Цитаты из книг автора «Дмитрий Бовыкин»

несмотря на то что против Франции воевала половина Европы, победить Революцию не удалось. Еще при монтаньярах Республике удалось переломить ситуацию на фронтах. Кампания 1794 года оказалась для коалиции еще более неудачной: союзники потеряли часть германских земель, а также Бельгию и Голландию, где была провозглашена Батавская республика. Перспектива очередного раздела Польши вместе с Российской империей отвлекала от войны Пруссию и Австрию. Коалиция начала разваливаться.

В частности, и Австрия, и Испания в ходе мирных переговоров требовали передачи им детей Людовика XVI, ходили слухи о том, что мир с вандейскими генералами был заключен лишь с тем условием, что Людовика XVII освободят. Наконец, и странно составленное свидетельство о смерти, и резкие перемены во внешности и поведении мальчика в последний год заключения, и внезапная гибель нескольких лечивших его врачей вызывали подозрения, что ребенок в Тампле был подменен. Неслучайно впоследствии появится несколько десятков самозванцев, выдающих себя за спасшегося из рук тюремщиков Людовика XVII, а права одного из них даже будут в XIX веке признаны правительством Нидерландов.

В октябре–ноябре отменили монополию внешней торговли, а 4 нивоза III года (24 декабря 1794 года) был упразднен и максимум. В долгосрочной перспективе эти меры были абсолютно правильными, разумными и даже неизбежными, однако в краткосрочной они привели к росту цен и к необходимости для государства платить за товары (в том числе и при снабжении армий) не по фиксированной, а по рыночной цене. В тяжелой экономической ситуации это неотвратимо влекло за собой дополнительную эмиссию. Курс ассигнатов рухнул до 3–5%.

церковь отделялась от государства: оно больше не платило жалование священникам, как это предусматривало Гражданское устройство духовенства в компенсацию за лишение служителей церкви десятины. Государство не предоставляло для богослужений никаких помещений; священникам запрещалось отправлять культ вне специально отведенных для этого мест и появляться в церковном облачении. Таким образом, декрет фиксировал новое отношение к церкви: государство отказывалось от вмешательства в вопросы веры, а религия становилась частным делом граждан.

Члены Конвента успели себя зарекомендовать как люди, не одобряющие атеизм, но поддерживающие антиклерикализм. И хотя еще 16 фримера (6 декабря 1793 года) по предложению Робеспьера был принят декрет, запрещавший препятствовать свободному отправлению культа, в условиях диктатуры монтаньяров он не работал: священники продолжали восприниматься как люди подозрительные, католическая религия казалась плохо совместимой с Республикой.

Уставшее от страха общество наслаждалось свободой. Исчезла необходимость соблюдать показную бедность и скрывать нажитое за годы Революции богатство. Появилась «золотая молодежь» — юноши из семей бывших дворян или верхушки третьего сословия, некоторые из которых побывали в тюрьме при монтаньярах или уклонялись от службы в армии.

Тем не менее отмена закона от 22 прериаля подрывала основы самого существования Революционного трибунала. Его хотели распустить сразу после переворота, но тогда он был еще нужен, чтобы судить соратников Робеспьера. 11 термидора его работу решено было приостановить. И все же 23 термидора (10 августа) трибунал реорганизовали, его состав сократили, вновь предоставили обвиняемым право на защиту, полномочия самого трибунала существенно сузили: отныне его юрисдикции подлежала лишь бóльшая часть преступлений с контрреволюционными намерениями. Таким образом, трибунал во многом вернули к тому положению, в каком он находился до принятия закона от 22 прериаля. 8 нивоза (28 декабря) Революционный трибунал подвергся новой реорганизации: в частности, было принято решение каждые три месяца полностью обновлять его состав. До конца II года Республики трибунал вынесет 16 смертных приговоров, однако за тот же период 92 человека будут им оправданы. 12 прериаля III года Республики (31 мая 1795 года) Революционный трибунал будет окончательно упразднен — как слишком одиозное учреждение, а его полномочия будут переданы департаментским уголовным судам

Террор был удобным инструментом для удержания власти (тем более что монтаньяры составляли меньшинство Национального Конвента, которое при других условиях едва ли смогло бы столь успешно манипулировать большинством), но именно он послужил одной из главных причин переворота 9 термидора. Это создавало для депутатов непростую проблему. Отказаться от Террора? Но как тогда бороться с контрреволюционерами, роялистами, всеми недовольными политикой Конвента? Сохранить Террор? Но как избавиться от страха за собственную жизнь, за жизни родных и близких? Не в силах найти ответы на эти вопросы сразу, депутаты предпочли не решать их радикально: продолжать политику Террора, но пытаться избегать эксцессов и перегибов, а заодно и обеспечить собственную безопасность. Казни не прекращаются, а Закон о подозрительных остается в силе. Но одновременно лозунгом термидорианцев становится: «Поставить правосудие в порядок дня»

Якобинский клуб после Термидора подвергся «чистке», а в ноябре 1794 года его окончательно закрыли. К тому времени или закрылись, или практически перестали функционировать и аффилированные с ним провинциальные клубы.

чтобы не допустить появления нового Робеспьера, нужно уничтожить те условия, которые породили «последнего тирана». Одним из таких условий термидорианцам виделось неправильное понимание народного суверенитета, из-за которого небольшая часть народа — политические активисты секций или члены Якобинского клуба — присваивали себе право говорить от имени всей нации и даже прямо угрожали Национальному Конвенту, где заседали истинные представители народа. Опасность такого «народовластия» четко осознавали еще робеспьеристы, которых привело к власти народное восстание. Они начали ограничивать права Коммуны Парижа, поставив ее под контроль национальных властей, уже при них Якобинский клуб стал терять свое значение. Термидорианцы действовали в том же направлении. Прежде всего ограничили полномочия революционных комитетов, выдававших при диктатуре монтаньяров свидетельства о благонадежности и имевших право производить аресты. Их состав был обновлен, а это затрагивало десятки тысяч людей по всей стране и нередко ставило на местах вопрос о личной ответственности за проведение политики Террора