Цитаты из книги «Облачный атлас»

К чему задавать вопрос, ответ на который потребует еще десятка вопросов?

Правда единственна. Все ее «версии» суть неправды.

Джарвис Хоггинс несколько мгновений просматривал контракт, но разорвал его, как только выяснилось, что тот длиннее отрезка времени, в течение которого он может сохранять сосредоточенность.

Мой автор ухватил Финча за лацканы, опрокинулся на спину, погрузил свои ноги в объемистую его поясницу и, подобно дзюдоисту, запустил эту менее долговечную, чем сознавало большинство, фигуру медиа-мира в ночное небо! Высоко, намного выше анютиных глазок, высаженных вдоль перил балкона.

«Мистеру Хоггинсу следовало бы извиниться перед деревьями, срубленными ради его непомерно раздутого «авто-био-романа». Четыреста блестящих поддельным светом страниц испускают дух в концовке настолько плоской и бессмысленной, что в это просто невозможно поверить».

Мое благодушное состояние возникло отчасти благодаря этому чеку, отчасти благодаря шабли 1983 года из виноградника Дюрюзуа, магическому снадобью, растворяющему наши несметные трагедии, обращая их в простые недоразумения.

Американское солнце, заведенное на полную мощность, провозглашает зарю нового дня.

Самая тупая собака может сидеть и смотреть. Что требует мозгов, так это знать, когда нужно отвернуться. Доходит, Рихтер?

Трагический изъян Айзека Сакса, – анализирует Айзек Сакс двумя часами позже, развалившись на стуле в «фонаре» напротив Луизы, – состоит в следующем. Он слишком труслив, чтобы быть воином, но недостаточно труслив, чтобы лечь и перевернуться на спину, как хорошая собачка.

Первое: богоданные дары харизмы. Второе: дисциплина, позволяющая вырастить эти дары до зрелости, ибо, хотя верхний слой почвы человечества и плодороден для талантов, лишь одно семя из десяти тысяч расцветает – из-за нехватки дисциплины.