Мы вышли из кафе в прохладную ночь. Улицы Гринвич-Виллидж в это время были почти пустыми – лишь редкие прохожие и несколько такси, неспешно ехавших по мокрому от недавнего дождя асфальту. Воздух пах осенью и отдаленным запахом кофе из круглосуточных заведений.
– Далеко идти? – спросила я, поправляя пальто.
– Пять минут. Если не против прогулки.
Мы шли рядом, наши плечи иногда соприкасались. Николас засунул руки в карманы куртки и смотрел под ноги, словно обдумывая что-то важное.
– О чем думаете? – спросила я.
– О том, как странно устроена жизнь. Еще вчера я был обычным программистом, который возвращался домой после работы, заказывал пиццу и смотрел Netflix. А сегодня веду незнакомую женщину к себе домой, чтобы показать ей рассвет.
– И что вы чувствуете?
Он остановился под фонарем и посмотрел на меня.
– Я чувствую себя живым. Впервые за много лет.
В свете уличного фонаря его лицо казалось более мягким, молодым. И в то же время – усталым, словно он нес какой-то невидимый груз.
– Николас, а вы когда-нибудь влюблялись? По-настоящему?
Он задумался.
– Думал, что да. Несколько раз. Но теперь понимаю, что это было что-то другое. Привязанность, привычка, желание не быть одному. А настоящая любовь – Он замолчал.
– Что – настоящая любовь?
– Когда готов изменить всю свою жизнь ради одного человека. Когда его счастье становится важнее собственного. Когда понимаешь, что можешь прожить без многого, но не без него.
Его слова отозвались где-то глубоко внутри.
– А как понять, что это именно любовь, а не иллюзия?
– Наверное, никак. Можно только довериться чувствам.
– Или алгоритму.
– Или алгоритму, – согласился он с грустной улыбкой.
Мы дошли до старого кирпичного здания с элегантным фасадом. Николас достал ключи и открыл входную дверь.
– Добро пожаловать в мой мир, – сказал он.
Мы поднялись на лифте на четвертый этаж. Квартира оказалась просторной, но аскетично обставленной. Минимум мебели, много книг, несколько мониторов на рабочем столе. На стенах – абстрактные картины и фотографии городских пейзажей.
– Очень мужская квартира, – заметила я.
– Долго жил один. Привык к функциональности.
Но я заметила детали, которые выдавали чувствительную натуру: растение в горшке на подоконнике, аккуратно расставленные книги по искусству, винтажный проигрыватель в углу.
– Слушаете винил?
– Иногда. Говорят, что цифровая музыка удобнее, но мне нравится ритуал. Достать пластинку, поставить на проигрыватель, опустить иглу. Есть что-то магическое в том, как музыка материализуется из канавок.
Он подошел к проигрывателю и поставил пластинку. Через мгновение комнату заполнили мягкие джазовые звуки.
– Miles Davis, – сказал он. – "Kind of Blue". Идеальная музыка для рассвета.
– А теперь покажите мне этот рассвет.
Он провел меня через квартиру к узкой лестнице, ведущей наверх.
– Техническая крыша. Официально туда нельзя, но управляющий закрывает глаза.
Мы поднялись по металлическим ступенькам и оказались на плоской крыше. Отсюда открывался потрясающий вид на Манхэттен. Небоскребы вздымались во все стороны, их окна мерцали как звезды. Где-то вдалеке виднелись огни Бруклинского моста.
– Боже мой, – прошептала я. – Это невероятно.
– Прихожу сюда, когда нужно подумать. Или когда не могу уснуть.
– Часто не можете уснуть?
– В последнее время – да. Работа, мысли о будущем, о том, что делаю со своей жизнью. – Он посмотрел на меня. – А теперь думаю о том, что у меня может не быть будущего.
Мы сели на низкий парапет. Город расстилался перед нами, огромный и прекрасный. Воздух здесь был чище, а тишина – глубже.
– Елена, можно личный вопрос?
– После всего, что произошло сегодня, любой вопрос личный.
– Чего вы больше всего боитесь в жизни?
Я подумала. Странно, но ответ пришел сразу.
– Остаться одной. Не в смысле без мужчины, а в смысле не найти родственную душу. Человека, который поймет меня без слов.
– А что дает вам надежду?
– То, что такие люди существуют. Что где-то есть тот, кто смотрит на мир моими глазами. Кто будет любить меня не за что-то, а просто потому, что я есть.
– И вы думаете, что алгоритм может найти такого человека?
– Не знаю. А вы?
Николас долго молчал, глядя на город.
– Всю жизнь я верил в логику. В математику. В то, что любую проблему можно решить, если найти правильную формулу. Но любовь – Он покачал головой. – Любовь кажется чем-то, что не поддается вычислениям.
– А теперь?
– А теперь я сижу на крыше с женщиной, которую встретил час назад, и чувствую, что знаю ее всю жизнь. Может быть, алгоритм действительно понимает что-то, чего не понимаем мы.
На востоке небо начало светлеть. Совсем чуть-чуть, едва заметно, но достаточно, чтобы понять – ночь подходит к концу.
– Елена, – сказал Николас тихо, – а что, если мы проведем эти три дня так, словно у нас впереди вся жизнь?
– Что вы имеете в виду?
– Делать все то, что делают влюбленные пары. Завтракать вместе, гулять по городу, смотреть фильмы, разговаривать до утра. Познакомиться с друзьями друг друга. Строить планы.
– Планы, которые никогда не осуществятся?
– Планы, которые будут жить в наших сердцах.
Что-то в его голосе заставило меня повернуться к нему. Он смотрел на меня так, словно пытался запомнить каждую черточку моего лица.
– Вы действительно верите, что умрете? – спросила я.
– Верю, что время ограничено. У всех нас. Просто я знаю свой срок.
– А что, если не умрете? Что, если алгоритм ошибся?
– Тогда у меня будет шанс прожить самую счастливую жизнь на свете. С вами.
Он произнес это так просто и искренне, что у меня перехватило дыхание.
– Николас.
– Я знаю, что это звучит безумно. Мы знакомы несколько часов. Но я чувствую – Он взял мою руку. – Я чувствую, что наши души уже встречались раньше. В другой жизни, в другом времени.
– Вы верите в реинкарнацию?
– Нет. Но верю в то, что некоторые связи сильнее логики.
Небо на востоке стало розовым. Первые лучи солнца коснулись вершин небоскребов, окрашивая стекло и металл в золотые тона. Город просыпался.
– Смотрите, – прошептал Николас.
Солнце поднималось медленно, величественно, превращая Манхэттен в сказочный город из золота и света. Я никогда не видела ничего прекраснее.
– Спасибо, – сказала я. – За то, что показали мне это.
– Спасибо вам. За то, что согласились увидеть это со мной.
Мы сидели рядом, держась за руки, и смотрели на рассвет. Где-то внизу начинал просыпаться город – слышались звуки машин, голоса людей, лай собак. Жизнь продолжалась.
– 66 часов, – тихо сказал Николас.
– 66 часов, – повторила я.
А потом, не знаю почему, я повернулась к нему и поцеловала.
Это был мягкий, осторожный поцелуй. Первый поцелуй двух людей, которые только начинают узнавать друг друга. Но в нем была такая нежность, такое доверие, что я поняла – алгоритм не ошибся.
По крайней мере, в одном.
Когда мы разорвали поцелуй, Николас улыбнулся.
– А теперь я точно знаю, что следующие 66 часов будут лучшими в моей жизни.
Солнце поднялось выше, заливая крышу теплым светом. Новый день начался.
Второй из трех, что у нас были.
Мы спустились с крыши, когда солнце уже полностью взошло над городом. В квартире было тепло и уютно после прохладного утреннего воздуха. Николас включил кофемашину, а я рассматривала его книжные полки.
– Вы читаете на трех языках? – спросила я, заметив книги на английском, французском и что-то похожее на немецкий.
– На четырех, если считать программирование, – улыбнулся он из кухни. – Кофе будете?
– Пожалуйста.
Я остановилась перед полкой с художественной литературой. Кундера, Маркес, Мураками, Борхес. Книги о любви, времени, судьбе. Странные совпадения для человека, который всю жизнь посвятил алгоритмам.
– Интересный выбор для программиста, – заметила я.
– А что должны читать программисты? Только технические руководства?
– Не знаю. Просто неожиданно.
Он принес две чашки дымящегося кофе и сел рядом со мной на диван.
– Елена, а что вы читаете?
– В последнее время в основном рабочую литературу. Архитектурные журналы, книги по дизайну. – Я сделала глоток кофе. – Раньше любила русскую классику. Тургенев, Чехов, Толстой.
– "Анна Каренина"?
– Конечно. Но не любила концовку.
– Потому что она бросается под поезд?
– Потому что она выбирает смерть вместо борьбы за счастье.
Николас задумчиво посмотрел в окно, где за стеклом виднелась утренняя суета города.
– А что, если смерть – это тоже выбор? – сказал он тихо. – Что, если иногда уйти в нужный момент лучше, чем цепляться за жизнь?
– Вы говорите о себе?
– Говорю о том, что, возможно, есть худшие вещи, чем умереть счастливым.
Что-то в его тоне заставило меня насторожиться.
– Николас, а вы вы ничего не планируете?
– Что вы имеете в виду?
– Вы не думаем ускорить события? Взять судьбу в свои руки?
Он посмотрел на меня с удивлением.
– Вы спрашиваете, собираюсь ли я покончить с собой?
– Да.
– Нет, – твердо ответил он. – Если мне действительно осталось три дня, я хочу прожить их полноценно. С вами.
Облегчение, которое я почувствовала, было настолько сильным, что я поняла – уже не могу представить жизнь без этого человека.
А ведь мы знакомы всего несколько часов.
– Елена, а у вас есть планы на день? – спросил Николас.
– В смысле работа? – Я взглянула на часы. Было уже половина восьмого утра. – Должна быть в офисе к девяти.
– А если не пойдете?
– Увольят.
– А если увольнят?
Хороший вопрос. Что, если просто не пойти на работу? Что, если провести день с человеком, которого, возможно, больше никогда не увижу?
Но с другой стороны – что, если алгоритм ошибся? Что, если Николас не умрет, а я потеряю работу?
– Вижу, как вы размышляете, – сказал он. – Практичная часть вашего мозга борется с романтической.
– И кто побеждает?
– Не знаю. Скажите мне.
Я достала телефон и набрала номер своего начальника, Роберта Стивенса.
– Елена? – голос Роберта звучал удивленно. – Что случилось? Ты никогда не звонишь так рано.
– Роберт, мне нужен выходной. Срочно.
– Сегодня? У нас презентация проекта для "Morrison Industries".
– Перенесите на завтра.
– Елена, ты в порядке? Ты никогда не просила внезапных выходных.
– Я влюбилась.
Тишина на том конце провода.
– Простите, что?
– Я встретила мужчину. И у нас может быть очень мало времени.
– Елена, это не похоже на тебя.
– Знаю. Именно поэтому прошу. Дайте мне один день.
Еще одна пауза.
– Хорошо, – вздохнул Роберт. – Но завтра жду тебя с полным отчетом по проекту.
– Обещаю.
Я повесила трубку и посмотрела на Николаса. Он улыбался.
– Значит, у нас есть целый день?
– Целый день.
– Тогда я хочу показать вам все места в городе, которые что-то значат для меня. А вы покажете мне свои.
– Это может занять больше дня.
– Тогда начнем с самых важных.
Он встал и протянул мне руку.
– Готовы к экскурсии по моей жизни?
– Готова.
Мы вышли из дома в залитый солнцем Манхэттен. Утренний воздух был свежим и прохладным, город просыпался и наполнялся звуками и запахами нового дня.
– Куда сначала? – спросила я.
– В место, где я понял, кем хочу стать.
Мы сели в такси и поехали в сторону Мидтауна. По дороге Николас рассказывал о своем детстве, о родителях-интеллектуалах, которые любили его, но не понимали. О том, как в тринадцать лет он впервые написал программу и почувствовал себя богом, создающим виртуальные миры.
– А когда вы поняли, что хотите работать с алгоритмами предсказания?
– В колледже. Изучал теорию вероятностей и вдруг осознал, что случайности не существует. Есть только недостаток информации.
– И теперь создаете алгоритмы, которые восполняют этот недостаток?
– Пытаюсь.
Такси остановилось возле современного здания из стекла и стали. "QuantumSoft" – гласила табличка у входа.
– Ваша работа?
– Моя работа.
Мы поднялись на лифте на тридцать седьмой этаж. Офис был пустым – слишком рано для обычного рабочего дня. Николас провел меня к своему рабочему столу у большого окна с видом на город.
– Здесь, – сказал он, – я провожу по двенадцать часов в день, пытаясь научить машины понимать человеческое поведение.
На столе стояли три монитора, покрытые строчками кода. Я ничего не понимала в программировании, но чувствовала масштаб работы.
– А это что? – спросила я, указывая на один из экранов.
– Модель предсказания социальных трендов. Анализирует миллионы постов в социальных сетях и предсказывает, что станет популярным завтра.
– Работает?
– С точностью 73%. Неплохо для хаоса человеческой психики.
Он сел за компьютер и начал что-то печатать.
– Что вы делаете?
– Показываю вам кое-что интересное.
На экране появилась сложная диаграмма с множеством точек и связей между ними.
– Это визуализация алгоритма Destiny.ai, – сказал Николас. – Точнее, моя попытка его реконструировать.
– Вы можете это сделать?
– Могу попытаться. Каждый алгоритм оставляет следы в данных. Как отпечатки пальцев.
Я наклонилась ближе к экрану. Диаграмма была похожа на карту звездного неба – тысячи точек, соединенных тонкими линиями.
– А это что?
– Каждая точка – человек. Линии показывают вероятность совместимости.
– И где мы?
Николас ввел несколько команд. Две точки на диаграмме загорелись ярким цветом, а между ними появилась толстая красная линия.
– Вот мы.
– А что означает толщина линии?
– Вероятность того, что мы подходим друг другу. – Он посмотрел на меня. – 99.7%.
Я уставилась на экран. Где-то в глубинах алгоритма две точки данных – он и я – были связаны красной нитью судьбы.
– А другие линии?
– Другие возможные пары. Смотрите, вот ваши предыдущие отношения.
На экране появились тонкие серые линии, идущие от моей точки к нескольким другим.
– Марк? – спросила я, указывая на одну из них.
– Вероятно. Совместимость 34%. Неудивительно, что брак не сложился.
– А у вас?
Он показал свои прошлые связи. Все линии были тонкими, бледными.
– Получается, мы действительно идеально подходим друг другу? – спросила я.
– Согласно алгоритму – да.
– А согласно вам?
Николас повернулся ко мне. В его серых глазах была такая нежность, что у меня перехватило дыхание.
– Согласно мне, я никогда не чувствовал себя настолько целым. Словно всю жизнь мне чего-то не хватало, и только теперь я понял, чего именно.
– Чего?
– Вас.
Он поцеловал меня там, в пустом офисе, на фоне диаграммы с нашими точками данных. И в этом поцелуе была такая страсть, такая отчаянная нежность, что я поняла – алгоритм действительно что-то знает о человеческих сердцах.
Когда мы разорвали поцелуй, я посмотрела на часы.
– 59 часов, – прошептала я.
– 59 часов, – повторил он.
И в этот момент его телефон зазвонил.
На экране высветилось: "Destiny.ai".
Мы переглянулись.
О проекте
О подписке
Другие проекты