Если мне скажут, что ад существует, то я знаю как он выглядит — это школьный кабинет завуча в конце девятого класса, где тебе надо выбрать второй иностранный.
— Французский, — говорит завуч, глядя на меня поверх очков. — Цивилизованно и логично, хорошо для бизнеса.
— Испанский, — продолжает классная руководительница. — Страстно и перспективно, подойдёт для отдыха.
— Латынь, — добавляет учитель истории. — Фундаментальная тренировка для ума.
А я смотрю в потолок и думаю, что все это я уже слышал, весь этот прагматичный, расфасованный по полочкам мир мне слегка поднадоел. Мне хотелось приключений и тут мой взгляд упал на последнюю строчку в списке.
— А что «Russisch»?
В кабинете тишина и даже часы на столе замирают.
— О, нет-нет, — махает руками классная. — Это не для тебя, сложно, другой алфавит, немыслимая логика и загнивающая культура, — она произносит это слово шёпотом как будто признаваясь в чем-то постыдном.
Именно в этот момент во мне просыпается тот самый контрапункт, о котором всегда твердит мой дед и если все так единогласно отговаривают, то значит, в этом точно что-то есть.
— Я выбираю русский, — отвечаю я уверенным голосом.
Так начался мой роман с русским языком и моя безумная любовь к нему. Первая встреча оказалась словно удар током, учебник открылся на странице с алфавитом и я увидел кириллицу, похожую на то, как если бы латинские буквы напились шнапса, переоделись в шубы и начали танцевать. Загадочные угловатые буквы, смесь латиницы и древних рун, показались мне настоящим шифром.
Каждая из них имела свой характер, твёрдый знак «ъ» — это упрямый стражник на пороге, мягкий знак «ь» — это тихое облачко, смягчающее всё вокруг, а «ы» — это загадочный звук, которого нет на свете, кроме как в русском языке. Я выводил их в тетради с упоением первооткрывателя и чувствовал себя Шерлоком Холмсом, который попал в заговор против логики, но был очарован.
Потом пришло время изучения слов и мой прагматичный и структурированный немецкий ум, начал испытывать восторг, граничащий с безумием. Возьмите «счастье», в немецком «Glück», удачливое стечение обстоятельств, что логично, но русское «счастье», оно же «со-частье» и значит быть частью чего-то большего. Это не внешняя удача, а внутреннее состояние принадлежности к миру и чему-то целому, философия в одном слове. Я мог часами размышлять над этим.
Или, природа! Немецкий язык называет вещи точно, но по отдельности, русский же связывает их невидимыми нитями. «Окно» — это «око», глаз дома. Только вдуматься! Ты смотришь в окно, а дом смотрит на мир. «Облако» от слова «обволакивать» и оно не просто висит в небе как немецкое «Wolke», а мягко окутывает небосвод. В русском каждое явление — это не объект, а действие, процесс и живое существо.
А их логика?! Она сводит с ума мою учительницу, но заставляет мой мозг ликовать от восторга. Почему «носить одежду» и «носить ребёнка» это одно и то же слово? Потому что и то, и другое значит нести на себе что-то близкое, важное и часть себя. Это же гениально! Или почему, когда человек уходит, можно сказать буквально «он вышел», нейтрально «он ушёл» или, что «он потерялся»? Не пропал или исчез, а именно потерялся для говорящего. Какая глубина мышления!
Именно так я и полюбил этот язык, не вопреки его сложности, а благодаря ей. Он был для меня не набором грамматических правил, а диким бескрайним лесом, где можно идти по протоптанной тропке, пробираться по лесу, а можно забрести в самую чащу, где слова теряют чёткие границы и начинают жить собственной, странной и прекрасной жизнью. Кайф!
Они говорят мне, что это «загнивающая культура», а я открываю для себя культуру, которая не боится быть живой, парадоксальной и говорить образами, а не формулами. Я узнаю, что «медведь» — это не просто «Bär», а тот, кто ведает, где мёд. Поэзия! Что «пожалуйста» — это искажённое «пожалуй сто рублей», то есть просьба о милости и целая история в слове! Что можно сказать не просто «умереть», а «дать дуба», «сыграть в ящик» или «отбросить копыта». Какая богатая фантазия у народа, который так креативно подходит к концу жизни!
А как вам «не за что» в ответ на «спасибо»? Мы, немцы, говорим «Bitte», что подразумевает «Я к вашим услугам, это было несложно». Не за что благодарить - это такая мелочь в масштабах вселенской пустоты, что не стоит и слов. Гениально и немного грустно, но настоящий взрыв мозга случился, когда мы дошли до бытовых понятий. Мы, люди порядка, называем вещи своими именами, у нас есть «Rücksitz», что значит заднее сиденье, всё ясно и понятно как инструкция к шкафу «Икеа». Я открываю русский словарь и вижу:
— Задница!
Я протираю очки и проверяю, не галлюцинация ли это. Нет! Черным по белому написано: «Задница, разговорное, заднее место и то, что находится сзади». Мой внутренний немец, воспитанный на корректности, тут же ахает, как можно так называть часть автомобиля?! Это же неприлично и смешно, а мой внутренний бунтарь, который и привёл меня в этот класс, заходится от восторга. Идеально! Столько экспрессии! Образность! Это не сухое «Rücksitz», а характер, история! Как будто бы машина оживает и у неё появляется ну, задница, которая может устать в долгой дороге.
С этого момента я всё понял, русский язык — это не про то, чтобы назвать вещь, а про то, чтобы её очеловечить, дать ей душу, характер, а иногда и лёгкий налёт абсурда. Они смотрят на мир не через призму функциональности, а через призму эмоционального восприятия. В русском языке есть место для иронии, грусти, нежности и для «умника» вроде меня, который не боится посмеяться над собой.
Меня продолжали отговаривать, что с русским я карьеры не построю. Да, падежи — это сложно, но было уже поздно, я влюбился в этот странный, певучий, непредсказуемый язык, где у стула есть спинка, у чайника — носик, а у машины — задница. Я продал душу кириллице и не жалел ни секунды, потому что иногда, чтобы стать собой, нужно не искать логику, а сесть в эту самую задницу, завести мотор и поехать в сторону полного, абсолютного и прекрасного безумия.
— Поехали! Или, как говорят русские «Погнали»!
О проекте
О подписке
Другие проекты