Гудки раздавались долго. Слишком долго. Я уже собиралась повесить трубку, когда на том конце провода раздался глубокий, чуть хриплый голос:
– Алло?
– Николас Андерсон?
Пауза. Я слышала, как он дышит.
– Вы Елена?
– Да.
Еще одна пауза, более долгая. Где-то на заднем фоне играла тихая музыка – что-то джазовое, меланхоличное.
– Честно говоря, – сказал он наконец, – я не был уверен, что вы позвоните.
– А я не была уверена, что наберу номер.
Он негромко рассмеялся, и в этом смехе было что-то горькое.
– Знаете, за всю свою жизнь я получал множество странных звонков. Телемаркетинг, мошенники, люди, которые набрали неправильный номер. Но уведомление о том, что через три дня я умру, а до этого встречу любовь всей жизни Это новый уровень.
– Вы поверили им сразу?
– А вы?
Хороший вопрос. Поверила ли я? Или просто отчаянно хотела поверить?
– Я не знаю, – честно ответила я. – Возможно, я просто достаточно одинока, чтобы заплатить две с половиной тысячи долларов за призрачный шанс на счастье.
– Две с половиной? – удивился он. – С меня взяли пять тысяч.
– Серьезно?
– Наверное, мужчины готовы платить больше за романтику. Или у них просто завышенное эго.
Несмотря на абсурдность ситуации, я улыбнулась. В его голосе была теплота, которая немного расслабила меня.
– Николас, а вы вы действительно программист?
– Ведущий разработчик в QuantumSoft. Работаю над алгоритмами машинного обучения для финансовых рынков. – Он помолчал. – Ирония судьбы, правда? Всю жизнь создаю алгоритмы, а теперь сам стал их объектом.
– И что вы думаете об их точности?
– С технической точки зрения? Впечатляюще. Они знали о моей работе, моих предпочтениях в еде, даже о том, что я читаю перед сном. А недавно начал принимать препараты от повышенного давления – об этом знали только я и мой врач.
– А с личной точки зрения?
Длинная пауза.
– Елена, можно странный вопрос?
– После всего, что произошло сегодня, любой вопрос покажется нормальным.
– Вы верите в судьбу?
Я подошла к окну. Дождь закончился, и теперь Манхэттен сверкал миллионами огней, отражавшихся в лужах на асфальте.
– Раньше не верила. Думала, что мы сами создаем свою жизнь. Что каждое решение, каждый выбор – результат нашей свободной воли.
– А теперь?
– А теперь не знаю. Что, если свободная воля – это иллюзия? Что, если все наши решения предопределены нашей генетикой, воспитанием, опытом? Что, если мы просто биологические машины, следующие сложным, но предсказуемым программам?
– Звучит пугающе.
– Или утешительно. Если все предопределено, значит, мы не виноваты в своих ошибках.
– И не можем гордиться своими достижениями.
Он был прав. И это заставило меня задуматься.
– Николас, а что вы чувствовали, когда получили уведомление?
– Сначала – шок. Потом – любопытство. А когда до меня дошло, что речь идет о моей смерти – Он вздохнул. – Странно, но я почувствовал облегчение.
– Облегчение?
– Понимаете, всю жизнь я был осторожным. Планировал каждый шаг, откладывал деньги на пенсию, регулярно проходил медосмотры. И вдруг оказалось, что все эти предосторожности бессмысленны. Через три дня меня не станет, и ничего нельзя изменить.
В его голосе не было паники или отчаяния. Только странное спокойствие человека, который перестал бороться с неизбежным.
– А потом, – продолжил он, – я подумал о вас. О женщине, которая станет моей последней любовью. И понял, что хочу встретиться. Не потому, что верю в алгоритмы, а потому, что – Он замолчал.
– Потому что?
– Потому что хочу, чтобы эти три дня что-то значили.
Мое сердце забилось быстрее. В его словах была такая искренность, что я почувствовала: он не играет. Он действительно готов принять свою судьбу и провести последние дни жизни с незнакомой женщиной только потому, что компьютер сказал им, что они созданы друг для друга.
– Николас, а что, если мы встретимся и не почувствуем ничего? Что, если алгоритм ошибся?
– Тогда я проведу три дня в приятной компании умной женщины. Худший способ умереть – в одиночестве.
– А что, если почувствуем?
– Тогда я проведу три дня в компании женщины, которую буду любить. Лучший способ умереть – счастливым.
Его логика была безупречной и ужасающей одновременно.
– Где вы хотите встретиться? – услышала я собственный голос как будто со стороны.
– Не знаю. А где встречаются люди, которых познакомил искусственный интеллект? В киберкафе? В Google офисе?
Я невольно рассмеялась.
– Может быть, начнем с чего-то простого? Кофе?
– Завтра утром?
– А почему не сейчас?
Пауза.
– Елена, сейчас половина первого ночи.
– И что? У нас есть только семьдесят часов. Каждая минута на счету.
– Вы серьезно?
– Абсолютно. Знаете кафе "Blue Note" на Макдугал-стрит? Они работают круглосуточно.
– Знаю. Но.
– Николас, если вы действительно хотите, чтобы эти дни что-то значили, давайте не будем их тратить на колебания.
Долгая пауза. Я слышала, как он ходит по комнате – скрип паркета, шорох одежды.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Через полчаса?
– Через полчаса.
– А как я вас узнаю?
– А как вы меня представляете?
– Честно? Высокая блондинка с голубыми глазами и идеальной фигурой. Типичная американская красавица из рекламы.
– Тогда ищите невысокую шатенку с зелеными глазами и лишними пятью килограммами.
– А я?
– Вы? – Я закрыла глаза, пытаясь представить его. – Высокий брюнет с умными карими глазами и легкой небритостью. В очках. Немного застенчивый, но с хорошим чувством юмора.
– Поразительно точно, за исключением цвета глаз. Они серые.
– Тогда до встречи, Николас Андерсон с серыми глазами.
– До встречи, Елена Каменская с зелеными.
Я повесила трубку и осталась стоять в тишине своей квартиры. За окном город жил своей ночной жизнью – мигали неоновые вывески, ехали редкие машины, где-то в соседнем доме кто-то играл на пианино.
А я собиралась встретиться с мужчиной, который через три дня умрет.
Мужчиной, которого, согласно алгоритмам, я полюблю сильнее всех на свете.
Я прошла в спальню и остановилась перед зеркалом. Обычное лицо. Ничего особенного. Несколько морщинок у глаз, которые появились после развода. Волосы, которые нужно было покрасить еще месяц назад. Фигура, которая была бы идеальной лет в двадцать пять.
Что во мне увидел алгоритм? Что заставило его выбрать именно меня из миллионов женщин в городе?
А главное – что он увидел в Николасе?
Я быстро переоделась, накрасилась и вышла из дома. На улице было свежо и влажно после дождя. Воздух пах осенью и отдаленным запахом кофе из круглосуточных кафе.
По дороге в метро я думала о том, как странно устроена жизнь. Еще час назад я была одинокой разведенной женщиной, которая читала рабочие документы и пила остывший кофе. А теперь шла на свидание с мужчиной, которого никогда не видела, но который, возможно, станет самой важной встречей в моей жизни.
И у нас есть только три дня.
В метро я встретила взгляд молодой пары, которая сидела напротив, держась за руки. Они смотрели друг на друга так, словно вокруг не существовало ничего, кроме них двоих. В их глазах была та искренность и открытость, которой мне так не хватало в браке с Марком.
А что, если через несколько часов я буду смотреть на Николаса точно так же?
Поезд остановился на моей станции. Я вышла и пошла по знакомым улицам Гринвич-Виллидж. Здесь жизнь не замирала никогда – даже в такой поздний час на улицах были люди, горели огни в окнах, работали бары и кафе.
"Blue Note" находился в подвале старого здания. Я спустилась по узкой лестнице и толкнула тяжелую дверь.
Внутри было тепло и уютно. Играла тихая музыка, пахло кофе и выпечкой. За столиками сидели ночные жители города – студенты с ноутбуками, художники, работники ночных смен, влюбленные пары.
И в дальнем углу, спиной к двери, сидел мужчина с темными волосами.
Он был один.
Мое сердце забилось быстрее.
*69 часов 23 минуты.*.
Я сделала глубокий вдох и пошла к его столику.
Он обернулся, когда услышал мои шаги.
Серые глаза. Именно такие, как он описывал по телефону – умные, немного усталые, с искорками любопытства. Темные волосы были слегка взъерошены, словно он много раз проводил по ним рукой. Черная рубашка, джинсы, никаких очков, вопреки моему предположению. И да, легкая небритость, которая делала его лицо мужественнее.
Он был красивым. Не идеально красивым, как модель с обложки, а по-человечески привлекательным. В его чертах была та неправильность, которая делает лицо запоминающимся.
– Елена? – Он встал, протягивая руку.
– Николас.
Его рукопожатие было крепким и теплым. Наши взгляды встретились на мгновение дольше, чем требовалось для вежливости.
– Вы совсем не похожи на то, как я вас представлял, – сказал он, помогая мне снять пальто.
– В хорошем смысле или в плохом?
– В неожиданном. Вы настоящая.
– А вы ожидали голограмму?
Он рассмеялся – тот же теплый смех, что слышала по телефону.
– Не знаю, чего ожидал. Весь этот алгоритм, предсказания Казалось, что встречу какую-то идеальную версию женщины, созданную специально для меня.
– А вместо этого получили обычную тридцатипятилетнюю разведенку с кучей комплексов.
– Получил женщину, которая согласилась встретиться с незнакомцем посреди ночи только потому, что компьютер сказал им, что они подходят друг другу. Это делает вас далеко не обычной.
Мы сели за столик. Официантка – худая девушка с татуировками и фиолетовыми волосами – подошла принять заказ.
– Двойной эспрессо, – сказала я.
– Американо, – добавил Николас. – И кусок чизкейка, пожалуйста.
– Сладкоежка? – спросила я, когда официантка ушла.
– Если у меня есть только три дня жизни, я не буду считать калории.
Его тон был легким, почти шутливым, но в глазах мелькнула тень. Впервые за весь вечер я увидела в нем страх.
– Николас, а вы действительно верите в то, что умрете?
Он задумался, медленно поворачивая в руках сахарницу.
– Знаете, я всю жизнь работаю с данными. И данные не лгут. Destiny.ai проанализировали мою медицинскую карту, генетические тесты, которые я сдавал для страховки, показатели кардиомонитора, который ношу во время пробежек. Если их алгоритм говорит, что у меня проблемы с сердцем, то они, вероятно, есть.
– Но вы же можете пройти обследование. Начать лечение.
– Могу. И, возможно, это продлит мне жизнь на несколько месяцев или даже лет. – Он посмотрел на меня. – Но изменит ли это что-то кардинально? Или я просто буду жить в постоянном страхе, считая дни до следующего приступа?
Принесли кофе. Я обхватила чашку ладонями, наслаждаясь теплом.
– А что, если алгоритм ошибся насчет нас? – спросила я. – Что, если мы просто два человека, которые заплатили большие деньги за то, чтобы встретиться в кафе посреди ночи?
– Тогда это будет самым дорогим кофе в моей жизни, – улыбнулся он.
– Семь с половиной тысяч долларов за две чашки. Неплохо для подвального кафе.
– Но пока что это того стоит.
Что-то в том, как он это сказал, заставило мое сердце пропустить удар.
– Почему?
– Потому что за последние полчаса я узнал о вас больше, чем за годы знакомств через приложения. Вы готовы рисковать. Вы не боитесь говорить то, что думаете. И у вас потрясающие глаза.
Я почувствовала, как краснею.
– Николас.
– Простите. Слишком прямолинейно?
– Слишком быстро.
– У нас нет времени на медленно.
Он был прав. И это пугало больше всего. В обычных отношениях у людей есть месяцы, чтобы узнать друг друга. Чтобы понять, совместимы ли они. Чтобы влюбиться постепенно, осторожно, с правом на ошибку.
А у нас было меньше трех дней.
– Расскажите мне о себе, – сказала я. – О настоящем Николасе, а не о том, что знает алгоритм.
– Что вы хотите знать?
– Все. Детство, семью, мечты, страхи. Любимые книги, нелюбимую еду, самые счастливые и самые грустные моменты жизни.
Он отпил кофе, собираясь с мыслями.
– Родился в Бостоне. Единственный ребенок в семье. Отец – профессор математики в MIT, мать – пианистка. Классическая интеллигентная семья, где за ужином обсуждали теорему Ферма и споры о интерпретации Шопена.
– Звучит идиллически.
– Было очень одиноко. Родители любили меня, но они жили в своих мирах – мир формул и мир музыки. А я был где-то посередине, пытаясь найти свое место.
– И нашли?
– В программировании. Обнаружил, что могу создавать собственные миры из кода. Контролировать их, изменять, совершенствовать. В отличие от реального мира, где все так непредсказуемо.
Он замолчал, глядя в чашку.
– А потом понял, что реальный мир тоже предсказуем. Просто нужны достаточно мощные алгоритмы.
– И вы их создаете?
– Пытаюсь. Работаю над системой, которая может предсказывать поведение финансовых рынков на основе анализа социальных сетей, новостных сводок, даже погодных условий. В теории, если собрать достаточно данных, можно предсказать все.
– Даже любовь?
– По-видимому, да.
Мы посмотрели друг на друга. В его глазах было что-то, что заставило мое дыхание участиться.
– А теперь ваша очередь, – сказал он. – Расскажите о себе.
– Нечего особенного рассказывать. Обычная жизнь обычной женщины.
– Елена, женщины, которые идут на свидания в час ночи с незнакомцами, не бывают обычными.
Он был прав. Я никогда не делала ничего подобного. Даже в юности была осторожной, предсказуемой.
– Родилась в Санкт-Петербурге, – начала я. – Переехала в Америку в девятнадцать лет по программе обмена студентами. Изучала архитектуру в Columia. Встретила Марка на третьем курсе. Он был американцем из хорошей семьи, и мне казалось, что выйдя за него замуж, я наконец-то обрету стабильность.
– Но не обрели?
– Обрела. Восемь лет стабильной, скучной, предсказуемой жизни. Мы планировали детей, покупали страховки, откладывали деньги на дом в пригороде. И в один прекрасный день поняли, что стали чужими людьми, живущими под одной крышей.
– Что стало последней каплей?
Я задумалась. Этот вопрос задавали многие – Сара, мама, даже семейный психолог, к которому мы ходили перед разводом. И я никогда не могла дать четкого ответа.
– Однажды утром, – сказала я медленно, – я проснулась и посмотрела на спящего рядом Марка. И поняла, что не чувствую ничего. Ни любви, ни ненависти, ни раздражения. Просто пустоту. Как будто рядом лежал незнакомый человек.
– И вы попросили о разводе?
– Нет. Я еще полгода пыталась вернуть чувства. Ходила к психологу, читала книги о том, как спасти брак, даже предлагала съездить в романтическое путешествие. Но нельзя оживить то, что умерло.
– А Марк?
– Марк чувствовал то же самое. Просто не хотел это признавать.
Николас кивнул.
– Знаю это ощущение. У меня была девушка в колледже – Сара. Мы встречались три года, даже говорили о свадьбе. Но постепенно наши разговоры сводились к обсуждению учебы и планов на выходные. А потом и вовсе замолкали. Мы просто сидели рядом, каждый в своем телефоне, как два одиноких человека, которым случайно пришлось делить пространство.
– Что случилось?
– Она встретила кого-то другого. И знаете что? Я почувствовал облегчение. Не боль, не ревность. Облегчение от того, что не придется больше притворяться счастливым.
Мы замолчали. В кафе играла тихая музыка – что-то меланхоличное и красивое. За соседним столиком парень с ноутбуком работал над каким-то проектом, периодически потягивая кофе. У окна читала книгу женщина средних лет.
– Николас, – сказала я тихо, – а что, если мы повторим ту же ошибку? Что, если алгоритм свел нас только для того, чтобы мы еще раз убедились, что настоящей любви не существует?
– А что, если существует?
О проекте
О подписке
Другие проекты