Глава 3. Первая встреча.

Он обернулся, когда услышал мои шаги.

Серые глаза. Именно такие, как он описывал по телефону – умные, немного усталые, с искорками любопытства. Темные волосы были слегка взъерошены, словно он много раз проводил по ним рукой. Черная рубашка, джинсы, никаких очков, вопреки моему предположению. И да, легкая небритость, которая делала его лицо мужественнее.

Он был красивым. Не идеально красивым, как модель с обложки, а по-человечески привлекательным. В его чертах была та неправильность, которая делает лицо запоминающимся.

– Елена? – Он встал, протягивая руку.

– Николас.

Его рукопожатие было крепким и теплым. Наши взгляды встретились на мгновение дольше, чем требовалось для вежливости.

– Вы совсем не похожи на то, как я вас представлял, – сказал он, помогая мне снять пальто.

– В хорошем смысле или в плохом?

– В неожиданном. Вы настоящая.

– А вы ожидали голограмму?

Он рассмеялся – тот же теплый смех, что слышала по телефону.

– Не знаю, чего ожидал. Весь этот алгоритм, предсказания Казалось, что встречу какую-то идеальную версию женщины, созданную специально для меня.

– А вместо этого получили обычную тридцатипятилетнюю разведенку с кучей комплексов.

– Получил женщину, которая согласилась встретиться с незнакомцем посреди ночи только потому, что компьютер сказал им, что они подходят друг другу. Это делает вас далеко не обычной.

Мы сели за столик. Официантка – худая девушка с татуировками и фиолетовыми волосами – подошла принять заказ.

– Двойной эспрессо, – сказала я.

– Американо, – добавил Николас. – И кусок чизкейка, пожалуйста.

– Сладкоежка? – спросила я, когда официантка ушла.

– Если у меня есть только три дня жизни, я не буду считать калории.

Его тон был легким, почти шутливым, но в глазах мелькнула тень. Впервые за весь вечер я увидела в нем страх.

– Николас, а вы действительно верите в то, что умрете?

Он задумался, медленно поворачивая в руках сахарницу.

– Знаете, я всю жизнь работаю с данными. И данные не лгут. Destiny.ai проанализировали мою медицинскую карту, генетические тесты, которые я сдавал для страховки, показатели кардиомонитора, который ношу во время пробежек. Если их алгоритм говорит, что у меня проблемы с сердцем, то они, вероятно, есть.

– Но вы же можете пройти обследование. Начать лечение.

– Могу. И, возможно, это продлит мне жизнь на несколько месяцев или даже лет. – Он посмотрел на меня. – Но изменит ли это что-то кардинально? Или я просто буду жить в постоянном страхе, считая дни до следующего приступа?

Принесли кофе. Я обхватила чашку ладонями, наслаждаясь теплом.

– А что, если алгоритм ошибся насчет нас? – спросила я. – Что, если мы просто два человека, которые заплатили большие деньги за то, чтобы встретиться в кафе посреди ночи?

– Тогда это будет самым дорогим кофе в моей жизни, – улыбнулся он.

– Семь с половиной тысяч долларов за две чашки. Неплохо для подвального кафе.

– Но пока что это того стоит.

Что-то в том, как он это сказал, заставило мое сердце пропустить удар.

– Почему?

– Потому что за последние полчаса я узнал о вас больше, чем за годы знакомств через приложения. Вы готовы рисковать. Вы не боитесь говорить то, что думаете. И у вас потрясающие глаза.

Я почувствовала, как краснею.

– Николас.

– Простите. Слишком прямолинейно?

– Слишком быстро.

– У нас нет времени на медленно.

Он был прав. И это пугало больше всего. В обычных отношениях у людей есть месяцы, чтобы узнать друг друга. Чтобы понять, совместимы ли они. Чтобы влюбиться постепенно, осторожно, с правом на ошибку.

А у нас было меньше трех дней.

– Расскажите мне о себе, – сказала я. – О настоящем Николасе, а не о том, что знает алгоритм.

– Что вы хотите знать?

– Все. Детство, семью, мечты, страхи. Любимые книги, нелюбимую еду, самые счастливые и самые грустные моменты жизни.

Он отпил кофе, собираясь с мыслями.

– Родился в Бостоне. Единственный ребенок в семье. Отец – профессор математики в MIT, мать – пианистка. Классическая интеллигентная семья, где за ужином обсуждали теорему Ферма и споры о интерпретации Шопена.

– Звучит идиллически.

– Было очень одиноко. Родители любили меня, но они жили в своих мирах – мир формул и мир музыки. А я был где-то посередине, пытаясь найти свое место.

– И нашли?

– В программировании. Обнаружил, что могу создавать собственные миры из кода. Контролировать их, изменять, совершенствовать. В отличие от реального мира, где все так непредсказуемо.

Он замолчал, глядя в чашку.

– А потом понял, что реальный мир тоже предсказуем. Просто нужны достаточно мощные алгоритмы.

– И вы их создаете?

– Пытаюсь. Работаю над системой, которая может предсказывать поведение финансовых рынков на основе анализа социальных сетей, новостных сводок, даже погодных условий. В теории, если собрать достаточно данных, можно предсказать все.

– Даже любовь?

– По-видимому, да.

Мы посмотрели друг на друга. В его глазах было что-то, что заставило мое дыхание участиться.

– А теперь ваша очередь, – сказал он. – Расскажите о себе.

– Нечего особенного рассказывать. Обычная жизнь обычной женщины.

– Елена, женщины, которые идут на свидания в час ночи с незнакомцами, не бывают обычными.

Он был прав. Я никогда не делала ничего подобного. Даже в юности была осторожной, предсказуемой.

– Родилась в Санкт-Петербурге, – начала я. – Переехала в Америку в девятнадцать лет по программе обмена студентами. Изучала архитектуру в Columia. Встретила Марка на третьем курсе. Он был американцем из хорошей семьи, и мне казалось, что выйдя за него замуж, я наконец-то обрету стабильность.

– Но не обрели?

– Обрела. Восемь лет стабильной, скучной, предсказуемой жизни. Мы планировали детей, покупали страховки, откладывали деньги на дом в пригороде. И в один прекрасный день поняли, что стали чужими людьми, живущими под одной крышей.

– Что стало последней каплей?

Я задумалась. Этот вопрос задавали многие – Сара, мама, даже семейный психолог, к которому мы ходили перед разводом. И я никогда не могла дать четкого ответа.

– Однажды утром, – сказала я медленно, – я проснулась и посмотрела на спящего рядом Марка. И поняла, что не чувствую ничего. Ни любви, ни ненависти, ни раздражения. Просто пустоту. Как будто рядом лежал незнакомый человек.

– И вы попросили о разводе?

– Нет. Я еще полгода пыталась вернуть чувства. Ходила к психологу, читала книги о том, как спасти брак, даже предлагала съездить в романтическое путешествие. Но нельзя оживить то, что умерло.

– А Марк?

– Марк чувствовал то же самое. Просто не хотел это признавать.

Николас кивнул.

– Знаю это ощущение. У меня была девушка в колледже – Сара. Мы встречались три года, даже говорили о свадьбе. Но постепенно наши разговоры сводились к обсуждению учебы и планов на выходные. А потом и вовсе замолкали. Мы просто сидели рядом, каждый в своем телефоне, как два одиноких человека, которым случайно пришлось делить пространство.

– Что случилось?

– Она встретила кого-то другого. И знаете что? Я почувствовал облегчение. Не боль, не ревность. Облегчение от того, что не придется больше притворяться счастливым.

Мы замолчали. В кафе играла тихая музыка – что-то меланхоличное и красивое. За соседним столиком парень с ноутбуком работал над каким-то проектом, периодически потягивая кофе. У окна читала книгу женщина средних лет.

– Николас, – сказала я тихо, – а что, если мы повторим ту же ошибку? Что, если алгоритм свел нас только для того, чтобы мы еще раз убедились, что настоящей любви не существует?

– А что, если существует?

– Тогда нам невероятно не повезло со временем.

Он протянул руку через стол и накрыл мою ладонь. Его кожа была теплой и чуть шершавой.

– Елена, хотите знать, что я подумал, когда увидел вас?

Я кивнула.

– Я подумал: "Наконец-то". Не "красивая женщина" или "интересно, подойдем ли мы друг другу". А именно "наконец-то". Как будто всю жизнь ждал именно этого момента.

Мое сердце забилось быстрее. Потому что я чувствовала то же самое.

– Это может быть самовнушением, – прошептала я.

– Может быть. А может быть, алгоритм действительно что-то понимает в человеческих душах.

Он не убрал руку, и я не отдернула свою. Мы сидели, держась за руки, как подростки на первом свидании.

– Что теперь? – спросила я.

– А что вы хотите?

– Хочу, чтобы время остановилось. Чтобы у нас было не три дня, а вся жизнь. – Я посмотрела на него. – А вы?

– Хочу показать вам свой мир. Место, где я работаю, квартиру, где живу, парк, где бегаю по утрам. Хочу узнать, какую музыку вы слушаете, что читаете, о чем мечтаете по ночам. Хочу прожить с вами всю жизнь за эти три дня.

– Это возможно?

– Не знаю. Но попробовать стоит.

Я посмотрела на часы. Было почти два утра.

– У нас осталось 68 часов, – сказала я.

– 67 часов 43 минуты, – поправил он, взглянув на свои часы.

– Вы считаете время?

– А вы нет?

Конечно, считала. Каждая минута была драгоценной. Каждая секунда могла стать последней, когда мы еще не знаем друг друга по-настоящему.

– Пойдемте, – сказал Николас, вставая. – Покажу вам рассвет с крыши моего дома.

– Сейчас?

– У нас нет времени на "потом".

Он был прав. У нас не было времени ни на что.