«Женя, внимание – оп!». И на каждое такое «оп!» Женя брал и припечатывал соперника к ковру, как куклу. Это показатель высочайшего мастерства! Все схватки Станев выигрывал за минуту, максимум – полторы. Несколькими бросками. Напомню, что самбо отличается от дзюдо тем, что бросок на спину в 95% случаев это 4 балла (есть бросок на 12 баллов, но это очень большая редкость). А в дзюдо это была бы чистая победа. Поэтому Евгений просто «набрасывал» противников, как мешки, как кукол, набирая 12 баллов – по щелчку тренера, исполняя приказ. Он был не то что на голову – на 25 голов выше всех, это был спортивный монстр! Естественно, меня уже там заранее «похоронили». Когда мы выходили на схватку, никто не верил в мою победу, но я знал, что буду бороться до конца.

В этой схватке я вышел биться насмерть. Я полностью выложился, отдал все, но схватку проиграл. Если не ошибаюсь, со счетом то ли 6:0, то ли 7:0. Чудес не бывает. Евгений Станев был более достоин победы. Гораздо более достоин, чем я. Потому что он «пахал» с утра до вечера, да и, кроме того, был на год старше. Соответственно, и тренировался он на год больше.

Почему должен был выиграть я? Только потому, что этого хотел? Нет. Так не бывает. К желанию нужно приложить самоотверженный труд.

После этих соревнований я понял еще одну важную вещь: побеждает тот, кто больше сделал для победы, тот, кто больше ее достоин.

Кстати, впоследствии я проиграл и Максиму Пономареву, а Максим – спарринг–партнер В. В. Путина. Но об этом – позже. А тогда, несмотря на проигрыш Станеву, взошла моя звезда. После этой схватки у меня тоже совсем не осталось сил, я просто сел и сидел. И Андрей Анатольевич Шашков не мог ничем меня укорить, потому что я отдал все, как и Ваня Плешаков когда–то. Зато заговорили вокруг: «Вы видели, какой Носов красавец? Он единственный, кто Станеву не проиграл чисто».

Для Станева эта схватка стала ударом, как и для его тренера Калугина. И позже Евгений мне говорил, что тогда–то он меня и приметил. Ведь, действительно, это было достижением – не проиграть Станеву чисто. Тогда–то и зазвучало: «Хм… а в мальчике и впрямь что–то есть, есть талант». Ведь Станев, бывало, на турнирах выходил и в других весовых категориях и всех там «рвал».

Я, конечно, был расстроен. Именно тогда я понял, что мне необходимо тренироваться еще больше – чтобы выиграть у Евгения Станева. Ведь наши дорожки обязательно пересекутся. И все же в глубине души я был доволен. Второе место на чемпионате России!

Я возвращался домой победителем. Я держал стеклянную медаль в руках, ехал в метро и представлял: беру карту России и показываю своим родителям – смотрите, какая большая страна! Какая большая наша Родина, сколько людей в ней живет, и я – второй. Второй в огромной России!

Что дали эти соревнования? Повторюсь: первое – это мой дебютный старт всероссийского уровня, где я впервые участвовал и сразу вошел в тройку призеров. А второе – они показали мой потенциал: я могу бороться и показывать результаты на самом высоком уровне – на первенстве России. Это была первая важная, серьезная медаль в моей жизни.

В конце девятого класса, у нас появился новичок – Абуладзе Джамлет Анатольевич. В моей истории это весьма примечательный герой, человек, присутствие которого в моей книге совершенно обязательно. Это мой друг. Придя к нам в школу, через какое–то время он стал моим конкурентом. Он был по–настоящему талантливым парнем, очень одаренным – победил в чемпионате мира среди молодежи, а в 1998 году выиграл Всемирные юношеские игры. Но об этом чуть позже.

Моя жизнь, несмотря на упорные занятия и успехи в них, не ограничивалась школой. Параллельно я занимался бизнесом. Прямо у нас под боком располагалась ярмарка «Коньково», там мы перепродавали газировку продавцам: кока–колу, пепси–колу… Школьные занятия заканчивались в 15–16 часов, вечерние тренировки были у нас три раза в неделю, и в свободные дни мы зарабатывали деньги. Кстати, и Джамлет иногда принимал в этом участие.

Мы брали несколько бутылок газировки, засовывали их в карманы джинсовых курток, потому что с пакетами нас бы не пустили, ехали на ярмарку

«Коньково», входили, распахивали куртки, показывая бутылки как в фильме «Иван Васильевич меняет профессию». Все на рынке нас уже знали и с готовностью покупали наш товар. Параллельно мы умудрялись там же торговать огнетушителями. В те годы государство распродавали, и мы по глупости и незнанию невольно этому способствовали, покупая по дешевке огнетушители для перепродажи. Ярмарка «Коньково» в это время только начинала работать, и для соблюдения норм пожаробезопасности в каждом павильоне должен был стоять огнетушитель. Вот мы и содействовали этому. Купить у нас, естественно, было дешевле, чем официально установить огнетушители.

Сейчас я, конечно, понимаю, что бизнес не должен строиться на банальном «купи–продай». Но тогда это казалось нормальным, да и, кроме того, все–таки мы честно зарабатывали деньги себе на карманные расходы, не участвуя в криминальных схемах.

В это же время в нашей школе проходил отборочный турнир для тех, кто претендовал на участие в соревнованиях в Японии. Весовая категория была 65 кг, но я–то весил тогда 55 и про себя думал: «У меня же бизнес! Как я могу уехать?!». Но потом все–таки решил поучаствовать – Япония как–никак! «Так и быть – уделю пару часов своего времени». Приехал на турнир, прошел взвешивание. Естественно, не было никаких проблем: 10 кг запаса. Мы участвовали в турнире вместе с Олегом Чернышевичем, в котором вообще было 50 кг и вдвоем вышли в финал. Я ему проиграл с незначительным отставанием по очкам, но организаторы приняли решение везти в Японию нас обоих. Я не мог в это поверить! Но это случилось. Моя первая зарубежная поездка! И сразу – в Японию!

Это был, конечно, какой–то космос! В аэропорту Шереметьево – некошеная трава газонов, хаос, «совок». Прилетаешь в Японию, а там… часы из цветов! Еще и ходят, и точное время показывают! (Сейчас, конечно, такие часы можно увидеть и на Кутузовском проспекте, и это никого не удивляет. Но теперь–то уже 2017 год, а тогда был 1995–й!) В каждом токийском пруду плавали рыбы, для нас это вообще выглядело экзотикой! Единственное, что неприятно поразило, – страшная жара. Стояло лето, и мы будто попали в теплицу! Душно, постоянно потеешь, и не дай бог выпить воды или газировки, становишься мокрым, как мышь.

Зато везде чудеса техники! Двери, например, открываются автоматически. У нас в России дай бог пару подобных дверей и видели. Здесь же – в каждом магазине такие. С нами в поездке участвовал один богатенький парень, сейчас бы его назвали «представителем золотой молодежи»: с модным плеером Walkman, аудиокассетами Sony, шоколадкой Sniсkers и еще баночкой Pepsi для завершения образа. Мой отец месяц должен был бы трудиться, чтобы купить мне такой же плеер, как у него. И вот заходим мы в магазин электроники: Walkman, как у нашего приятеля, лежит доисторическим экспонатом. Здесь все уже давно на дисках и даже больше – на мини–дисках! Именно тогда, в 1995 году я купил MD-плеер, который и спустя почти десять лет брал с собой на Олимпиаду, потому что он был очень удобный, компактный.

Сейчас вы, дорогие читатели, такого себе не представляете. Сейчас есть флешки, и можно слушать музыку в телефоне, а тогда ничего этого не было. Были «кассетники» и «дискмэны».

В целом впечатление от поездки было грандиозным. Мы как будто попали на другую планету. Неудивительно, что мы чувствовали себя очень крутыми парнями! В тот момент разница между Японией и Россией в области технического развития была колоссальной, а сейчас – нет. Два года назад я снова побывал в Токио, и он меня ничем не удивил. Все то же самое есть теперь и в Москве.

В Японию мы приехали на турнир, посвященный 60– или 65-летию Токийского университета. Отборолись там хорошо. И я, и Олег – мы оба заняли третьи места: тогда уже была система, предусматривающая два третьих места. Так что домой мы привезли медали. Моя до сих пор лежит дома – очень красивая, большая, объемная, почти произведение искусства.

А проиграл я следующим образом. Сразу хочу отметить, что до проигрыша я буквально всех там «поубивал», применяя приемы самбо, и люди вообще недоумевали: как такое может быть? Одного японца я придушил ногами, сделав ему «треугольник обратный» – модный нынче удушающий прием (я его еще в 1995 году освоил), и у него от напряжения лопнул сосуд на голове. Он был лысым – и из его лысины пошла кровь. И это весовая категория 65 кг, а я весил 57, а Олег и того меньше – 52.

За выход в финал я боролся уже с реально сильным японцем, который весил все 65. Он сам на этом турнире всех «поубивал», и у меня не получалось с ним совладать. Но тут он как–то так удобно подвернулся, и я сделал ему бросок «ножницы» (это прием самбо, который в дзюдо запрещен). Надо было видеть реакцию публики! Зал замер – никто не понял, как у меня так получилось. Судьи в замешательстве – такую технику они только в старых хрониках видели и тоже не поняли толком, что произошло. Естественно, мне дали «ханцоко маки», то есть снятие со схватки. Я, конечно же, в слезы. Тут же судьи быстро собрали совещание – все–таки я был приезжим, гостем для них, да еще и ребенком. В общем, вернули меня на татами, отменили «ханцоко маки» и дали «кей–коко», что приравнивается к «вазари» – это полпобеды. С этим результатом и закончилась схватка. Я был, конечно, расстроен, но, с другой стороны, понимал, что это – стать третьим в Японии.

Другой забавный случай связан с моим «профессиональным» интересом к огнетушителям. В гостинице, или, точнее сказать, в нашей комнате общежития, мы с моим другом увидели японский огнетушитель и решили посмотреть, как же он устроен. В отличие от наших огнетушителей, которые срабатывают от нажатия и перестают работать, если отпустить рычаг, японский огнетушитель, когда его рычаг отпускаешь, не выключается.

И вот представьте такую картину: мы нажимаем на кнопку «старт», – и он начинает «со всей своей дури» работать! Причем извергает розовый порошок! Быстрее и резвее, чем наши, наверное, раз в пять. Я безуспешно пытаюсь найти кнопку выключения, у меня начинается паника, в глазах друга я вижу то же самое, мы оба думаем: что же делать?! Видим в конце коридора какую–то лестницу, первая мысль: «Господи, выкинуть бы его подальше и убежать!». Несемся с этим извергающимся огнетушителем по коридору. И вот, когда уже подбегаем к этой лестнице, я случайно обнаруживаю на нем какую–то потайную кнопку, нажимаю – и все прекращается. Естественно, мы этот огнетушитель на лестнице оставляем, возвращаемся в коридор – и видим розовую пелену, розовый туман, дым… Начинает орать пожарная сигнализация. Мы бежим, по дороге заскакиваем в туалет умыться, потому что очень щиплет глаза, возвращаемся в свою комнату. Со спокойным видом заходим, там сидит тренер. Он смотрит на нас, переводить взгляд на книгу, которую читал, и вдруг снова вскидывает взгляд, смотрит круглыми глазами и спрашивает: «Что случилось?!» Я отвечаю: «Андрей Анатольевич, да ничего не случилось, все нормально, с чего вы взяли?» И в этот момент вижу, что мы с Русланом полностью розовые, кроме лица и ладошек, которые только что вымыли. Как в мультике про розового слоненка.

Нас охватила паника! Тренер вскакивает, отодвигает нас в сторону, открывает дверь и видит, что там происходит! Тут уже нам пришлось «расколоться» и объяснить, что случилось. Тренер начинает оперативно вытирать нас тряпками, мы меняем одежду и с непринужденным видом садимся читать книги. В этот момент заходит какой–то японец, спрашивает, не в курсе ли мы, что произошло? Мы, конечно, «не в курсе»…

В итоге вся наша русская делегация (кроме нас двоих) и все иностранные оставшиеся полдня занимались тем, что отдраивали все помещение, отмывали от розового порошка, который был везде: на стенах, на полу, на потолке.

Отмечу, что перед поездкой нас жутко напугали тем, что, если, не дай бог, мы что–то натворим или нарушим в Японии, нас больше никогда туда не пустят. И вот, спустя 20 лет, я признаюсь в этом проступке и надеюсь, что он все–таки не будет препятствием для моих дальнейших поездок в Японию.

Так прошло лето.