В записной книжке я отыскал телефон Юлии Любимовой, того самого научного сотрудника клиники в Лос-Анджелесе, которую так горячо рекомендовала мне мама Насти Хабенской, и набрал номер.
– Не делайте этого. Это исследование погубит ее.
– Что?
– Препарат, который вам предлагают, известен с восьмидесятых годов прошлого века. Это не революция. За ним нет будущего. И тем более с ним нет будущего у Жанны.
– Все знакомые нам врачи утверждают, что это единственный и последний шанс на выздоровление…
– Ложь. Вам следует прилететь в Лос-Анджелес. Если кто-то и может помочь вам, так это мы.
