Цитаты из книг автора «Дэвид Митчелл»

(Тот, кто платит историку, заказывает музыку.)

Души путешествуют по врем’нам подобно т’му, как путешествуют по небесам облака, и, хоть ни очертания, ни окраска, ни размеры облака не остаются теми же самыми, оно по-прежнему облако, и так же точно с душой. Кто может сказать, откуда приплыло это вот облако аль кем станет эта вот душа завтра?

– Власть есть нечто либо утраченное, либо завоеванное, но ее невозможно ни создать, ни уничтожить. Власть – это просто гость в руках тех, кому она дает силу, но отнюдь не их собственность. Безумцы жадно стремятся к власти, но к ней стремятся и многие святые, но лишь поистине мудрых тревожат ее долговечные побочные эффекты. Власть – это наилучший кристаллический кокаин для человеческого эго и гальванический элемент для человеческой души. Власть приходит и уходит, перемещаясь от одного к другому, проходя через войны, браки, урны для голосования, диктатуры и случайные рождения – все это составляет суть истории. Наделенные властью способны вершить правосудие, переделывать землю, превращать цветущие государства в выжженные поля сражений, ровнять с землей небоскребы, но сама по себе власть аморальна. – Теперь Иммакюле Константен смотрела прямо на меня. – Власть заметит вас. Ибо власть в данный момент за вами пристально наблюдает. Продол

ри зарисовки, помещенные выше, предназначены для тех счастливых читателей, чья психика никогда не раздроблялась вдребезги лопающимися в их мозгу капиллярами. Восстановление Тимоти Кавендиша из этих осколков было подобно толстовскому редактированию своих текстов

Диснеи в те дни назывались «фильмами».

Когда тройной виски наконец появился, то оказался всего лишь скаредным двойным, о чем я и сказал. Похожий на хорька подросток всего лишь пожал плечами. Не извинился, просто пожал плечами. Я попросил его опустить шторы, но он глянул на них и фыркнул: – Я не достану! Тогда, вместо чаевых, я одарил его ледяной фразой: – Что ж, тогда все. Выходя, он злобно пустил ветры.

Когда твои домашние укроются одеялами и заснут в своих уютных кроватках, он проскользнет в дом и съест – твоего – щенка! – В моем желчном протоке быстро накапливался яд. – Он оставит его пушистый хвост у тебя под подушкой, и во всем обвинят тебя. Все твои маленькие приятели, увидев тебя на улице, будут кричать: «Пожиратель щенков!» Ты станешь старым, у тебя не будет друзей, и через пятьдесят лет ты умрешь, совсем одинокий, рождественским утром. Так что на твоем месте я никому даже не заикался бы о том, что ты меня видел.

Какой прок от образования, воспитания и таланта, если у тебя нет даже ночного горшка?

Маркетологи утверждают, – он вертит в пальцах карандаш, – что при каждом научном термине, который вы используете, две тысячи читателей откладывают журнал и включают телевизор, где опять крутят «Я люблю Люси»{58}.

Если мы верим, что человечество способно встать выше зубов и когтей, если мы верим, что разные люди разных рас и верований могут делить этот мир так же мирно, как здешние сироты делят ветви свечного дерева, если мы верим, что руководители должны быть справедливыми, насилие – обузданным, власть – подотчетной, а богатства земли и ее океанов – поделенными поровну, то такой мир способен к выживанию. Я не обманываюсь. Такой мир труднее всего воплотить