Цитаты из книг автора «Дэвид Митчелл»

расслабил узел, которым был завязан его носовой платок, и с явной гордостью представил мне на обозрение его содержимое. «Зубы, сэр, суть эмалированные чаши Грааля, поисками которых занят ваш покорный слуга. Во дни минувшие возле этого аркадского побережья располагался банкетный зал каннибалов, да-да, где сильные насыщались слабыми. Что же до зубов, то они их выплевывали, так же как мы с вами – вишневые косточки. Но эти коренные зубы, сэр

Его желание – это его раб, и если его желание к чему-то его понуждает, он скажет ему, Нет, и не подчинится, не.

Первое: Если руки горят, оставь эту веревку, не разрезай. Второе: Если враг спит, оставь его горло, не п’ререзай. Третье: Если бронза горит, оставь этот мост, не п’ресекай.

Человек пишет музыку, потому что зима бесконечна и потому что иначе волки и вьюги скорее доберутся до его горла.

История зиждется на человеческих желаниях. Вот почему мне смешно, когда люди начинают проникновенно вещать о загадочной силе большой и чистой любви, которой они якобы управляют. «Любить кого-то» означает «испытывать потребность в чем-то». Любовь заставляет людей совершать эгоистичные, идиотские, жестокие и бесчеловечные поступки. Ты спрашиваешь, поменялась бы я местами с этим молодняком? Я не против украсть у них молодость, но трансмигрировать в юное тело я согласилась бы только при условии, что сохраню свой разум. В противном случае лучше поменяться местами с мартышкой в зоопарке. Влюбиться – значит стать заложником желаний любимого, а обрести свободу можно, только если его кто-нибудь пристрелит.

Вел размеренную и спокойную жизнь. Подружился со старухой из чайного домика. Она принимала меня за говорящее дерево. После ее смерти я ни с одним человеком не разговаривал.

Мир – это такой директор школы, который работает над искоренением твоих недостатков. Никакой мистики. Он их не искупает, как Иисус. Просто ты раз за разом наступаешь на одни и те же спрятанные грабли. Пока не поймешь: вот они, осторожно!

Плохое настроение хрупко, как кирпичи.

Луна растворяла мне веки. Время обратилось в кисель.

Мне в лицо зевали июльские послеполуденные часы.