Поедете со мной?
– Конечно.
– Даже если это означает, что мы потратим половину нашего оставшегося времени в больнице?
– Особенно поэтому.
Мы поймали такси и поехали в медицинский центр на Манхэттене. По дороге Николас держал мою руку и смотрел в окно.
– О чем думаете? – спросила я.
– О том, что, возможно, алгоритм просто пытается свести меня с ума. Сначала говорит, что я умру, потом следит за каждым ударом моего сердца, потом натравливает на меня врачей.
– А что, если это попытка вас спасти?
– Тогда зачем сначала говорить о смерти?
Хороший вопрос. Зачем система, которая может предотвратить смерть, сначала пугает человека предсказанием, а потом предлагает помощь?
– Николас, а что, если цель алгоритма не в том, чтобы предсказать будущее, а в том, чтобы его изменить?
– Что вы имеете в виду?
– Что, если Destiny.ai не просто анализирует данные, а активно вмешивается в жизни людей? Сводит вас со мной, чтобы у вас была причина бороться за жизнь. Напугает предсказанием смерти, чтобы вы обратились к врачу.
– Тогда получается, что наша встреча.
– Не случайность и не судьба. А спланированная операция по спасению вашей жизни.
Мы молчали остаток дороги. Мысль о том, что наши чувства могут быть результатом манипуляции, была ужасающей. Но что, если это неважно? Что, если любовь остается любовью, независимо от того, как она началась?
Такси остановилось у входа в клинику.
– Готовы узнать правду? – спросил Николас.
– Готова, – ответила я, хотя сердце билось так быстро, что казалось – вот-вот выпрыгнет из груди.
Мы вошли в белое стерильное здание, где нас ждали ответы.
И новые вопросы.
54 часа 12 минут..
О проекте
О подписке
Другие проекты