Цитаты из книги «Сто тысяч раз прощай»

Я убрал прядь волос, упавшую ему на ухо, как будто от этого у отца мог восстановиться слух.

Бывалый мужчина. И потом, вот это тоже нечто новое… – Ох, прости. – Презерватив, как свежесброшенная кожа, касался моей ляжки. – Снимать? – Нет, не надо. Носи его вечно в память обо мне. Я все же снял эту штуковину и завязал узлом, причем с такой быстротой и ловкостью, какой от себя не ожидал. – Мальчишки любят на такое смотреть. Почему? – Откуда мне знать? Зрелище мерзкое и в то же время поразительное. – Да ты, я вижу, на свет разглядываешь. Как золотую рыбку. Весь из себя гордый. Жаль, что на них не наносят шкалу в миллиметрах. А поверху должна быть надпись: «Гип-гип-ура!» – И что мне теперь с ним делать? – Не знаю, сохрани. Самый первый полагается хранить. – В бумажнике. – Вот-вот, как мой локон. Чтобы время от времени доставать и любоваться. – Но по идее, это ты должна его хранить. – Нет, спасибо, избавь. Да убери его, хватит любоваться.

Сам же, в свою очередь, поделился неудачным опытом близкого контакта с Шерон Финдли за спинкой дивана. – Это даже хорошо, что у вас не дошло до секса, – сказала Фран. – А то пришлось бы всем рассказывать, что ты потерял девственность за диваном.

секс в воде не получается. Только не спрашивай, откуда я знаю. Знаю – и все. Тебе-то хоть бы хны, а мне туда набьются лягушачья икра и водоросли. – Мальки. – Водомерки. Получится натуральный аквариум. Не хочу, чтобы произошла задержка месячных, а потом родился какой-нибудь окунь.

какое это ощущение, когда ты полностью владеешь вниманием толпы, а не просто заполняешь паузы в чужой речи?

Рядом со мной сидела самая блистательная девушка из всех мне известных, служившая противоядием от всех мерзких шлаков моей жизни.

В изгибе его ноздри белело какое-то зерно, а в уголке глаза вскочил прыщ такой величины, что из-за него исказился овал лица

У него в магазине всегда играл замороченный джаз, просто отвал башки. Когда я была помладше, он гонял офигенный безумный афрофанк или старый блюз: глаза закроет и в такт музыке кивает, я подхожу к прилавку с каким-нибудь Boyzone в руках, а он берет у меня пластинку и так это… скорбно улыбается: «Ах, дитя мое…»

Надоело смотреть, как отец угрюмо слоняется по дому, надоело выслушивать его пессимистические прогнозы, жалобы, всякий негатив, надоело по возвращении домой первым делом проверять барометр его настроения.

Нет, он, естественно, качок и все такое, но поверь: девушки вовсе не так на это падки, как считают парни. Если туловище – как на схеме у мясника. Филей, грудинка, тонкий край, огузок… – А Люси, по-моему, в восторге. Кажется, она слегка на него запала. – Ну еще бы, такой шкаф. Деревянный. Даже не деревянный – гипсовый.