Придвигаясь ближе, обнимаю ее за плечи и утыкаюсь в копну волос, глубоко вдыхая их запах. Аня ставит свой стакан на скамейку и правой рукой гладит меня по груди, но потом резко отталкивает:

– В общем, тобой все довольны, да?

– Наверное.

– Отец что говорит?

– Ничего.

– Вообще?

– Ну, сегодня говорил о том, что нужно всем быть жестче, чтобы в вашем издательском доме не осталось рекламы, которая должна быть только у нас.

– А-а-а… – Аня берет стакан, делает глоток и смотрит куда-то вдаль. – А у нас говорят, чтобы вся реклама была в нашем издательском доме и чтобы у вас ее не осталось, представляешь?

– Замкнутый круг какой-то. – Я держу ее за руку.

– И вот так существуют два дома уже много-много лет, – смеется Аня. – И будут жить долго и…

– Счастливо?

– Не знаю. – Аня пожимает плечами. – Все стало как-то трудно. Раньше так не было.

Я смотрю в ту же сторону, куда и Аня, на рекламную вывеску, которая сообщает, что лучшие апартаменты – на Плющихе. Картинка меняется, и теперь я вижу человека в очках и сером костюме, а рядом надпись черными буквами: «Ничего не жди». Я пытаюсь вчитаться в нижнюю строчку и понять, что рекламирует этот мужчина. Тут реклама снова меняется, и мне предлагают прокатиться по Москве-реке на трамвайчике со стеклянной крышей.

– Раньше вообще было хорошо, – продолжает Аня.

Я поворачиваюсь к ней и спрашиваю:

– Когда?

– Когда ты был еще маленький, – смеется она.

– Ты тогда меня не знала.

– Если бы я тогда тебя увидела и мне кто-то сказал, что вот с этим мальчиком через много лет я буду сидеть на скамейке и чувствовать себя школьницей, я бы решила, что этот кто-то больной.

– Мы все больные. – Я достаю из кармана сигареты.

Аня смотрит на пачку, а потом замечает:

– И что, мальчик будет еще курить?

– Могу бросить.

– Меня?

– Тебя никогда. – Я закуриваю сигарету, но ее сразу же забирает Аня, затягивается и возвращает мне обратно.

– Мой бывший муж говорил что-то похожее. – Аня запрокидывает голову на спинку скамейки и выдувает дым. Я наблюдаю, как он растворяется в воздухе, а потом сам затягиваюсь.

– Хорошо, что он бывший.

– Согласна.

– Ань?

– М-м?

– Мне хорошо с тобой. Очень.

– И мне, Макс. Жаль, что я тебя не увидела маленьким.

– Ты тогда чем занималась?

– Не знаю. Наверное, на журфаке училась, а может, уже работала…

– Господи, сколько же лет ты в этом глянце?

– С тех пор, когда деревья еще были большими. – Аня правой рукой пытается дотянуться до ветки ближайшего дерева, но у нее не получается.

– Тебе не надоело это все?

– Не знаю. Мне еще что-то нравится, но не все.

– А мне кажется, что это крысиный мир, – говорю я. – Все по головам скачут, чтобы пробиться выше, а надо занимать очередь в спасательную шлюпку.

– Ну, так устроены большие компании. Мы же не работаем в независимых изданиях, мы с тобой работаем в журналах, которые входят в большие корпорации. Ты – в одной, я – в другой.

– Давай уйдем?

– Куда?

– Просто уволимся одним днем, и все.

– А что изменится?

– Видеться сможем свободно хотя бы.

– Ты уверен?

– Угу.

– Ты сможешь свободно со мной видеть…

– Смогу, – перебиваю я, чтобы она не продолжила.

– Макс. – Аня долго смотрит мне в глаза, и у меня замирает сердце. Я думаю, что зря поднял эту тему. – Тебе сколько лет?

Мы начинаем смеяться, она снова выхватывает у меня из рук сигарету, затягивается и возвращает. Я снимаю крышку со стакана, кидаю в него сигарету, а потом резко притягиваю к себе Аню и целую ее в губы, чувствуя запах ментолового табака. Левой рукой аккуратно беру ее за шею, касаясь большим пальцем мочки уха, и она, выгибая спину, глубоко вдыхает, обнимает мое лицо ладонями и выдыхает, слегка прикусывая верхнюю губу. Я запускаю руку под ее пиджак и обхватываю талию, целуя щеки, глаза и снова губы, а потом закидываю ее ноги к себе на колени, глажу правую лодыжку и запускаю пальцы в туфли. Аня прижимает мое лицо к своей шее, от которой пахнет Serge Lutens, и я целую ее ключицы.

– Остановись.

Я продолжаю целовать ключицы, а она крепче прижимает мою голову, запускает правую руку под воротник моей майки, но резко отдергивает ее и снова шепчет:

– Макс, стоп-стоп-стоп. Тормозим. Мы сейчас заведемся, – тихо говорит она, – а мне еще возвращаться в офис. Я же не могу приехать такая.

Какое-то время мы сидим молча, потом я поднимаю голову и касаюсь носом кончика ее носа.

– Ань?

– Что?

– Почему ты не спала вчера?

* * *

Тяжелая капля дождя падает на мою руку, я вижу перед собой стеклянную башню, верхние этажи которой сливаются с грозовой тучей, и понимаю, что не заметил, как дошел до дома. В квартире Алиса сидит на диване перед работающей плазмой, в кадре кто-то поскальзывается в ванной, роняя стеклянную бутылку, и падает прямо на осколки. Этот кто-то смотрит, как из его руки бежит кровь, но ничего не делает – просто наблюдает. Я присаживаюсь рядом с Алисой, которая поджимает под себя ноги, натягивая на колени майку с логотипом NBA. В комнате сильно пахнет травой, и я зажигаю стоящую на столе свечу. Алиса убавляет звук плазмы, демонстрирующей уже следующий эпизод фильма, в котором голая блондинка, танцуя, перешагивает через двух лежащих на ковре парней, те гладят ее ноги, а затем берут за руки и притягивают к себе. За всем этим с дивана наблюдает молодой парень, которому не очень нравится то, что происходит.

– Ты рано сегодня, – замечает Алиса. – Что-то случилось?

– Да вроде бы нет. Просто не спал практически сегодня.

– Точно. А мне хорошо спалось, но ничего не снилось. Тебе снилось что-нибудь?

– Я… не помню. – Смотрю на окно, по которому быстро стекают капли дождя.

– Значит, ничего. Если бы снилось, то запомнил бы. Вчера хорошо было.

– Да, – выдыхаю я. – Классный вечер.

– А когда фотографии будут?

– Какие?

– Меня вчера кто-то фоткал у вашего логотипа.

– А-а-а, сегодня пришлет все фотограф. Наверное, он еще не успел отобрать.

– Странно, – удивляется Алиса. – У других я уже видела фотографии с вечеринки. А мы фотографировались?

– Ты же только что сказала, что позировала у логотипа.

– Вдвоем?.. Мы вдвоем с тобой фотографировались вчера?

– Не помню, – отвечаю я, хотя знаю, что нет.

– Ну посмотрим, когда фотограф снимки пришлет. – Алиса кладет ноги мне на колени, придвигается и спрашивает: – Как тебе?

Она пролистывает сайт в телефоне – одни кеды Golden Goose сменяют другие. Показывает модель, у которой звезда сбоку то ли вышита розовыми нитками, то ли облеплена маленькими пайетками.

– Прикольные, – говорю я.

– Или лучше высокие? – Алиса прокручивает страницу дальше и показывает новую пару.

– Эти, – подтверждаю я и возвращаюсь к телевизору; на экране истекающий кровью герой с забинтованной рукой уже сидит с кем-то на встрече. – Что за фильм?

Алиса смотрит на экран, о чем-то думает и отвечает, что не знает. Она начинает переключать каналы, а я поворачиваю голову в сторону спальни и вижу, что на столике у кровати стоит пустой стакан, а рядом лежит надорванная упаковка от таблетки, которую я оставлял вчера ночью.

– Вечером на показ идем, – говорит Алиса.

– Какой? – уточняю я, рассматривая черный цвет лака на ее ногтях.

– Леха же звал. Показ на крыше ЦУМа сегодня.

– Мне он сегодня ничего не говорил.

– А вы сегодня виделись?

– Угу, он заезжал ко мне на работу.

– Странно, – удивляется Алиса. – Он мне тоже ничего не говорил про вашу встречу.

– Сегодня и отца видел, – зачем-то добавляю я и спускаюсь на диване чуть ниже, чтобы голова полностью лежала на подушке.

– О-о-о, как дядя Витя поживает?

– Хорошо, кажется. Загорелый.

– Отдыхал где-то?

– Понятия не имею. Я и твоего отца видел, – поворачиваюсь я к Алисе, а она непонимающе смотрит мне в глаза.

– Где? – Алиса берет из пепельницы затушенную самокрутку, вертит ее в пальцах, но потом кладет обратно и что-то ищет рукой под подушками. Достает оттуда зеленую электронную сигарету и затягивается.

– Интервью с ним было, что-то про экономику рассказывал.

– А-а-а, – выдыхает Алиса, – я думала вживую.

– Нет, вживую не было его.

Алиса ложится головой мне на колени и раздвигает ноги. Я кладу руку на ее плоский живот, одновременно уставившись на экран плазмы. Появляется заставка передачи про путешествия, где ведущий в белой майке рассказывает, что этот выпуск посвящен Вероне.

– Ты был в Вероне? – спрашивает Алиса, берет мою руку и водит ею по своему телу, отчего я начинаю возбуждаться.

– Нет, только видел концерт Jamiroquai в записи оттуда.

– Он классный, – говорит Алиса и спускает мою на руку к своим трусикам. – Давай съездим?

– Куда? – Я хочу, чтобы она остановилась. – На Jamiroquai?

– Нет. – Алиса поднимает мою ладонь выше, проводит ею по своей груди и останавливает у шеи. – В Верону.

Я ничего не отвечаю, просто пытаюсь сконцентрироваться на одной точке на экране, но ничего не получается. Алиса сжимает руку на своей шее, а потом облизывает мой указательный и средний пальцы, после чего запускает их себе в трусики.

– Жалко, тут окна не открываются, – замечает она, слега выгибаясь, – хочется воздуха. Больше свежего воздуха хочется, Макс. Слышишь?

– Угу. Я в душ, – произношу я, но она продолжает гладить себя моей рукой.

– Хочется уехать, – продолжает Алиса. – Или хотя бы чтобы приснилось интересное путешествие. Ты вернешься?

– Надо поспать, а то вырублюсь на показе.

– Беги. – Алиса отпускает руку. – Подожди. Хочешь, я сделаю что-нибудь?

– Давай просто поспим до вечера, – предлагаю я и отправляюсь в душ, слыша, как за спиной раздается скрежет зажигалки.

* * *

Мы сидим на крыше ЦУМа и ждем Леху, который всех собрал, но сам задерживается. Я уже встретил многих знакомых из индустрии – все заняли свои места в ожидании показа, о котором я не знал. Или просто не посмотрел пришедшие в офис пригласительные. К Алисе подходят две девушки и представляются Сашей и Женей, создательницами бренда женской одежды. Они рассказывают, что собираются закрывать свой магазин в торговом центре на Войковской, так как аренду не снижают и проще продолжать развиваться в интернете, где покупателей за сутки больше, чем проходимость на втором этаже центра. Алиса почему-то делает сочувствующий вид, но, когда Саша и Женя говорят, что работать через интернет выгоднее, начинает вновь улыбаться. Девушки уходят, и Алиса возвращается к каталогу показа. Стас рассказывает Артему, как в его агентство пришли новые клиенты, желающие провести музыкальный фестиваль, но их запросы не соотносятся с бюджетами, которые они предлагают, поэтому им придется встретиться еще раз. Артем, выслушав историю, в свою очередь рассказывает, как к его машине в центре города подошел ребенок и постучался в окно с протянутой рукой. На груди мальчишки висела картонка со словами о просьбе, но Артем не стал вчитываться, а просто смотрел на парня через закрытое окно и громко слушал музыку, представляя эту сцену кадром из клипа. Алиса и Стас смеются над его историей, в тот момент над нашими головами сталкиваются две тучи и превращаются в одну большую.

– Не ливанет? – спрашивает Стас, поправляя футболку зеленого цвета от Heron Preston. – То солнце, то ливень. Почему не может быть что-то одно?

– Слушайте, а где наш друг-то? Дайте-ка я ему напишу, а то уже неприлично, да и показ сейчас вот-вот начнется. – Артем берет телефон и начинает быстро печатать.

– Прикольные девчонки были, – замечает Стас.

– Кто? – спрашивает Алиса.

– Ну вот к тебе подходили сейчас.

– А-а-а, эти девочки. Саша и Вика.

– Женя, – поправляю ее я.

– Точно, Саша и Женя! Я с ними знакома, но не близко. Они хотели меня поснимать для своей коллекции однажды.

– Сняли? – спрашивает Артем.

– Не-а.

– А почему? – не успокаивается Артем.

Алиса хочет ответить, но потом делает вид, что не услышала вопроса, и продолжает перелистывать страницы каталога.

– Пять минут, – сообщает Артем. – Леха скоро будет.

– Ну, кайф, – отвечаю я, и Алиса хватает меня за руку.

– Че, как там журнал? – спрашивает меня Артем.

– Да стоит. – Я смотрю, как два молодых парня в черных брючных костюмах срывают с подиума полиэтилен. – Все хорошо, кажется.

– Проектов много или сократилось все? – интересуется Стас, а я даже не знаю, что ответить.

– Мало, но есть, – наконец произношу я. – Завтра будет одна заказная съемка. Потом – не знаю. Менеджерско-корпоративное почти победило творческое.

– Прекрати, ты очень творческий! Я же знаю это, – поддерживает меня Алиса.

– Да-да, – подначивает Артем. – Только ты можешь продать клиенту идею, в которой его продукт будет изображен в виде картины «Апофеоз войны» художника… как его там…

– Верещагина, – завершаю я фразу.

– Точно, – соглашается Артем и машет кому-то рукой.

– А что вы тогда рекламировали? – спрашивает Стас.

– Ювелирку. – В этот момент я замечаю, как на крыше появляется Аня в компании двух коллег из своего издательского дома. Они быстро проходят мимо нас, и наши взгляды встречаются. Аня чуть дергается, словно хочет поприветствовать меня, но резко отворачивается к коллеге и прибавляет шаг. На ней бежевый брючный костюм и черные туфли на высоком каблуке. Аня садится напротив нас с другой стороны подиума, их компания над чем-то смеется, а потом она берет каталог, быстро пролистывает несколько страниц и кладет его под стул.

– Это там, где черепа были из кристаллов? – возвращает меня к разговору Стас.

– Угу, – подтверждаю я. – А вместо ворон летели частные самолеты.

– Вау! – Алиса поднимает голову и смотрит в сторону Ани. – Это же…

– Да-да, Анна Алексеева, – заверяет Артем. – Модная тусовочка собирается, а нашего дружка все нет.

– Господи, как же она красива, – шепчет Алиса. – Я такая ее фанатка, вы бы знали. Просто невероятная женщина. С крутым голосом. Я всегда смотрю интервью с ней на ютубе.

– Да, крутая, – поддерживает ее Стас. – Она из другого издательского дома? Она же главред She сейчас, да?

– Угу, – киваю и очень хочу, чтобы этот разговор закончился как можно скорее.

– Лучший женский журнал, – уверенно заявляет Алиса и продолжает рассматривать Аню. – Интересно, сколько ей лет? Макс?

– Что? – нервно спрашиваю я.

– Сколько лет Алексеевой?

Меня сильно начинают раздражать эти вопросы.

– Да откуда мне это знать? Откуда?

– Ты чего? – Алиса гладит меня по руке. – Все хорошо?

– Да, все кайф. Просто я понятия не имею, кому сколько лет. Мне это неинтересно.

– Я просто думала, что если вы в одной сфере работаете, то знаете все друг про друга. Прости, если задала тупой вопрос. Но я всегда хотела сняться для ее журнала. Прямо мечта была когда-то, – тихо произносит Алиса и убирает руку.

– Так подойди к ней, пока показ не начался, – со смехом предлагает Артем. – Скажи, что очень хочешь сняться.

– Так… Ну где Леха?! – громко спрашиваю я, чтобы перевести тему.

Все вздрагивают, и даже Аня слышит мой голос и оглядывается в нашу сторону.

– Макс? – На этот раз Алиса кладет руку мне на шею. – Точно все хорошо?

– Да, – отвечаю я и понимаю, что Аня наблюдает за тем, как Алиса гладит меня. – Просто, какого хрена всех собирать и опаздывать.

– Да успокойся, старик, он же всегда такой, ты чего. Сейчас прибежит и скажет, что с кем-то там заболтался. А вон и он. – Стас кивает в сторону выхода с крыши: к нам спешит Леха.

Он выглядит так же, как и утром. Кажется, что дома с тех пор он не был. Леха в черных очках, хотя на улице нет солнца, а в руке держит пиджак. Когда он подходит, мы все по очереди хлопаем его по ладони, а Алиса целует в щеку.

– Ты где был? – спрашивает его Стас.

– В «Пекине», – отвечает Леха, не снимая очки. – Не началось еще ничего?

– Как видишь, – говорит Артем. – Падай давай.

Леха садится рядом со мной, и я чувствую, что от него пахнет травой.

– Ты из Пекина? – удивляется Алиса.

– Угу, – кивает Леха. – Из отеля «Пекин».

– А-а-а… А то я уже подумала… И что ты там делал?

– В смысле? – Леха наконец снимает очки. – Там же будет наша «Черная ночь».

– Блин, точно-точно, – вспоминает Алиса. – Так, надо с костюмами уже решать.

– А когда, напомни? – спрашиваю я, глядя, как Аня закидывает ногу на ногу и покачивает туфелькой на кончиках пальцев, продолжая что-то обсуждать со своими коллегами.

– В смысле, блять… – поворачивается Леха. – Вы забыли, что ли?

– В следующую пятницу, – отвечает за него Стас. – Но пора бы тебе уже приглосы разослать.

– Это все будет. Уже напечатаны, будет просто жир. Сегодня смотрели все залы. Вы прямо не забудете эту ночь.

В этот момент у выхода на подиум зажигаются большие желтые прожектора и включается сиреневая подсветка. Из колонок гремит музыка, напоминающая африканские мотивы, замиксованные с техно. На подиум одна за другой выходят длинноногие модели в черных платьях и костюмах – гости показа достают свои телефоны и начинают все фиксировать. У всех моделей волосы залачены за уши, и создается впечатление, будто они только вышли из воды, а их лица, словно выточенные из камня, не выражают никаких эмоций. Когда мимо нас проходит модель в черном, сильно порванном платье, я замечаю, как Аня снимает ее на телефон, но потом не опускает его, а задерживает на мне. Я смотрю прямо в ее камеру, а Аня пристально смотрит на меня, пока на подиум не выходит следующая модель. В какой-то момент Алиса резко придвигается ко мне и кричит в ухо, что ей очень классно и такая музыка ей нравится. Я поворачиваюсь к ней, и она целует меня в губы. Когда я возвращаю взгляд к подиуму, то снова замечаю наставленную на меня камеру Аниного телефона, после чего резко встаю и ухожу туалет, а Леха придвигается ближе к Алисе и что-то шепчет ей на ухо.

В туалете умываю лицо холодной водой, и, когда беру полотенце, мой взгляд приковывает лежащий на полке номер W за 2019 год. С черно-белой обложки сурово смотрит лицо актера Хоакина Феникса, оттягивающего левой рукой ворот майки. Обложка настолько простая и без лишних деталей, что мне она всегда казалась лучшей из всех, что были в W. Внизу обложки идет текст, сообщающий, что этот номер посвящен демонам, которые затащат всех в ад. Я открываю журнал и читаю список сотрудников редакции – на тот момент их было больше тридцати. Листаю страницы и вглядываюсь в масштабные фотосессии, сделанные для этого номера, а потом возвращаюсь к главному герою номера и перечитываю большой очерк о нем.

Статья начинается с рассказа о том, как артист сидел в кресле своей перевернутой машины и не мог из нее выбраться. После безуспешных попыток открыть дверь или вылезти через окно он закурил сигарету и так и остался в автомобиле. Я опускаю крышку унитаза, сажусь на нее и продолжаю читать. Несколько раз просматриваю расшифровку звонка, поступившего в службу спасения Калифорнии в конце октября 1993 года. Хоакин Феникс умолял, чтобы кто-то помог его брату, так как тот перестал дышать. По моей спине пробегают мурашки, как когда-то, когда я впервые прочитал эту статью и затем нашел настоящую запись звонка Феникса, которую прослушал один раз и больше к ней не возвращался. Я почти дочитываю статью, когда ручка двери начинает дергаться, и я понимаю, что провел в туалете много времени. Я умываю лицо еще раз, выхожу. На крыше Леха о чем-то уже разговаривает с Артемом и Стасом, Алисы нет. Я присаживаюсь рядом и интересуюсь, где она, на что Леха отвечает, что Алиса пошла меня искать. Мне хочется увидеть Аню, но когда я смотрю в ее сторону, то замечаю, что и она тоже пропала.

– Мне пора уже, – резко бросает Леха. – Завтра снова встречаться со строителями, надо начинать готовить сцену.

– Уже?! – удивляется Стас. – Что-то ты быстро.

– Старик, правда, надо бежать, – перекрикивает музыку Леха и встает со своего места.

– Я тебя провожу, – говорю я.