Глава 7

— В этот раз досталось казарме и больнице, — хмыкает Рик, молодой лаборант, оказавший мне теплый прием в первый день работы в Линкольне.

Вот уже вторые сутки подряд Тусон разгребает последствия бури, продлившейся три дня. Первый этаж госпиталя лишился стекол — они треснули, несмотря на защиту ставней, а часть крыши казарм осталась без шифера. И это не говоря о тоннах песка, занесенного на улицы, вырванных с корнями кустарников и перевернутых баков. По ощущениям, мы теперь все на восемьдесят процентов состоим из песчинок Соноры.

— И поделом засранцам-военным... — бормочет Мэйвис, склонившаяся к окуляру микроскопа.

Понедельник, как дата выхода на новую работу, обернулся неразберихой: буря перевернула планы вверх дном. Едва утихли последние отголоски непогоды, я связалась через курьера с центром Линкольна, убедившись в том, что она действительно сдвинула мое трудоустройство на старую-новую должность на несколько дней — кто знает строгую доктора3^[3]Джонсон, вдруг она предполагала, что заявлюсь на порог сквозь вихри песка именно в оговоренный понедельник?

Затем уборка дома и устранение последствий: нашего с Райаном жилища они коснулись в меньшей степени, тем не менее было чем заняться... Потом оперативное посещение колледжа, быстрое и смазанное прощание с коллегами и фиксация увольнения: Мелани я обнимала дольше всех, обещав ей встретиться через пару недель в «Тропе», том единственном кафе в городе, как только обустроюсь и будет что рассказать. И наконец, попытка связаться с Райаном по радиосвязи через диспетчерскую казармы: поговорили мы лишь минуту-две, за которую оба убедились, что в порядке, и я оставила нотку интриги с обещанием: «У меня отличные новости, жду твоего возвращения», чтобы долго не занимать эфир.

— Ты, как всегда, к ним строга, — игриво обращается к нашему руководителю Рик, на что она лишь цокает, не отрываясь от наблюдения в прибор, и отвечает:

— Иди в задницу, Нельсон.

За несколько первых часов работы я уяснила следующее: Рик Нельсон, хоть и жеманный тип, любящий сплетни, добрый и увлеченный делом человек. Мэйвис же, несмотря на обманчиво-суровое первое впечатление и возраст, не скупится на нецензурные словечки, шутки на грани и подколы в адрес того же Рика. Субординация вроде и есть, а вроде размыта. Я же пока теряюсь, лишний раз боясь что-то сделать не так или сказать; соблюдаю обращение на «вы» и «доктор Джонсон», а также прячу смешки на каждую шутку нашего лаборанта. Не могу позволить себе такого стремительного перехода в плоскость их установленного общения. Не потому, что ханжа, а потому, что такой уровень нужно заслужить.

Поджав губы, скромно молчу, продолжая заносить в специальный журнал количество имеющихся реактивов: первое задание, полученное от Мэйвис. Утро началось необычно: она вела себя со мной так, будто работаю тут годами. Резво поздоровалась, не проверила наличие пропуска и корректность оформления документов, провела к этажерке с банками и бюксами4^[4]и всучила в руки журнал для инвентаризации. На отведенный для меня уютный чистый стол указала быстрым движением, словно я вернулась из отпуска и могла забыть, где он. Ноль неловкости и напряженной атмосферы, когда приходит новенькая в коллектив. Ноль скованности.

Кроме Рика, в подчинении Мэйвис еще трое, но я пока их не видела: по ее словам, коллеги помогали в другом крыле физикам-ядерщикам. Информация меня заинтриговала, как и короткий утренний спор начальницы с кем-то в коридоре насчет обогащенного урана, но опять же — не стала закидывать ее вопросами. Всему свое время: я ведь планирую задержаться здесь надолго.

Если честно, с каждой минутой Мэйвис нравится мне все больше и больше. Она не просто экстравагантная женщина с проницательным взглядом и прямолинейным подходом, но и профессионал своего дела. Факт.

— Пусть Фергюсон решит, что их настигла кара небесная. — Закатив глаза и затем посмотрев на Рика поверх очков-половинок, она забавно виляет темно-русыми бровями, на что тот ухмыляется.

Слышу знакомую фамилию и, стараясь не выдать удивления, прокашлявшись, спрашиваю через некоторое время воцарившегося молчания:

— У нас какие-то проблемы с военным департаментом?

— У нас? — Брови Мэйвис вновь взлетают, и она таинственно улыбается, отвлекшись на меня. — Скорее, у них с нами.

— Военные не любят, когда им отказывают, — деловито встревает Рик, отложив в сторону раствор соляной кислоты.

Через мгновение он, подхватив две колбы, исчезает за дверью лаборатории, ведущей в смежную комнату-кабинет Мэйвис, где у меня проходило собеседование. Перевожу внимание на нее.

— Тебе ли не знать? Сама водишься с одним из них.

Она кривит губы, отойдя от микроскопа и сложив руки на груди, внимательно уставляется на меня. Не могу до конца разгадать интонации в голосе своего руководителя, а спросить в лоб как-то не решаюсь: ее и в самом деле интересует моя личная жизнь и выбор, или дело в неприязни к военным? А может, и вовсе причина в другом?

Тем не менее, очередная колкость Мэйвис меня, на удивление, не задевает. Скорее, подстегивает азарт: мы будто негласно начали игру в загадки, как напарницы.

— Ученые им отказывали... — спокойно начинаю рассуждать я, но как только повисает пауза, Мэйвис ее тут же закрывает:

— В разработке оружия. И химического, и биологического, и ядерного.

Ответ выбивает почву из-под ног. Отъезжаю на своем кресле с колесиками, оставив ручку и журнал, и неверяще смотрю на Мэйвис. Скука отпечатана на ее лице, словно она сообщила последнюю сводку погоды.

— Опять? Зачем им снова такое оружие?

Ощущаю, как зерна сомнений в хитром сплетении с беспокойством рассеиваются внутри, как частицы.

— За тем, за чем и раньше, — пожимает плечами Мэйвис. — Власть.

— На земле едва ли осталось с три десятка населенных пунктов, кого нам завоевывать? — почему-то не контролирую пробившееся под конец вопроса возмущение.

Бред какой-то. Мы ведь извлекли уроки из прошлого. Оставшееся население на земле сохраняет границы мирного сосуществования, пожалуй, лишь за исключением Ногалеса и пары других городов, предпочтивших по каким-то своим причинам отгородиться от всех. Но даже они не станут в случае чего объявлять новые военные действия уцелевшему живому...

— Друг друга, — загадочно говорит Мэйвис, опустив очки-половинки на кончик носа, и всматривается в меня исподлобья. Затем манит пальцем и отворачивается к столу: — Подойди-ка сюда.

Поднявшись с места и все еще чувствуя смятение, выполняю то, что она говорит. Мэйвис протягивает две колбы с прозрачной жидкостью, едва равняюсь с ней, и добавляет, свернув диалог обратно к работе:

— В этих двух образцах воды из восточных колодцев есть подозрение на радон5^[5]. Анализ на тебе. Вернись ко мне с отчетом вечером.

Но ее тон и смысл сказанного ранее более не дают мне покоя.

***

Три дня спустя

Закатные лучи солнца касаются моего лица, когда я выхожу из центра. Глубоко вдохнув пыльный, остывающий от сумасшедшей жары воздух, поправляю рюкзак и смотрю на счетчик. Уставший разум забит вычислениями по анализу воды, занявшими больше времени, чем ожидалось, но все равно вспоминаю о необходимости заглянуть на склад и восполнить запасы продуктов и медикаментов. Как раз закончились таблетки йодида, хлебцы, консервированная говядина...

— Ты еще здесь? Не торопишься домой?

Вздрагиваю и оборачиваюсь на голос Мэйвис: она стоит на верхней ступеньке и, щурясь, шарит в кармане легкой куртки. Видеть ее не в форменном халате непривычно и странно. Эти дни мы обе трудились над решением вопроса по очистке радона, и обе задерживались: сегодня впервые ушли вовремя, и моя заминка на крыльце центра позволила Мэйвис догнать меня.

— Да я так... Задумалась, — отвечаю, переведя взгляд вдаль, когда она равняется со мной.

— О женихе?

Вытащив плоскую коробочку, Мэйвис достает самодельно скрученную сигарету и после спички из другого кармана. Проигнорировав мой удивленный взгляд, она молча протягивает мне вторую самокрутку.

— Я недавно бросила, — вежливым жестом отказываюсь, и когда Мэйвис пожимает плечами и выпускает первое колечко дыма, запоздало отвечаю: — Думала о результатах по восточным колодцам.

— А думать надо о женихе, — философски замечает она, обхватив алыми губами сигарету и вновь затянувшись, и мы улыбаемся друг другу.

— Он еще не вернулся из командировки, — не в состоянии скрыть печаль в голосе, зачем-то делюсь я, вновь посмотрев вдаль: в подрагивающей дымке подступающих сумерек виднеется линия городских стен, облизанные напоследок солнцем здания, редкие деревья и машины.

Возможно, тоска по Райану была бы не так в тягость, расстанься мы без небольших проблем в отношениях. Все еще надеюсь поговорить с ним о нас, как только вернется: откровенно, начистоту, может, определив какие-то правила и озвучив свои желания. Вступать в брак, пуская все на самотек, — не самое верное решение.

— Небось, и курить бросила из-за него?

— Вы слишком проницательны, доктор Джонсон, — хмыкаю я, опустив взгляд, и спускаюсь на еще одну ступень.

Райану не нравится запах табака, а мне в начале отношений хотелось угодить. Вредная привычка быстро отстала от моего организма, даже не пришлось особо мучиться.

— Здесь, да и в присутствии Рика, можем без официоза, — с безразличием говорит Мэйвис в ответ и следует за мной. — Тебе в сторону казарм?

— Да, наш дом там, рядом... А тебе? — осторожно пробуя на вкус уступку, спрашиваю я, дотронувшись до дужки очков.

Мэйвис зеркалит мой жест и преодолевает последние ступени.

— Я живу в районе водонапорной башни. Недалеко от колледжа. До главной улицы можем дойти вместе.

Киваю, коротко взглянув на то, как окурок отправляется под тяжелый ботинок Мэйвис. Прогулочным шагом пересекаем присыпанную песком улицу. Первые минуты идем, каждая погруженная в свои мысли, но после я уточняю волнующий меня все эти дни вопрос:

— Насколько критично, если восточные колодцы не будут очищены и не дадут нужный объем? Если не найдем решения по фильтрам?

Мэйвис кривит губы, искоса взглянув на шагающую меня рядом, и медленно говорит, обдумывая:

— По расчетам инженеров и моей команды, западные колодцы будут справляться еще год. Далее запасы иссякнут. И мне совсем не нравится состав пород в той земле: слишком много тяжелых металлов. Нам нужен альтернативный источник. На восточные вся надежда.

Не успеваю вставить комментарий, как она тише добавляет:

— Или придется осваивать план Б...

Спросить о неком плане Б пока не решаюсь: за это время я поняла, что Мэйвис — не тот человек, который выдаст все карты сразу. Это заметно и по общим совещаниям с коллегами-учеными других подразделений, и по ее коротким рассказам о себе, когда в лаборатории заходит разговор, и по выдаваемым нам заданиям. Так, я узнала, что она никогда не была замужем, всю жизнь посвятила химии, выстроила карьеру в Тусоне, откуда родом, и не прочь разведывать информацию о планах военных, иногда посещая штаб, где ценят и ее, и ее авторитет.

Все по кусочкам, все в рамках определенных доз.

— Кажется, и в моем родном Финиксе какие-то проблемы с водой, — задумчиво делюсь я, когда мы обходим группу детей, играющих с тенью на асфальте, пока краешек солнца все еще виден за горизонтом. — Сослуживец Райана что-то говорил во время бури, и как-то при встрече генерал Фергюсон упоминал...