Глава 2. Моя безумная любовь к русскому языку

Если мне скажут, что ад существует, то я знаю как он выглядит. Это школьный кабинет завуча в конце девятого класса, где тебе надо выбрать второй иностранный.

– Французский, – сказал завуч, глядя на меня поверх очков. – Цивилизованно и логично. Хорошо для бизнеса.

– Испанский, – продолжила классная руководительница. – Страстно и перспективно. Подойдёт для отдыха.

– Латынь, – процедил учитель истории. – Фундаментальная тренировка для ума.

А я смотрел в потолок и думал, что все это я уже слышал. Что весь этот прагматичный, расфасованный по полочкам мир мне слегка поднадоел. Мне хотелось… приключений. И тут мой взгляд упал на последнюю строчку в списке.

– А что здесь? «Russisch»?

В кабинете повисла тишина. Даже часы на столе остановились.

– О, нет-нет-нет, – замахала руками классная. – Это не для тебя. Сложно. Другой алфавит. Немыслимая логика. Загнивающая культура, – она произнесла это слово шёпотом как будто признаваясь в чем-то постыдном.

Именно в этот момент во мне проснулся тот самый контрапункт, о котором твердил мой дед. Если все так единогласно отговаривают, то значит, там точно что-то есть.

– Я выбираю русский, – сказал я, и в голосе прозвучала незнакомая даже мне самому твёрдость.

Так начался мой роман с русским языком и моя безумная любовь к нему. Первая встреча была словно удар током. Учебник открылся на странице с алфавитом. Кириллица. Это было похоже на то, как если бы латинские буквы напились шнапса, переоделись в шубы и начали танцевать. Эти загадочные угловатые буквы, смесь латиницы и древних рун, казались мне настоящим шифром.

Каждая из них имела свой характер. Твёрдый знак «ъ» – это упрямый стражник на пороге, мягкий знак «ь» – это тихое облачко, смягчающее всё вокруг, а «ы» – это загадочный звук, которого нет на свете, кроме как в русском языке. Я выводил их в тетради с упоением первооткрывателя и чувствовал себя Шерлоком Холмсом, который попал в заговор против логики. Но был очарован.

Потом пришли слова. И вот тут мой немецкий, прагматичный и структурированный ум, начал испытывать восторг, граничащий с безумием. Возьмите «счастье», в немецком «Glück». Удачливое стечение обстоятельств. Логично. Но русское «счастье»! Оно же «со-частье». Быть частью чего-то большего. Это не внешняя удача, а внутреннее состояние принадлежности к миру и чему-то целому. Целая философия в одном слове. Я мог часами размышлять над этой идеей.

Или природа! Немецкий язык называет вещи точно, но по отдельности. Русский же связывает их невидимыми нитями. «Окно» – это «око», глаз дома. Только вдуматься! Ты смотришь в окно, а дом смотрит на мир. «Облако» от слова «обволакивать». Оно не просто висит в небе как немецкое «Wolke», а мягко окутывает небосвод. В русском каждое явление – это не объект, а действие, процесс и живое существо.

А их логика?! Она сводила с ума мою учительницу, но заставляла мой мозг ликовать от восторга. Почему «носить одежду» и «носить ребёнка» это одно и то же слово? Потому что и то, и другое значит нести на себе что-то близкое, важное и часть себя. Это же гениально! Или почему, когда человек уходит, можно сказать буквально «он вышел», нейтрально «он ушёл» или, что «он потерялся». Не пропал, не исчез, а именно потерялся для говорящего. Глубина, какая глубина мышления…

Именно так я и полюбил этот язык. Не вопреки его сложности, а благодаря ей. Он был для меня не набором грамматических правил, а диким бескрайним лесом. Можно идти по протоптанной тропке или пробираться по лесу, а можно забрести в самую чащу, где слова теряют чёткие границы и начинают жить собственной, странной и прекрасной жизнью. Кайф!

Они говорили мне, что это «загнивающая культура», а я открывал для себя культуру, которая не боится быть живой, парадоксальной и говорить образами, а не формулами. Я узнал, что «медведь» – это не просто «Bär», а тот, кто ведает, где мёд. Поэзия! Что «пожалуйста» – это искажённое «пожалуй сто рублей», то есть просьба о милости. Целая история в слове! Что можно сказать не просто «умереть», а «дать дуба», «сыграть в ящик» или «отбросить копыта». Какая богатая фантазия у народа, который так креативно подходит к концу жизни!

А как вам «не за что» в ответ на «спасибо»? Мы, немцы, говорим «Bitte» или «Пожалуйста», что подразумевает «Я к вашим услугам, это было несложно». «Не за что благодарить, это такая мелочь в масштабах вселенской пустоты, что не стоит и слов». Гениально и немного грустно.

Но настоящий взрыв мозга случился, когда мы дошли до бытовых понятий. Мы, люди порядка, называем вещи своими именами. У нас есть «Rücksitz», что значит заднее сиденье. Всё ясно и понятно. Как инструкция к шкафу из «Икеа». И вот я открываю русский словарь и вижу:

– Задница!

Я протёр очки и проверил, не галлюцинация ли это. Нет! Черным по белому написано: «Задница. Разговорное. Заднее место и то, что находится сзади». Мой внутренний немец, воспитанный на корректности, ахнул. Как можно так называть часть автомобиля?! Это же… неприлично! Часть тела! Смешно!

А мой внутренний бунтарь, который и привёл меня в этот класс, зашёлся от восторга. Идеально! Столько экспрессии! Образность! Это не сухое «Rücksitz», а характер! История! Как будто бы машина ожила и у неё появилась… ну, задница. Которая может устать в долгой дороге.

С этого момента я всё понял. Русский язык — это не про то, чтобы назвать вещь. Это про то, чтобы её очеловечить, дать ей душу, характер, а иногда и лёгкий налёт абсурда. Они смотрят на мир не через призму функциональности, а через призму эмоционального восприятия. В русском языке есть место для иронии, грусти, нежности и для «умника» вроде меня, который не боится посмеяться над самой собой.

Меня продолжали отговаривать. Говорили, что с русским карьеры я не построю. Падежи — это жесть, но было уже поздно. Я был влюблён в этот странный, певучий, непредсказуемый язык, где у стула есть спинка, у чайника — носик, а у машины — задница. Я продал душу кириллице и не жалел ни секунды, потому что иногда, чтобы стать собой, нужно не искать логику, а сесть в эту самую задницу, завести мотор и поехать в сторону полного, абсолютного и прекрасного безумия.

— Поехали! Или, как говорят русские… Погнали!

Глава 3. Сразу после школы на пенсию

Прошёл выпускной в школе. Нет, красного диплома я не получил. Не все наши учителя адекватно воспринимали мою креативность. Были и четвёрки и трояки. Теперь нужно было думать что‑то дальше по жизни. Друзья поступали в университеты, дни и ночи просиживая за учебниками, а я искал красивое решение как быстро разбогатеть.

Как‑то я увидел в магазине книгу «На пенсию в тридцать лет». «Почему не в двадцать?» – сразу подумал я. «Зачем ждать до тридцати?» Есть же фондовый рынок, где можно делать деньги быстро. Если понимаешь, как он работает, то это печатный пресс в твоём кармане на всю оставшуюся жизнь. Была только одна маленькая проблемка. Нужен был начальный капитал. Так у меня родился план устроиться внутрь системы, чтобы набраться опыта. Мне нужен был не скучный коммерческий банк, а настоящий инновационный хедж‑фонд, где профи с опытом делают деньги. Много денег.

Моё резюме выпускника школы выглядело как стёб. Там были победы на олимпиадах по математике и экономике, самопальный торговый бот, написанный на Питоне и фейковая диссертация по расчёту ликвидности на рынке, выложенная мной в пятнадцать лет ради прикола на банковском форуме. Я рассылал резюме напрямую на почты партнёров и аналитиков, найденных в соцсетях, с темой письма: «Новый способ как быстро преумножить капитал. Риск‑менеджмент и детали внутри».

Неожиданно мне ответили из «Фэнтом Капитал». Это был не самый крупный хедж-фонд, но вполне серьёзный. Они специализировались на статистическом арбитраже. Встречу назначили на семь утра. Думаете, я пришёл туда в дорогом костюме? Ага, щас! Единственный мой костюм со школьного выпускного валялся нестиранным и не глаженым. Поэтому я пошёл на собеседование в футболке и кедах. Может быть, поэтому меня и взяли? Аха-ха!

Встретил меня мужчина лет сорока с круглыми глазами от моего вида. Он молча протянул мне ноутбук, на экране которого был хаотичный поток котировок.

– Что видишь? – спросил он, не глядя на меня.

– Панику в секторе еврооблигаций второго эшелона, – автоматически выдал я. – Но это шум. Вот здесь корреляция между фьючерсом на нефть и акциями этой транспортной компании расходится. Окно небольшое, может быстро закрыться.

Он впервые взглянул на меня. Взгляд был не одобрительным, а… голодным.

– Стул вон там. Твоя задача состоит в том, чтобы искать аномалии. Не торговать! Понял? Только смотреть и докладывать. Твой бонус будет пять процентов по найденным сетапам. Должность в трудовой… – он усмехнулся. – Младший аналитик данных… в кедах! Если поймал аномалию, то получил премию. Ну а если проглядел, то сразу вылетел «в трубу». Кофе бесплатный, сон по желанию. Иди работай!

И что? Думаете, я сразу стал миллионером? Ага, щас! Если бы! Сидеть и ловить аномалии это та ещё работёнка. Через неделю у меня начались глюки, а через две меня направили к психологу. Фондовый рынок – это не только бабло. Это ещё жёсткая радиация, разъедающая сознание. Тильт. Внутренний триггер. Ядерный реактор человеческой психики в действии. Может быть, в этом и есть суть быстрого преумножения денег? Фишка в том, чтобы самому не стать топливом.

Но это не шизофрения. Она легко лечится. Жесткач начинается, когда через полдня выискивания сетапов начинает плющить так, что всё сливается в мощный поток, выворачивающий всё изнутри. Мозг отключается. Всем начинают править эмоции. Ну а эмоции – штука такая… их нужно либо на ком-то вымещать, либо «сливать баллоны» как делали мои коллеги, бегая в туалет. Ни то ни другое делать я не хотел, поэтому начал искать другие способы как быстро разбогатеть.

Кстати, психологом в компании была молодая расфуфыренная барышня, только что окончившая какую-то кафедру и защитившая диссертацию. Талант у неё конечно был. Заболтать могла любого. Она мне что-то втирала, проводила какие-то там свои тесты, но мне кажется ей самой лечиться надо. После сеансов с ней у меня оставалось ощущение, что мои мозги уже не мои. Я это очень не любил. В общем, начал читать книги, чтобы отвлекаться от этой нудной работы и учиться концентрироваться.

Читал много. Взахлёб. Прочитав добрую сотню книг я понял, что все они замануха, чтобы вытащить из человека деньги и влить их в кровеносную систему экономики через фондовый рынок. А дальше всё сделает человеческий страх вперемешку с жадностью и эйфорией.

Но были и реальные примеры. В них всё сводилось к тяжёлой каждодневной работе и самодисциплине. Только вот когда я спрашивал реальных людей, как они заработали свои капиталы, они рассказывали об инновационных стратегиях и чутье, а потом оказывалось, что у них просто умер богатый родственник и оставил им огромное наследство.

У меня произошло приблизительно так же. Только у меня никто не умирал и богатых родственников у меня тоже не было. Зато, я встретил человека, который светился деньгами. Чем не подарок? Ну, знаете, как светятся в темноте некоторые вещи. И дело тут не в радиации. Или тоже в радиации? В общем, не важно.

Правда в том, что настоящие деньги – это умение быть в нужный момент в нужном месте. И да, нужна лопата, чтобы их грести. Моей лопатой был друг Джейкоб, с которым мы познакомились в хедж-фонде где я работал. Я ему помогал с аналитикой и поиском особо триггерных инвестиционных тем для привлечения аудитории, а он щедро делился со мной баблом.