Маргарита Ивановна остановила машину возле деревянной калитки. Они вышли и направились по тропинке к дому. Это был маленький, обветшалый немецкий особняк из красного кирпича, с двускатной черепичной крышей. Издалека он казался прочным и надежным. Вокруг дома рос небольшой сад, за которым давно не было ухода. В тот весенний день сад выглядел угрюмым – вид пробуждающихся после зимнего сна одичалых зарослей. Левин огляделся по сторонам, посмотрел на деревья, кустарники – все здесь надо приводить в порядок, подлечить и перекопать вокруг стволов, подрезать ветви. Между тем, бряцая связкой ключей, Маргарита Ивановна открыла дверь в прихожую, и они вошли.

Три маленькие комнаты, кухня, туалет с ванной. Всюду невыветриваемый запах сырости и тления. Облезлые половицы старчески поскрипывали и кряхтели, когда по ним, как по клавишам, ступали. По потолкам и углам пыльными мешками висела паутина, сквозь оконные стекла с трудом пробивался белый свет. Голые стены с обшарпанными обоями зеленоватого, как плесень, тона наводили тоскливые чувства.

– Подумайте, Петр Михайлович, сможете ли вы здесь жить? – сказала Маргарита Ивановна. – Впрочем, другого жилья мы все равно предложить не можем.

– Работы будет много, – вздохнул Левин, следуя за ней и осматривая мрачные комнаты. – Но ремонт сделать не сложно.

– Я тоже так думаю, – проговорила Маргарита Ивановна. – Ну, мне пора. Вы можете переночевать здесь, а завтра приходите ко мне и сообщите свое окончательное решение. Договорились?

– Хорошо, – ответил Левин.

Направляясь к двери, Маргарита Ивановна сообщила:

– Чистую постель найдете в шкафу, – и добавила: – Захотите есть – магазин напротив остановки.

– Спасибо, – тихо поблагодарил Левин.

– Да, кстати, – Маргарита Ивановна остановилась в прихожей, – советую купить средство от комаров, иначе не дадут вам спать.

Левин молча кивнул.

Оставшись в дряхлом доме, Левин походил по комнатам, осмотрелся, прошел в спальню, сел на койку и стал рассуждать. Сменить обои, покрасить пол и побелить потолок во всех комнатах – это прежде всего. Мебели на первое время достаточно: стол, стулья, платяной шкаф старый. Потом нужно привести в порядок сад и забор поправить. Тараканов не видно – давно вымерли с голоду. Но вот комары, почуяв нового жильца, оживились, начали слетаться, звенеть над ухом – дождались окаянные.

А за окном весна.

Левин поднялся и подошел к окну. Там среди голых яблонь он увидел серое море, глубокое синее небо. Он открыл окно, и со свежим весенним воздухом и солнечным светом в комнату хлынули звуки. Он прислушался к ним: шорох ветра в деревьях и монотонный гул моря внизу. По земле в саду, стенам и на полу в доме колебались ветвящиеся тени деревьев. Тихая безмятежная обстановка вокруг пришлась Левину по душе.

В ту ночь долго не получалось заснуть. Левин лежал в непривычной тишине и размышлял над своей судьбой. Комары не приставали: действовала купленная в магазине отрава – дымящаяся зеленая спираль. А на другое утро с больной головой (на проклятой койке как ни повернись – спину не выпрямить) он отправился в школу, чтобы сообщить: остаюсь.

В тот же день Левин вернулся в город, чтобы уволиться со склада и организовать переезд в деревню. Вначале он пошел к Ахмету.

– Работать! – воскликнул управляющий, как только увидел грузчика.

– Я с заявлением, – спокойным голосом ответил Левин.

– Каким еще заявлением?

– Я увольняюсь.

– Как смеешь?! Что ты такое придумал?

– Нашел работу по специальности.

– И много обещают платить?

– Мало, – честно признался Левин.

– Тогда иди к мешкам. После обеда еще фуры придут. Разгружать некому! – прокричал Ахмет.

Но Левин молчком положил заявление на стол.

– Так, значит, решил? – Ахмет побежал глазами по бумаге.

– Решил, – ответил Левин.

– Хорошо, мой умный друг, – заговорил управляющий спокойнее. – Я подарю тебе свободу. Иди, неси знания людям, учи их жизни. Чтоб все они были такими умниками, как ты.

Левин поглядел на управляющего хмуро. Ахмет продолжал:

– Но знай, мне это очень неприятно, – он пояснил: – Если все будут образованными, кто же потом станет служить грузчиками, мусорщиками, уборщиками?.. Молчи, я догадываюсь, что ты хочешь ответить. Да, на мой век хватит грузчиков, но я думаю о своих детях. Кто у них будет работать? Руки в дерьме марать никто не хочет.

– Извините, – вполголоса промолвил Левин, – но вы ошибаетесь.

– Молчать! – рявкнул Ахмет. – Ересь – эта ваша наука. Только денег бесконечно требует, как иждивенка. Скоро она совсем стухнет, если раньше не сожгут всех вас и ваши учебники на костре.

– Это вздор, – печально сказал Левин, от негодования его судорожно передернуло, но тут же добавил: – Между прочим, эта ваша торговля иностранными товарами для государства хуже любого паразитизма.

– Поживем, увидим, где тут, на самом деле, правда, – философски отреагировал управляющий. – С вашим альтруизмом сыт не будешь. Деньги – это жизнь, счастье и сытые дети. А наука никому не нужна. Ну да черт с тобой, – бросил он. – Уходи. Сегодня подпишут приказ, чтобы тебя рассчитали. Свои семьдесят процентов получишь вечером. А сейчас – к мешкам.

– Как это семьдесят?! – воскликнул Левин. – Ведь я трудился весь месяц полное время.

– А ты разве не знал? При расчете мы оставляем тридцать процентов в фонд ревизии на покрытие кассовых недостач.

– Это несправедливо!

– Вся наша жизнь несправедлива. Но у тебя есть выбор: ты можешь остаться и получать хорошие деньги на складе. Я тебе прибавлю немного за науку твою, а? – ухмыльнулся.

– Ни минуты я здесь не останусь, – резко ответил Левин.

– Что ж, ты сам сделал выбор, дорогой, – улыбнулся Ахмет, потирая руки.

Левин вышел из кабинета управляющего немало оскорбленный, но в душе его появилась легкость – ощущение свободы, как будто с ног сняли рабскую цепь. Пройдет несколько лет, и встретит он Федора-моряка и узнает от него, что хозяина торгового склада посадили за какую-то денежную махинацию. А управляющего Ахмета уволили за воровство. «Всему приходит конец, а плохому – и подавно», – заметил тогда Левин.

Начинало темнеть. Закончив свой рассказ, Левин поглядел на маленький клен, и деревце покачало листьями, словно история человека произвела на него большое впечатление. Левин улыбнулся ему, поднялся и пошел в дом.

Осень прогнала тепло холодными ветрами. Деревья преобразились, словно нарядились в красочные платья. Последние стаи птиц покидали родные края. Их прощальные голоса тоскливо доносились с серого неба.

В один из тех дней, выйдя в сад, Левин с удовольствием заметил, как изменился подросший за лето молодой клен: его листья горели золотистым солнечным светом.

– Какой ты у меня красивый! – промолвил Левин. – Глаз не оторвать. Каждый листок светится на солнце, как радость в моей душе. Подрос, значит, прижился ты у меня. Вот и еще одна зима впереди. Перезимуем? Верно, перезимуем. Я уверен в тебе, мой друг.

Потом он снова увлекся воспоминаниями и, сидя у клена, рассказывал ему о своих первых годах жизни в приморской деревне.

– Когда я вновь приехал на взморье в тот весенний день, я почему-то чувствовал, что меня здесь ждут. Казалось, и дом, и сад, и спокойное море внизу – все приветствовали меня тепло и радушно. Перво-наперво, я разобрал свои скромные пожитки, а потом долго прибирался в доме. Словом, провозился до самого вечера. Время близилось к ужину, и тогда я решил прогуляться по деревне, зайти в магазин, чтобы купить молока, хлеба и какой-нибудь крупы…

Деревня произвела на Левина впечатление безлюдного захолустья, словно она доживала последние годы своей старости. На единственной улице обитали несколько стариков. Ветхие дома с замшелыми черепичными крышами виднелись среди дымчатой серости весенних садов. Зато вокруг была тишина, воздух прозрачный, бодрящий, морской.

Возле соседнего дома на скамейке сидел мужичок в рваной телогрейке и болтал ногами, обутыми в кирзовые сапоги. Он со скучающим видом глядел на бродящих по двору кур. Было ему на вид лет семьдесят, а может, и больше. Левин подошел к мужичку, поздоровался и спросил:

– Давно ли в том доме не живут? – показал рукой на особняк.

– Уже поболее года будет, как пустой стоит.

– А что с хозяином?

– Умер, – коротко ответил мужичок и сразу спросил: – А вы, что ж, новый учитель никак?

– Да.

– В том доме тоже учитель жил. После него долго не могли найти нового. Нынче на село неохотно едут.

– Что-то у вас молодежи не видно. Кого мне учить?

– Молодежь наша вся в городе теперь учится и работает, – ответил мужичок, глубоко вздохнул и добавил: – А ученики вам найдутся из окрестных поселков. – Сказав это, он подумал недолго, перестал болтать ногами и проговорил: – Ничего, ничего, учителя тут ценятся. Иначе без вашего учения пропасть тут можно, чего доброго. Вот так-то нынче в деревне. Читать, писать скоро разучимся. А вы вот в нас человеческие чувства и навыки закладываете, русскую душу поддерживаете. Спасибо, что к нам приехали. Поклон вам низкий, – мужичок поклонился.

От таких искренних пожеланий Левину сделалось радостно, он улыбнулся и сказал:

– Спасибо вам за добрые слова.

– Удачи вам, милый человек, – ответил мужичок, ссутулился, упираясь руками в скамейку, и снова стал болтать ногами.

Попрощавшись с ним, Левин направился дальше. Мужичок проводил нового учителя доброжелательным взглядом и уставился на кур, которые ходили по двору и жадно, как будто последние живые дни, склевывали, что попадется.

Вернувшись из магазина, Левин оставил пакет с продуктами на крыльце и направился по садовой дорожке, затем через калитку в березовую рощу. Там он сел на краю обрыва и свесил ноги.

Янтарное солнце ложилось в пуховую перину угрюмых синих облаков, поднимающихся из-за моря. Приятно веяло морской свежестью, терпко благоухало распускающимися деревьями и кустарниками. Давно Левин не испытывал такого чувства покоя, как сейчас, в эти удивительные минуты наедине с природой. Он просидел над обрывом до наступления сиреневой темноты. Между тем вспомнил Ахмета, который строил злые гримасы и ругался, но его лицо на фоне безбрежного моря показалось Левину смешным и лишним. Потом вспоминал школьного директора и местного старожила, что склонился перед ним с благодарностью. И снова Левин ощутил тепло от приветливых слов того мужичка, и глаза его заблестели от счастья. Нет, в город возвращаться ни за что не хотелось.

Долгожданная работа в школе наладилась с первых дней. Уроки проходили успешно, интересно, совсем как в прошлом. Левин был строгим и требовательным, и ученики прониклись к нему уважением. В классе быстро устанавливалось взаимопонимание. Все у Левина по законам выходит. Вот так и надо. Учителя тоже скоро открыли в нем интересного, отзывчивого коллегу и весьма обаятельного человека. Он был талантлив, и это признавали все. Левин радовался успехами своих учеников на областных олимпиадах по математике и физике. Но велосипед он так и не купил: все деньги уходили на домашнее хозяйство. Поначалу он ездил в школу автобусом, но потом все чаще стал ходить пешком. Сорокаминутная прогулка два раза в день доставляла ему удовольствие.

Больше месяца Левин делал ремонт в доме. Накопленных в городе денег ему едва хватило на покраску пола и побелку потолков в комнатах, а обои сменил только в гостиной. Потом Левин навел порядок в саду: сделал обрезку ветвей, запломбировал дупла, а на двух грядках стал выращивать морковь и капусту. Тогда еще Левин не знал, что обрыв к его дому приближается. Лишь поздней осенью, после урагана, он увидел, как пропали три березки, стоявшие на краю обрыва. Левина охватила тревога, он впервые задумался об угрозе, которую таило в себе соседство обрыва. Учителя в школе советовали сажать на склоне траву и кустарники. Мол, они разрастутся и своими корнями удержат склон от осыпей. Так началась борьба сельского учителя с обрывом. Все свободное время Левин работал в саду и укреплял берег.

Весна на взморье начинается с цветения примулы. Левину особенно нравилась эта пора. Деревья еще стоят голые, а под ними там, где пригревает солнце и растаял снег, появляются желтые фонтанчики душистых цветов на высоких стебельках, над которыми уже бубнят деловые шмели. С каждым солнечным днем цветов в рощах распускается все больше. А спустя несколько недель, когда деревья одеваются нежной дымкой листвы, влажную землю белым ковром устилают ветреницы, среди которых выглядывают синеглазые фиалки. В тот год в течение нескольких теплых, солнечных дней рощи, луга и сады быстро покрылись зеленью.

Весной Левин начал делать ячейки из хвороста, укрепляя их на склоне обрыва и внизу на дюнах, а потом густо сеял в них песколюбивую траву. Засаживал он откос кустами облепихи, шиповника и снежноягодника. На дюнах он сеял чину и песчаный овес. Целыми днями он работал в саду или укреплял склон обрыва и не замечал, как проходит время. И только по вечерам к нему возвращалось тоскливое чувство одиночества. Тогда он снова мечтал, как вернется к нему сын: вдвоем-то проще с обрывом воевать. И от этих мыслей ему становилось легче.

Летом ранним утром Левин любил прогуляться по берегу моря. Спустившись на пляж по пологому оврагу, где слева и справа сплошь возвышались песчаные кручи с кривыми, будто пьяными от морского ветра, соснами наверху и кустарниками на склонах, он шел среди дымящихся на ветру дюн, и песок пел под подошвами его ботинок. Левин прогуливался вдоль берега, дышал морским воздухом и собирал янтарь, который выбрасывали волны. Он глядел внимательно, наклонялся и выбирал кусочки янтаря из бурой путаницы водорослей, среди мертвых рачков и копошащихся случайных насекомых, занесенных на пляж ветром.

Блестящими нитями тянулись вдоль морской кромки янтарные крошки, – так их укладывали волны. Там, где волны еще не успели разложить свои драгоценные ожерелья, Левин садился на теплый песок и подолгу рассматривал находки. И вот однажды он сделал для себя удивительное открытие: в одном прозрачном как слеза куске янтаря он обнаружил древнюю мошку, а рядом с ней паука. Когда-то роковая капля смолы погребла в себе и хищника, и жертву одновременно. Верно говорят: все одинаковы перед волей Природы. Левин с удивлением глядел на пленников, застывших в доисторической смоле. Он, конечно, слышал о подобных редких камешках, но сам нашел впервые. Левин спрятал необычную находку в карман и с тех пор, каждый раз гуляя по пляжу, он искал выброшенный щедрым морем янтарь с насекомыми.

Новое увлечение захватило Левина. Вот настоящее сокровище! Больше сорока миллионов лет этим мошкам, а сохранились в янтаре так, словно вчера в смоле увязли! И Левин рассказывал об удивительных камешках в школе, показывал застрявших в них насекомых своим ученикам.

Собирая янтарь на берегу, Левин внимательно рассматривал каждую находку, есть ли что внутри, и счищал ногтем грязь, чтобы заглянуть в камешек. Иногда в горсти янтаря попадались один – два с насекомыми, но чаще – ни одного. Пустой камень он выбрасывал в море, возвращал, чтобы волны взамен приносили ему янтарь с подарком внутри.

Однажды, гуляя по пляжу после очередного шторма, Левин подобрал довольно большой кусок янтаря. Чтобы заглянуть внутрь, ему пришлось дома очистить камень с двух сторон наждачной шкуркой. Как следует потрудившись, Левин рассмотрел янтарь на свет и к своей радости обнаружил, что внутри будто что-то таится. Любопытство овладело им. Счистив довольно толстый слой, он отполировал поверхность янтаря клочком шерстяной ткани и снова заглянул внутрь этого камня. И тогда он обнаружил крупного жука с бронзовыми крыльями. «Удачная находка, цены ей нет!» – радовался Левин.

Как-то раз с Левиным приключилась история. После выходных дней, проведенных за работой в саду, он отправился в школу. С утра была хорошая теплая погода, и Левин пошел берегом моря, как вдруг на полпути он наткнулся на металлическую ограду.

– Что за новость такая? Забор поперек пляжа установили! – воскликнул он с удивлением.

Левин открыл калитку. Железная дверца, еще не окрашенная, проскрипела ему протяжно и возмутительно. Он повертел ее из стороны в сторону, слушая скрип и дивясь, откуда такое нагромождение посреди пляжа взялось. Затем он прошел в калитку и едва направился дальше, как его грубо окликнули:

– Эй, дед! Здесь частный пляж. Стой, платить надо! – послышалось из-за ближайшей дюны с пучком травы на вершине.

Левин остановился. К нему подошел охранник в камуфляже и кобурой на поясе: пустой или с пистолетом – не видно.

– Дед, ты что, не слышишь? Плати или уходи отсюда.

– Ты кто такой? – спросил Левин.

– Служба охраны частного владения «Балтийские зори», – представился охранник. Не видишь разве? Огорожено, табличка висит, платное посещение пляжа.

– А я живу здесь, в деревне, и хожу по этому пляжу на работу.

– Ну и что с того? Плати и дальше ходи.

– И не подумаю! – сказал Левин.

Тут перебранка оборвалась: к ним подошел лысый господин в темных очках и в хорошем дорогом костюме.

– В чем дело? – спросил он охранника.

– Этот старик платить не желает, – ответил тот. – Откуда я знаю, местный он или курортник.

Лысый господин оглядел нарушителя с ног до головы и обернулся к охраннику:

– Пропусти его, пусть идет, – приказал он. А Левину вежливо объяснил: – Этот район, дедушка, – частная собственность, понимаете? Зона отдыха. Решайте сами: платить за проход по пляжу или обходить стороной поверху, там есть тропинка через парк.

– Как же так?! Я здесь столько лет живу, ничего подобного не видел! – негодовал Левин.

Лысый господин улыбнулся и сказал:

– Привыкайте, дедушка. Все кругом меняется.

Заводить спор об особенностях перемен не было времени. Левин не хотел опаздывать и срывать урок в классе из-за этого недоразумения. Сегодня у ребят сложная тема: третий закон Ньютона. Будет много работы.

– Ну, я еще вернусь, – пообещал Левин и гордо зашагал вперед по пляжу.

Лысый господин проводил его взглядом, качая головой: «Ну и упрямый этот народ – старики».

«Вот еще, напасть какая! – возмущался Левин по пути в школу. – Два дня на выходных пробыл, и уже забором перегородили. Бесы! Ишь, чего удумали! Платный проход. Как только ума хватило уродство такое сотворить посреди красивого пейзажа! Пляж тут каждый год разный, меняется. То море подъест его под самый откос, то отпустит. А эти не знают, как пляж разрушается волнами. Понастроили, изверги! Надеются, им это даром пройдет. Нет уж, и на них управа найдется, как в законе Ньютона: «сила действия равна силе противодействия».

В школе Левин выведал у коллег, что солидный московский предприниматель строит здесь частную зону отдыха. Пляж перегородил, летом будет курортников пускать.

После первого урока Левин живо написал эмоциональное письмо в районную администрацию и стал собирать подписи среди учителей и учеников в протест произволу на пляже. А потом школьники по домам ходили и тоже подписи собирали у односельчан. Петиция вышла большая. Равнодушных не было никого.

На следующий день Левина с этим письмом командировали в районную администрацию. Там ему пообещали разобраться и попросили не ждать сейчас, не стоять в дверях, а освободить кабинет. Какие разборки последовали после этого, учителю было неизвестно. Но живо опомнились и местные власти, и берегозащита. Дело понятное – без внимания единодушный протест сельских жителей оставлять нельзя.

Спустя несколько дней селяне узнали, что для них проход по пляжу оставили бесплатным и забор убрали. Левин был очень доволен решением администрации. Отстояли свой берег всем миром.

По торжественному случаю школьные учителя затеяли большой пикник на спасенном пляже. Вся деревня собралась. Принесли каждый свое угощение: фрукты и овощи с огорода, чай в термосах, домашнее вино для взрослых, а в школьной столовой повара напекли пирожков с капустой, картошкой и повидлом. До самого вечера на пляже гуляли, для детей устроили спортивные состязания по перетягиванию каната, играли в мяч, танцевали. А вечером разожгли костер и пели песни под гитару. Никогда прежде в деревне не было такого праздника. Весело чествовали победу на глазах недоумевающей охраны частного владения и лысого господина, который не стал ссориться с местными жителями. «Перебесятся – успокоятся», – надеялся он.