Он взял ключи со столика и вышел на улицу. Луна скрылась за тучами, и он едва различал дорожку, ведущую к гаражу. Снаружи было так тихо, что казалось, будто лес задержал дыхание, прислушиваясь к каждому шагу мужчины.

Замок утопал в тени – массивный, с хитрым механизмом, который всегда заставлял повозиться. Томас провел пальцами по холодному металлу и на миг подумал, что тот будто ждал его, чтобы снова сыграть в свою любимую игру: «Слабо открыть меня с первой попытки?»

Клементина как-то обмолвилась, что ее отец, Джон Блэквуд, всегда питал слабость к головоломкам и загадкам, превращая повседневные вещи в маленькие загадки.

– Отец ненавидел простые вещи. Все становилось частью какого-то большого представления, – однажды сказала она.

Томас невольно усмехнулся, вспоминая ее слова. Джон любил проверять людей на прочность. Говорили, что каждый его жест был смесью театральной эксцентричности и желания испытать окружающих.

Даже оглашение завещания превратилось в головоломку. Клементине с матерью пришлось объехать десяток нотариальных контор, чтобы собрать документы воедино.

Живым Джона Томас не застал – они с Клементиной поженились через два года после его смерти. Но мужчина помнил, как она с грустной миной рассказывала о том, как проходила этот странный «квест» за право вступить в наследство. Тогда он подумал, что это была плохая шутка. Но для Джона Блэквуда это стало логичным завершением истории – его последней игрой.

Томас вставил ключ до половины и повернул вправо. Замок не поддался.

Он вытащил ключ, повертел его в руке и тихо выругался. Все ключи – будто копии друг друга. Особенно в темноте.

Вернувшись к крыльцу, он устроился напротив фонаря – там света хватало, чтобы разглядеть связку. Металлические негодяи тихо звякали, пока Томас перебирал их, прищурив глаза.

– Черт бы их побрал… все одинаковые… – пробормотал он, наконец выбрав один.

Возвращаясь к гаражу, Томас почувствовал легкий ветерок, который прокрался между деревьями и коснулся щек. Он повторил свои действия: вставил ключ до половины, повернул вправо – щелчок. Вставил до конца и повернул влево – еще один. Ворота с протяжным скрипом поддались.

Внутри пахло пылью, деревом и чем-то старым. Томас нащупал выключатель. Лампа вспыхнула тусклым желтым светом, выхватывая из темноты поленницу и старую лопату, прислоненную к стене. Слабого освещения хватило, чтобы предметы обрели четкие очертания.

Гараж был просторным: вдоль стены стояли две лодки, рядом лежали несколько пар весел и мотор. В центре помещения, заняв почти все свободное место, стоял небольшой прогулочный катер.

Мужчина начал набирать дрова. Что-то было не так. Неприятная мысль, словно мелкий жучок, забралась в голову и не давала покоя.

Томас обернулся к одной из лодок. В тусклом свете лампы ее дно поблескивало, будто было влажным. Он нахмурился и шагнул ближе. Присел, провел ладонью по днищу – мокрое, словно лодку недавно спускали на воду.

– Чертовщина какая-то… – пробормотал он и медленно выпрямился.

Еще раз оглядел гараж: все вроде на своих местах, ничего подозрительного. Может, просто конденсат?

Взяв поленья в охапку, Томас вышел на улицу.

Закрыв дверь гаража, он на мгновение задержался у порога и перевел взгляд на озеро. В лунном свете водная гладь казалась безмятежной, словно огромное зеркало.

На некоторое время береговая линия полностью приковала к себе его внимание – но все было спокойно.

Он пожал плечами, пытаясь стряхнуть навязчивые мысли.

Когда Томас вернулся, часы на стене показывали 2:18.

Клементина, подобрав ноги, устроилась на диване, укрывшись пледом.

Он растопил камин. Пламя затеплилось, медленно расползлось по сухой древесине и стало отбрасывать мягкие тени на стены.

– Ты долго, – сказала Клементина, наблюдая, как огонь разгорается все ярче, окутывая комнату теплым светом.

– Опять с замком воевал…

Томас присел на диван рядом с ней и расслабленно откинулся на спинку.

– Ты на днях дом никому не сдавала?

Клементина удивленно приподняла брови.

– Нет, конечно. Почему ты спрашиваешь?

Он задумчиво провел рукой по волосам.

– Мне показалось, что одну из лодок недавно спускали на воду.

– Но гараж был закрыт…

– Еще как был закрыт, – с легким сарказмом отозвался Томас. – Наш старый добрый замок с секретом.

Она слегка прикусила губу и задумалась.

– Может, просто сырость. В конце концов, здесь всегда прохладно.

– Может быть… – протянул Томас, но чувство беспокойства никуда не делось.

Клементина вдруг улыбнулась и легко толкнула мужа в плечо:

– Дурак, ты специально.

– Да нет же… – ответил Томас уже спокойнее. – Точно тебе говорю, она была мокрая.

Клементина вздохнула и, сделав вид, что капитулирует, натянула плед повыше.

– Ладно, уговорил… Но за то, что ты меня напугал, сходи в подвал и принеси бутылку вина. И, пожалуйста, по пути запри дверь.

Вернувшись к входной двери, Томас приоткрыл ее, бросил короткий взгляд на улицу и глухим щелчком замка отгородил дом от внешнего мира. Он обошел окна, убедился, что ставни закрыты, и направился в подвал.

Он щелкнул выключателем – лампа загорелась с легким треском и осветила длинный проход между стеллажами. Бутылки лежали ровными рядами, их темная поверхность поблескивала в полумраке.

Томас склонился к полкам, достал пару бутылок и провел пальцами по запыленному стеклу.

– «Домейн Эльзас», 2015! – крикнул он, слегка повернув голову. – Или «Шато Эроика», 2018! Тебе какое?

– Нет! Посмотри справа – там красное! Что-то вроде «Домейн Конти». Нашел? – откликнулась Клементина.

Он перевел взгляд на другую полку, взял одну из бутылок и прочитал этикетку, чтобы Клементина услышала:

– Domaine de la Romanée-Conti, 1990!

– Да! Это подойдет! – раздалось сверху.

Вернувшись в гостиную и немного повозившись с пробкой, Томас наконец разлил вино.

Он протянул жене бокал и стал наблюдать, как она слегка поворачивает его в руках.

– Мне всегда казалось, что ты предпочитаешь белое,

Клементина перевела взгляд на темно-рубиновую жидкость и задумчиво ответила:

– Люди меняются.

– Какие у нас планы на завтра… – начал он, но тут же бросил взгляд на часы – 3:07. – Точнее, уже на сегодня?

– Прокатимся по озеру?

– Отличная идея, – одобрительно кивнул Томас. Часы на стене негромко тикали. Глубокая ночь – время, когда мир на мгновение задерживает дыхание. Томас допил вино, закинул руки за голову и прикрыл глаза.

Мягко и незаметно вино, словно туман, окутало сознание, и он провалился в сон.

Во сне он оказался у самой кромки озера. Лунный свет серебрил темную гладь.

Послышался громкий всплеск воды. Сначала далеко, потом ближе.

Он сделал шаг вперед. Поверхность озера заколыхалась, а там, в самой его середине, дрейфовала пустая лодка. Томас замер.

– Эй, там есть кто? – крикнул он громко, его голос эхом разнесся над водой. – Вы в порядке? Вам нужна помощь?

Тишина. Лодка лишь мерно покачивалась в такт невидимым волнам.

На миг ему показалось, что на борту выпрямилась чья-то темная фигура. Она поднялась в полный рост и словно растворилась в лунном свете.

Острое желание броситься вперед обожгло Томаса. Он рванулся к воде, нырнул и поплыл изо всех сил. Но чем сильнее он греб руками, тем дальше от него становилась лодка. Звук всплесков воды тяжело отдавался у него в ушах, а ноги с каждым движением наливались свинцом.

Внезапно силы начали покидать мужчину. Он задыхался, легкие наполнились жидкостью. Вода была едкой, с горьким привкусом… бекона?

Томас резко открыл глаза и судорожно вдохнул.

Запах завтрака витал в воздухе: кофе, жареные яйца с беконом, подрумяненный хлеб.

– Доброе утро. Ты уснул прямо на диване и оставил меня тосковать полночи в одиночестве, – с укором произнесла Клементина из-за стола.

Ее голос звучал тепло и мягко, но в нем слышались нотки обиды.

Часы на стене показывали ровно десять утра.

Томас потянулся и медленно сел, чувствуя, как остатки сна все еще держат его в мягких, цепких объятиях.

– Прости, – сказал он с ленивой улыбкой. – Наверное, слишком устал.

– У нас сегодня прогулка по озеру, помнишь?

Томас кивнул, поднялся и подошел к столу. Он налил себе кофе и сделал небольшой глоток, чувствуя, как горечь и тепло окончательно прогоняют остатки сна.

– Нужно заправить катер. Надеюсь, бензин еще остался и не придется сливать из машины, – задумчиво пробормотал он, уже представляя солнечные блики на воде и легкий ветерок, гуляющий в волосах супруги.

– Давай, завтракай и займись этим, – она поставила перед супругом тарелку с тостами и яичницей. Сама же взяла кофе и книгу – один из тех легких романов, что любила читать на досуге, – и вышла на веранду.

Солнце уже наполнило утренний воздух мягким теплом. Томас быстро поел, спустился к гаражу и открыл ворота. Внутри царил привычный запах дерева, пыли и старого масла. Он отметил, что обе лодки и катер были абсолютно сухими – никаких потеков, никаких следов воды.

– Значит, ночью действительно привиделось… – пробормотал он и, будто желая убедиться еще раз, провел ладонью по днищу.

Затем проверил бак катера – бензина было чуть больше половины, для прогулки хватит. Томас прицепил лебедку и спустил судно. Плеск воды и глухой скрежет металла сопровождали движение корпуса по рампе. Вода вздрогнула и разошлась кругами.

Пришвартовав катер у пирса, он направился за Клементиной.

Она читала на веранде, легкий ветер играл ее волосами.

– Ну что, все готово? – спросила она, улыбаясь и щурясь от света.

– Можем отплывать.

– Одну минуту.

Она быстро сходила в дом и вернулась со шляпой и солнцезащитными очками. Томас подал супруге руку, помогая сесть в катер.

Мотор завелся – тихий рокот наполнил утренний воздух, и они плавно отплыли от пирса, рассекая водную гладь. Вокруг раскинулась картина, будто сошедшая с полотна художника: вершины гор сливались с небом, густые леса обрамляли озеро зелеными стенами, а отражение деревьев дрожало на воде от легкого ветра.

Клементина закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Томас сбавил скорость, позволив катеру неспешно скользить по воде. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь плеском волн и криком далекой птицы. На склоне виднелась маленькая хижина с каменной трубой.

На противоположном берегу паслись олени. Их силуэты казались вырезанными из бумаги, а движения были спокойны и грациозны. Несколько животных подняли головы и равнодушно посмотрели на людей, затем медленно склонились к воде.

Супруги остановились посреди озера. Легкий бриз принес запах хвои и влажной древесины.

– Так тихо, что начинаешь слышать собственные мысли, – сказала Клементина, глядя на отражение облаков.

– И о чем ты думаешь?

Клементина сняла очки и посмотрела на дом, утопающий в кронах деревьев.

– Хочу остаться здесь навсегда, – тихо произнесла она. – Чтобы меня окружала куча детей, а потом и внуков.

Томас посмотрел на жену, затем на спокойные воды озера. Он чувствовал, что хочет разделить это будущее с ней.