Глава 4

Фары выхватывали из темноты извилистую ленту дороги. Лес по обеим сторонам казался непроницаемой стеной, за которой скрывался отдельный мир. Светлые стволы осин тускло светились в ночи, словно сотни молчаливых наблюдателей, а высокие кроны сосен и елей сливались в один сплошной темный полог, скрывавший дорогу от звездного неба. Ветви местами нависали над шоссе, образуя подобие арки.

Клементина сидела неподвижно, глядя в окно. За деревьями мелькнула блестящая полоса воды – отражение озера в слабом свете луны.

– Интересно, ты когда-нибудь замечал, что чем дальше от гор, тем слаще воздух? – задумчиво произнесла она, будто обращаясь к самой себе.

– Слаще? – переспросил Томас, бросив на жену короткий взгляд. – Мне кажется, он просто более влажный.

– Ты реалист и не обращаешь внимания на такие вещи.

Ее взгляд вновь утонул в проплывающем пейзаже.

– Когда я была маленькой, мы с отцом, если у него не было особо важных встреч по работе, почти каждые выходные проводили здесь. Помню, как он будил меня ни свет ни заря и тащил на рыбалку, будто я была парнем и мне это должно было быть интересно.

Она чуть улыбнулась.

– Но там, посреди озера, среди этой тихой, зеркальной глади, я находила умиротворение.

Слегка качнула головой.

– Отец тогда любил цитировать Хемингуэя… Что-то из «Старика и моря», но по-своему: «Вода, – говорил он, – как женщина, которая дарит великие милости или отказывает в них. А если и позволяет себе необдуманные или недобрые поступки – что поделаешь, такова уж ее природа». И эти его слова уносили меня куда-то далеко. В мир, наполненный волшебством и магией.

Томас ничего не ответил. Он знал, что Клементина редко рассказывала о своем детстве, и ее голос, едва слышный в машине, наполненный личными воспоминаниями, казался чем-то сокровенным – словно ее внутренний мир на мгновение приоткрылся, дрогнул и мог закрыться в любую секунду.

Его задумчивый взгляд скользнул по стволам осин за окном. Дорога резко повернула, и в этот момент свет фар выхватил что-то крупное прямо посреди трассы.

– Черт! – выдохнул он и резко крутанул руль.

Машину повело, визг шин пронзил тишину, гравий хрустнул под колесами. Она остановилась, едва не слетев в кювет.

На дороге, неестественно вытянув ноги, лежал олень. Его рога поблескивали в свете луны, словно отполированная слоновая кость.

Клементина в оцепенении смотрела перед собой.

– Ты в порядке? – выдохнул Томас, оборачиваясь к жене.

– Да. Только почему-то стало холодно, – ответила она и обхватила себя руками, будто пытаясь согреться.

Томас, открыв бардачок, вытащил фонарик. Выйдя из машины, он направил луч света на оленя. Его шкура была исполосована когтями или зубами.

Мужчина присел рядом и посмотрел в пустые глаза животного. В воздухе пахло мокрой землей и железом.

– Видимо, его погрыз какой-то хищник. Бедолага, должно быть, сбежал, дополз сюда и умер прямо на дороге.

Клементина промолчала.

Томас вытащил телефон и набрал номер офиса шерифа. Состоялся короткий дежурный диалог с голосом на другом конце. Томас кивнул, словно собеседник мог это увидеть, и положил трубку.

– Они пришлют кого-нибудь убрать тушу. Придется их дождаться и проследить, чтобы никто не разбился.

Он включил аварийные огни – красный свет вспыхнул на асфальте, отражаясь в лужице так, словно кровь все еще растекалась по земле. Затем обошел машину и сел на капот. Томас вдыхал прохладный воздух, пытаясь прийти в себя.

Прошло несколько долгих мгновений. Он услышал щелчок открывающейся двери. Клементина подошла и обняла его за плечи. Ответив на прикосновение, он притянул жену к себе и крепко обнял.

Воздух был прозрачен, и ночное небо казалось бездонным. Луна висела низко над горизонтом, серебряными нитями ложась на зеркальную гладь озера вдали. Ветви деревьев едва колыхались под легким ветерком. Тишину нарушал лишь слабый шорох сухих листьев.

– Странное начало уикенда, – он глубоко вздохнул, будто пытаясь сбросить напряжение.

Клементина подняла взгляд к небу, прищурилась, посмотрела на Томаса и, слегка улыбнувшись, ткнула его пальцем в грудь:

– Томас, я замерзла. Быстро согрей меня.

Ее ладони скользнули под рубашку, холодные пальцы прикоснулись к его коже. Он вздрогнул, но не отстранился.

– Это не лучшее место и не лучшее время, – мягко сказал он, слегка сжав ее плечи. – Давай вернемся в машину.

Жена разочарованно фыркнула и отстранилась, сложив руки на груди.

– Вернуться в машину? Ты серьезно? Томас, если бы мы выехали вовремя, я бы сейчас сидела у камина с бокалом вина и смотрела, как пылает огонь. А вместо этого мерзну на обочине среди ночи – в компании дохлого оленя!

– Ну конечно. Я снова во всем виноват, – чуть слышно пробормотал он, проведя рукой по лицу.

– Ну, а у кого машина сломалась на выезде из гаража? Если бы ты меня слушал, нам бы не пришлось заказывать авто из проката и ждать полдня.

Она отвернулась и посмотрела вдоль дороги, которая тонкой лентой исчезала в темноте. Затем подошла к туше оленя и застыла, молча глядя на нее сверху вниз.

Тишина давила. Томас чувствовал, что надо как-то разрядить молчание. Он смотрел, как лунный свет очерчивал профиль и хрупкие плечи Клементины. Все происходящее начинало отдавать каким-то странным бредом.

Из-за поворота показалась машина. Яркий свет полоснул по ветвям и залил дорогу… Громкий рев двигателя прорезал ночную тишину.

Клементина отступила, прикрыв глаза ладонью.

– Наконец-то…

С протяжным скрипом напротив них остановился пикап аварийной службы. На его борту красовался логотип «Автомастерская Майка. Теллурайд». Оранжевый маячок на крыше мигал, заливая лес рваными вспышками.

Дверь открылась, и из кабины вылез мужчина в рабочем комбинезоне. Среднего роста, с грубыми чертами лица, в бейсболке, козырьком назад, руки, испачканные чем-то темным – будто машинным маслом.

– Это вы звонили? – его голос был сиплым, но спокойным.

– Да… – Томас сделал шаг вперед.

Мужчина бегло оглядел тушу оленя и, не говоря ни слова, направился к задней части пикапа, где стоял кран с захватом.

Клементина тихо произнесла:

– Знаешь, у меня такое ощущение, что все это – просто сон.

Томас заметил слабую, усталую улыбку на ее лице.

– Ага… – ответил он, наблюдая, как мужчина ловко подводит под тушу тросы и цепляет их к стальным крюкам. – Буквально подумал то же самое.

Лебедка заработала с резким, скрипящим звуком. Олень медленно поднялся в воздух. Его голова свесилась вниз, рога поблескивали в свете фар, и на миг создалось впечатление, будто он ожил – величественный и неподвижный.

– Жаль его, – сказала Клементина, когда туша исчезла в кузове.

Мужчина поднял задний борт пикапа и повернулся к ним:

– Спасибо, что не уехали. Без вас кто-нибудь точно бы влетел.

Томас кивнул и проводил рабочего взглядом, пока тот возвращался в кабину.

– Доброй ночи. Будьте осторожны, – бросил мужчина на прощание.

Мотор рыкнул, и пикап медленно тронулся, оставив их снова в одиночестве на пустой дороге.

Несколько секунд они молча смотрели, как красные габаритные огни исчезают вдали. Вокруг вновь воцарилась тишина.

– Поехали? – наконец спросил Томас, открывая дверцу машины.

Клементина кивнула. Ее взгляд на миг задержался на дороге, где только что лежал олень. Затем она устроилась поудобнее, достала с задних сидений плед и накинула его на колени.

Колеса тихо зашуршали по асфальту. Ночь снова сомкнулась вокруг. Луна поднималась выше, разливаясь тонким, спокойным светом.

* * *

Через пару миль, свернув с основной трассы, Томас слегка притормозил, выбирая место для парковки. Перед ним открылась просторная площадка, аккуратно выложенная галькой, от которой начиналась дорожка, ведущая к крыльцу.

Силуэт дома постепенно выступал из темноты. Легкий ветер шевелил еловые ветви, и их тени медленно скользили по каменным стенам и крыше с острыми скатами.

Небольшие аккуратные окна смотрели темными проемами, а массивная деревянная дверь с витражной вставкой вспыхнула неярким светом, когда фары на миг озарили крыльцо.

Томас заглушил мотор. Часы на панели показывали 1:29. Несколько секунд он сидел, слушая, как двигатель стихает, растворяясь в ночной тишине. Затем вышел, открыл багажник и начал разгружать вещи.

Клементина вышла следом и медленно направилась к входу. На изогнутой стойке возле двери стоял старый кованый фонарь. Она достала зажигалку, приоткрыла стеклянную панель, повернула регулятор газа и зажгла огонь. Двор наполнился мягким светом, будто вырванным из далекого сна.

– Ничего не изменилось… Все ровно так же, как мы оставили год назад, – произнес Томас, перетаскивая чемоданы на крыльцо.

Клементина молча стояла у входа, всматриваясь в силуэт дома, будто просила прощения за то, что так редко здесь бывала. Ее взгляд был полон воспоминаний.

На мгновение ей показалось, что дверь вот-вот распахнется – на пороге появится мужчина в широких рыбацких штанах и сапогах, а за ним, смеясь, выскочит девочка лет десяти.

– Больше… – прошептала она. – Больше, чем год.

Затем достала ключ, медленно повернула его в замке и открыла дверь. Внутри вспыхнул свет, выхватывая из полумрака холл и лестницу на второй этаж.

Томас задержался на мгновение, повернувшись в сторону деревянной пристани, уходящей в черную гладь озера. Отражение крыши, стен и луны покачивалось на воде, искажаясь от каждого легкого дуновения ветра.

На секунду ему показалось, будто у поверхности что-то мелькнуло – чуть слышный всплеск, круги на воде. Может быть, рыба.

Он моргнул, и озеро вновь обрело прежний, безмятежный вид.

– Ты идешь? – раздался голос жены из глубины дома.

Томас глубоко вдохнул, закрыл багажник и шагнул к двери, чувствуя, как ночной воздух мягко стелется вокруг, будто уговаривая задержаться еще на миг.

* * *

Внутреннее убранство встретило их тишиной, наполненной прохладой и запахом старого дерева. Воздух застыл, словно время здесь остановилось. Высокий потолок с мощными балками уходил в темноту, а широкая лестница на второй этаж растворялась в мягком свете.

Клементина прошла вглубь холла, бросив ключи на деревянный столик у стены.

– Кажется, дом ждал нас, – тихо сказала девушка.

Томас закрыл за собой дверь и обвел взглядом просторную гостиную: массивный диван с вышитыми подушками, низкий столик, на котором до сих пор стояла старая керосиновая лампа. На стене висела картина с изображением озера – того самого, что плескалось за окном.

Мужчина подошел к камину и провел рукой по его холодной каменной поверхности.

– Разожгу огонь. Схожу за дровами, – бросил он, оглядываясь на Клементину.

Она кивнула, развернула плед и накинула его на плечи.

– Ты помнишь про тот дурацкий замок в гараже?

Томас усмехнулся.

– А то! Лучшее наследство, которое оставил твой отец.