Происки Аида

– Нет! – кричал Аид, взволновано расхаживая по залу. Отдыхающая на ложне Персефона молча наблюдала, медленно проворачивая кольцо на безымянном пальце левой руки из кварца. – Я не могу поверить, что какой-то иномирец пытается мне показывать свою силу. Ведь это моя земля и мои владения! – он вскинул руки к верху и замер, ожидая ответа. Так и не дождавшись его, он подошел к супруге. – Или не так?

– Мне не ясно, что послужило причиной столь внезапной перемены в твоём настроении! – сказала Персефона, погладив по плечу севшего на край Аида. Он нахмурился, и бросил на нее острый взгляд. Сбросил ее руку с плеча и вновь вскочил на ноги.

– Это… это… это создание пришло ко мне и потребовало вернуть души его народа, утянутые сюда Эмпусом! И знаешь что? Я отдал! – он пожал плечами и тряхнул головой. – Я просто взял и вернул их!

– Ничего страшного же не произошло, верно? – ответила она, рассматривая свое кольцо. – Одной больше, одной меньше! О ком ты говоришь?

– О Велесе… Но там не одна душа! – воскликнул Аид.

– Пф, – выдохнула она. – Нашел о чем беспокоится! – тут же возразила Персефона, встав с ложни и обняв владыку со спины, за плечи. – Не велика потеря! Как я уже говорила: одним больше – одним меньше!

– Да меня больше волнует его отношение ко мне! Будто я… младенец, что ли… тупое создание, не понимающее своего предназначения! – голос громом заполнил все коридоры.

– А как он здесь оказался?

– Не здесь! Мы встретились на границе, у разлома, по его инициативе! – ответил Аид, закрыв глаза и помассировав переносицу. А потом раскрыл длань и замер, будто забыл, о чем хотел сказать.

–Тем более не понимаю причину твоего гнева! Ведь это, по сути не твоя земля… и не его… И каждый вел разговор по свою сторону, верно? – Аид приподнял брови поняв, что он действительно слишком много накручивает. – Вот, – довольно протянула Персефона, смекнув, что он все понял. – Это, как ты говоришь – создание не стоит и грамма твоего внимания! В отличии от меня! – Персефона взяла Аида за руку и потянула за собой на ложню. Аид сначала поддался, а потом выдернул свою руку и вновь продолжил свои устные размышления.

– То есть нужно оставить без внимания столь нахальное оскорбление? Я братьям не позволяю общаться со мной в таком тоне. А тут…

– И результат этого нам всем известен! – не сдержалась она. Аид выдохнул через плотно сжатые губы.

– Ну вот, даже супруга смеется надо мной! Оставить все так и не проучить его – не в моем духе!

– А как его наказать? Он не настолько глуп, чтобы пройти сюда! А в его владениях ты бессилен! И как ты тогда его накажешь?

– А почему я должен это делать? – протянул он. – Кузнецы! – закричал он. Голос проник во все разломы и растаял в самых темных уголках зала. Через пару мгновений явились и теневые создания, напоминающие пушистых восьмилапых пауков. – Создайте мне бесов по миру славян! Да таких, что видно будет только в ночи, но неподвластны для заговоров и колдовству! Кто сможет изводить и путать разум! Кто сможет без проблем пробраться в мир славян и навести страха на всех! Нет! На каждого из всех!

Тени издали противный рокот и растворились в стенах.

– Твоя задумка мне не ясна, Аид! – растеряно сказала Персефона. Она догадалась о планах Аида и не скрывала своего волнения.

– Если я не могу никак повлиять на Велеса здесь, то смогу повлиять на него на его же земле! Славяне – народ стойкий и практически невосприимчив к внешней угрозе, но очень слаб изнутри! И слабость их, их же страх! А когда они отвернуться от него и преклонят колено в честь имени моего, тогда…

– Но у них, кажется, есть свой…

– А я сказал – мне! – перебил Персефону Аид и вспыхнул голубым пламенем. Теплая волна воздуха чуть не сбила Персефону с ног. – И тогда мир, который создавался не один год… когда они отвернутся от Велеса и других богов… в момент, когда они станут слабее… Приду я! – Аид поднял руку и расправив длань, создав из дыма небольшую сценку, где он уничтожает Велеса мечом, а после сжимает резко длань и образ Велеса успевает издать едва слышный крик боли. – Сегодня повеселимся! Оживим то, что давно иссохло. Посмотрим, как его народ отреагирует на мою шалость.

Аид громко задышал. Его обезумевший взгляд в пустоту еще больше испугал Персефону. Она слегка попятилась и чуть не уронила со стола всю посуду и стальной поднос с виноградом. Аид дрогнул и резко развернулся.

– Славяне будут поклоняться мне! Я покорю каждого! Ха! Приведите мне Тиресия25^[8]! – закричал он и уже через пару мгновений перед ним стояла душа старца облаченная рубище26^[9]. Его глаза были закрыты старой, грязной повязкой. В руках ветхий и достаточно подгнивший посох. – Скажи мне, пророк, я оставил тебе память и мудрость. Я дал тебе возможность жить в обмен на служение. Смогу ли я покорить народ Велеса?

Душа медленно подняла голову и прислушалась, словно не понимала, откуда идет звук.

– Приветствую тебя, господин! Я предан тебе за дары, но такого ли продолжения я хотел? Ничего не могу сказать ни про славян, ни про богов. Ваши деяния мне не подвластны. К тому же я творение этой земли и что творится за их пределами… раз уж тебе, мой господин, сокрыты тайны иноземные, то я здесь и подавно не смогу ничем помочь.

– Мда! Хреновый из тебя пророк! – заключил Аид.

– Господин, я могу лишь сказать, что братские узы порвав единожды, будет тяжело восстановить. А мудрее окажется тот, кто первый пойдет на прощение. А мудрым будет тот, кто принесет себя в жертву!

– Мне не ясны твои слова! Растолкуй!

– Я могу лишь повторить! – пожал плечами Тиресий.

– Как это – «принеся себя в жертву»? Кто из нас жертва? Кто кого простит?

– Извини, господин! На этот вопрос я не смогу дать ответа! Ты велик и мудр, и сам растолкуешь мои слова!

– Отпусти старца! – перебила их Персефона. – Тиресий сказал достаточно! Не мучай душу упокоенного!

– Значит, я оставил ему память и мудрость, в надежде, что он будет служить мне верой и правдой. И я хочу…

– А я хочу видеть мужа в здравии! А не вот это все! – перебила она Аида. Эти слова, подобно нектару, растопили сердце Аида. На лице появилась широкая улыбка. – Ступай Тиресий… К тому же ты настолько уверен в своей победе, я прям не могу. Тут справиться с двумя братьями не можешь, а замахнулся на целый мир славянского пантеона. К тому же, насколько гласит легенда, они создали нас по своему подобию. А Велес…

– Здесь только я могу отдавать волю! Здесь только мое слово имеет силу! А братья…

– Сейчас тебе нужен отдых! Отпусти страдальца на свое место! Иди сюда и растай в объятиях своей жены! – Персефона умело перебила Аида и поманила пальцем к себе.

Аид махнул Тиресию рукой, чтобы тот удалился, а сам повиновался желанию супруги. Тиресий медленно поклонился и растворился во мраке.

– Покошмарим немного смертных! Оживим то, что давно иссякло.

Назревает бунт (первые звоночки)

Зёма проснулся от толчка в ногу. Открыв глаза, увидел корову, которая пыталась откинуть ее мордой, дабы дотянуться до травы.

Вскочив на ноги, обратил внимание на выжженные руны. Провел по ним перстами и о чем-то на мгновение задумался. Огляделся. Деревня была пуста. Поодаль послышался гомон.

Пересчитав коров в стаде, убедился, что все на месте, и пошел на звук.

Остановился у дома старейшины. Дверь была открыта. Сделав несколько шагов к ней, осторожно заглянул внутрь. Никого. Еще раз огляделся и кинул взор на дуб.

– Показалось что ли? – неуверенно пробубнил он, протерев лицо рукой. Еще раз глянул в распахнутую дверь и сделал пару шагов назад, зачем-то посмотрев на крышу.

Гомон усилился. Выбежав за дом, уперся в край толпы, собравшейся недалеко от кузницы, в центре которой что-то возбужденно обсуждали.

Голоса говорили тихо и неразборчиво, лишь изредка что-то вскрикивая. Тогда народ подхватывал возглас и слегка пятился назад.

Нырнув в толпу, словно в воду, Зёма быстро пробрался ближе к событиям.

– А я говорю, это… был… черт! – кричал кузнец, подставив указательные перста к голове, имитируя рога, выпучив глаза, он почему-то замычал, как корова. Толпа рассмеялась.

– Да то ж собака чья! – отвечал ему кто-то.

– Да ты погляди внимательно – черт, говорю! – кузнец вытянул вилы с черным мохнатым зверьком: длинные, острые уши; глаза, размером с горошек, прикрыты; нос пятачком; маленькие рожки; кожа бронзового оттенка.

– Так у черта копыта, а тут ноги… человечьи! Брешешь, брехня окаянная!

– Рожки есть? Шерсть, во какая плотная! Уши! Пятачок! – кузнец приподнял вилы и слегка потряс существо.

– А копыт нет! Кривда! Получается, брехня! И из вас двоих черт, получается, ты! – все не унимался голос. По толпе вновь пробежалась волна смеха.

– Ой! – воскликнул кузнец. – Так, а на перста-то глянь! Перста-то… У нас их пять, а тут всего три! Когтища, как у медведя! Мощные!

– И то верно! – удивился голос. – Только это ничего не решает!

– Да я говорю, черт это! Дубина эдакая! Глаза-то пошире сделай! Вот рожки, пятачок…

– Так откуда он взялся в наших краях?! – поддался человек. Голос прозвучал с легкой тревогой и сомнением.

– Так я его по рассвету огрел, как следует! Отдыхаю, никого не трогаю! Слышу, – кузнец сделал паузу, – снаружи шум какой-то! Выхожу, а с сонья-то и понять не могу! А тут что-то под навесом у печи зашумит, заворчит, похрюкивает, хвостом виляет! Я ему кричу, мол, чего лазишь? А тот кряхтит, словно посмеивается, да не обращает внимания. Я дрыну в руки и что было силы въехал ему… прямо в само темечко. – кузнец издал щелчок губами, слегка ударив себя по голове, и скосил глаза. Народ рассмеялся.

– Так мог и ребенок быть! – возмутился голос.

– Да услышав малейший шум, он бы свинтил по-быстрому. Я бы глаза протереть не успел. К тому же печь всю ночь топилась! Жарко слишком! Да и наши-то все знают, что сюда лазить не по что! А этот, – он дернул вилами, – хвостиком виляет! Дразнится! А я понять ничего не могу.

– Да что ты все заладил, а?! – вновь упрекнул голос.

Зёма внимательно вслушивался в рассказ кузнеца медленно пробираясь ближе. Хоть его речь и не звучала убедительной, все же внимал каждому слову, потому как повидал всякого участвуя в обороне границы миров, будучи стражником.

Единственное, что смущало его, внешний вид черта. Вместо копыт, действительно, были человеческие ступни. Да и шерсть намного длиннее. Мордой больше на молодого бычка похож, а, в общем, и вправду на собаку смахивает.

– Дурак ты, Онфим! – крикнула женщина из толпы. – Дурачишь нас, почем зря! Расходись народ! Глумится он, а мы рты разинули! Тьфу!

– Да я ж правду говорю! – с толикой обиды оправдывался кузнец, приложив длань к груди.

– Ду-би-на! Тьфу! – кто-то выругался из проходящих плюнув кузнецу под ноги. Его примеру последовали другие.

Зёма стоял на месте и внимательно рассматривал то кузнеца, то черта. Ему показалось, что это происходит не по-настоящему, как будто наигранно все. Он ущипнул себя на сгибе локтя. Боль, подобно игле, ушла в ноги.

«Отнюдь!» – пронеслось в голове.

– Зём, – тут же ожил кузнец, – ну ты-то меня поймешь! Ну скажи же, никакая это не псина! Черт!

Зёма прикусил нижнюю губу и слегка прищурился, не сводя взгляда с вил, будто сам сопротивлялся своему предположению.

– А я тебе больше скажу! – начал Зёма и сделал паузу. – Верить одно, видеть другое! И я понимаю, что вроде и похож, но смущает меня, знаешь что?

– Что?!

– Ну не похож он на черта! Вот делай что хочешь, не похож и все! А может…

– Да не уж-то и ты думаешь, что ребенок это? Я бы не стал! Да он же на псину больше походит, в таком случае!

– Ну вот, – улыбнулся Зёма, – и я думаю, что больше на псину какую-то…