Происки Аида

— Нет! — нервно протянул Аид, взволновано расхаживая по залу. Отдыхающая на ложе Персефона молча наблюдала, медленно проворачивая кольцо на безымянном пальце левой руки из кварца. — Я не могу поверить, что какой-то иномирец пытается мне показывать свою силу. Ведь это моя земля и мои владения! Здесь мой закон и мои правила! — Он поднял руки к темному потолку и застыл, ожидая ответа. Но, не получив его, направился к жене. — Или не так?

— Мне не ясно, что послужило причиной столь внезапной перемены в твоем настроении! — Персефона нежно коснулась плеча Аида, который сел на край. Он нахмурился и метнул на нее пронзительный взгляд. Сбросив ее руку, он резко поднялся на ноги.

— Это… это… это создание пришло ко мне и потребовало вернуть души его народа, утянутые сюда Эмпусом! И ведь ему хватило наглости явиться сюда с гордо поднятой головой! Будто бы я его гость! И знаешь что? Я отдал! — он пожал плечами и тряхнул головой. — Я просто взял и вернул их!

— Ничего страшного же не произошло, верно? — ответила она, рассматривая свое кольцо. — Одной больше, одной меньше! О ком ты говоришь?

— О Велесе… Об этом странном, мерзком, ничего не смыслящем в жизни создании! Явился с требованиями: «Отдай! Мое!». И я отдал! Даже не понятно, сам я этого захотел или внушил кто. — воскликнул Аид, вдумчиво подперев подбородок рукой.

— Пф! Нашел о чем беспокоится! — тут же возразила Персефона, встав с ложе и обняв владыку со спины, за плечи. — Не велика потеря! Как я уже говорила: одним больше — одним меньше! Ведь это не изменит положения твоих дел!

— Никто не смеет являться сюда и что-то требовать! — голос громом заполнил все коридоры.

— А как он здесь оказался?

— Не здесь! Мы встретились на границе, у разлома, по его инициативе! — ответил Аид, закрыв глаза и помассировав переносицу. А потом раскрыл длань и замер, будто забыл, о чем хотел сказать. — Пх, инициатива! Вот же слово-то подобрал!

— Тем более, я не понимаю, почему ты так злишься! Ведь это, по сути, не твоя земля и не его… И каждый из них говорил о своем, верно? — Аид нахмурился, осознав, что слишком себя накручивает. — Вот, — довольно сказала Персефона, поняв, что он все осознал. — Это, как ты выразился, создание не стоит и капли твоего внимания! В отличие от меня! — Персефона взяла Аида за руку и потянула за собой на ложе. Аид сначала последовал за ней, но потом вырвал свою руку и снова погрузился в свои устные размышления.

— То есть нужно оставить все как есть, без внимания столь нахальное поведение, которое оскорбляет меня! Меня - владыку подземного царства! Да я братьям не позволяю общаться со мной в таком тоне. А тут…

— И результат этого непозволения нам всем известен! — не сдержалась она. Аид выдохнул через плотно сжатые губы.

— Ну вот, — в голосе Аида появилось уныние, — даже супруга смеется надо мной! Оставить все так и не проучить его – не в моем духе!

— А как это сделать, если он не явится сюда показать свою силу, да и ты в его мире не имеешь никакой власти. Его же нет у нас! А как наказать то, чего не существует? Как ты собираешься это сделать?

— А почему я должен это делать? — с сомнением протянул он. Внезапно его голос изменился, и он громко воскликнул: «Кузнецы!» Этот крик разнесся по всему залу, проникая в самые укромные уголки и исчезая в тени. Спустя мгновение в зале появились странные существа, похожие на пушистых пауков с восемью лапами. Их изуродованные лица, с зашитыми глазницами, испускали едкий дым. — Создайте мне бесов для славянского мира! — приказал он. — Таких, чтобы их можно было увидеть только ночью и могли передвигаться незаметно днем. Чтобы не поддавались бы ни заговорам, ни колдовству! Они должны изводить и путать разум людей! Они должны без труда проникать в славянский мир и наводить страх на всех его обитателей! Нет, на каждого из всех!

Тени издали противный рокот и растворились в стенах.

— Твоя задумка мне не ясна, Аид! — растеряно сказала Персефона. Она догадалась о планах Аида и не скрывала своего волнения.

— Если я не могу никак повлиять на Велеса здесь, то смогу повлиять на него на его же земле! Славяне – народ стойкий и практически невосприимчив к внешней угрозе, но очень слаб изнутри! И слабость их - страх! А когда они отвернутся от него и преклонят колено в честь имени моего, тогда…

— Но у них, кажется, есть свой…

— А я сказал — мне! — перебил Персефону Аид и вспыхнул голубым пламенем. Теплая волна серого облака чуть не сбила Персефону с ног. — И тогда мир, который создавался не один год… когда они отвернутся от Велеса и других богов… в момент, когда они станут слабее… Приду я! — Аид поднял руку и, расправив длань, создал из дыма небольшую сценку, где он уничтожает Велеса мечом, а после сжимает резко длань, и образ Велеса успевает издать едва слышный крик боли. — Сегодня немного повеселимся! Оживим то, что давно иссохло. Посмотрим, как его народ отреагирует на мою, маленькую, — он посмотрел между большим и указательным пальцем в небольшую образовавшуюся щель на густую темноту зала и широко улыбнулся, — шалость.

Аид громко задышал. Его обезумевший взгляд в пустоту еще больше испугал Персефону. Она слегка попятилась и чуть не уронила со стола всю посуду и стальной поднос с виноградом. Аид дрогнул и резко развернулся.

— Славяне будут поклоняться мне! Я покорю каждого! Ха! Приведите мне Тиресия25^[8]! — закричал он и уже через пару мгновений перед ним стояла душа старца облаченная рубище26^[9]. Его глаза скрывала старая, грязная повязка. В руках он держал ветхий, подгнивший посох. — Скажи мне, пророк, я оставил тебе память и мудрость. Я дал тебе возможность жить в обмен на служение. Смогу ли я покорить народ Велеса?

Душа медленно подняла голову и прислушалась, словно не понимала, откуда идет звук.

— Приветствую тебя, господин! Я предан тебе за дары, но такого ли продолжения я хотел? Ничего не могу сказать ни про славян, ни про богов. Ваши деяния мне не подвластны. К тому же я творение этой земли и что творится за их пределами… раз уж и тебе, мой господин, сокрыты тайны иноземные, то я здесь и подавно не смогу помочь.

— Мда! Хреновый из тебя пророк! — заключил Аид.

— Господин, я могу лишь сказать, что братские узы порвав единожды, будет тяжело восстановить. А мудрее окажется тот, кто первый пойдет на прощение. А мудрым тот, кто принесет себя в жертву!

— Из сказанного тобой я ничего не понял. Растолкуй свои слова!

— Я могу лишь повторить! — пожал плечами Тиресий.

— Как это – «принесет себя в жертву»? Кто из нас жертва? Кто кого простит?

— Извини, господин! На этот вопрос я не смогу дать ответа! Ты велик и мудр, и сам растолкуешь мои слова так, как следует!

— Отпусти его! — перебила их Персефона. — Тиресий сказал достаточно! Не мучай душу упокоенного!

— Значит, я оставил ему память и мудрость, в надежде, что он будет служить мне верой и правдой. И я хочу…

— Я хочу видеть мужа живым и здоровым, а не это! — перебила она Аида. Эти слова тронули его до глубины души. На лице появилась широкая улыбка. — Ступай, Тиресий... А ты... так уверен в своей победе, что это даже удивительно. Не можешь справиться с двумя братьями, а уже замахнулся на весь славянский пантеон.

— Здесь только я могу отдавать волю! Здесь только мое слово имеет силу! А братья…

— Замолчи уже! Сейчас тебе нужен отдых! Отпусти страдальца на свое место! Иди сюда и растай в объятиях своей жены! — Персефона умело перебила Аида и поманила пальцем к себе.

Аид махнул Тиресию рукой, чтобы тот удалился, а сам повиновался желанию супруги. Тиресий медленно поклонился и растворился во мраке.