Отзывы на книги автора «Дэвид Гребер»

У меня всю жизнь были сложные отношения с работой. Достоверно известно, что от неё кони дохнут, это раз. И я совершенно не понимаю, когда же жить, если всё время только и делать, что работать, это два. Сейчас я работаю в организации, в которой кто не директор – тот менеджер, а кто не менеджер – тот директор. У директоров (трёх, кажется) – замдиректора, у замдиректоров – менеджеры, у менеджеров – свои менеджеры и так до бесконечности. Чем они занимаются, мы в отделе вообще без понятия. Добрую часть даже в глаза не видели. В понедельник в 11 они ещё не на работе, в 17 уже не на работе.

Все мои обязанности и ещё 4х «менеджеров» без проблем бы выполнял ИИ, и нормально работающий сайт, если бы они были. Можно даже просто сайт. Но нет, в 6.50 утра я втыкаю в рабочий компьютер и пытаюсь осознать, что я вообще здесь делаю. В этом офисе, который на самом деле недоделанная операционная в несданном в эксплуатацию здании с заваренными решётками на окнах. Сомнительным утешением служит тот факт, что работа, по крайней мере, не бредовая, кому-то я даже помогаю.

Бедовая работа и дерьмовая работа – это два бича современности. Всадники Апокалипсиса. И в своей трудовой деятельности мы лавируем между ними, словно между бредовой Сциллой и дерьмовой Харибдой. Прокачиваем копирайтерские навыки при написании резюме, превращая «весь день хер пинал» в «привык работать в режиме многозадачности».

Дэвид Гребер изучил бредовую работу от и до, докопался до истоков проблемы и даже придумал как её решить (спойлер: Гребер предлагает безусловный доход). Он собрал внушительную базу историй о бредовой работе (многие смешные в своей абсурдности, например, одна тётенька была менеджером по рекламе в бортовом журнале, которого, как она выяснила через полгода, не существовало) и систематизировал её по видам и подвидам. Исследование и правда замечательное, после прочтения первым делом хочется написать заявление об увольнении и пойти менять мир к лучшему. Но блин, «мем-то смешной, а ситуация страшная»…

Мы не пашем не сеем, не строим...

Социальный антрополог Дэвид Грэбер был умным и храбрым. Чтобы увидеть в существующем положении вещей, по поводу которого мы все бурчим что-то возмущенное, в очередной раз столкнувшись с бюрократическим идиотизмом - чтобы увидеть, собрать обширный статистический материал и вывести универсальные закономерности, предложив действенный метод решения, надо было быть поразительно умным. А чтобы пытаться поразить и в конечном итоге разрушить систему, властвующую миром - невероятно смелым.

Свой трактат о распространении бессмысленного труда "Бредовая работа" он начинает с утверждения, что при нынешнем уровне технологий в развитых странах реально установление пятнадцатичасовой рабочей недели. А затем последовательно развеивает миф о нашей ненасытной тяге к потребительству, не позволившей осуществиться этому утопическому сценарию. Нам внушают: люди, мол, так чужды мудрой аскезы, одержимы страстью к приобретению все более новых и модных игрушек, что готовы принести на алтарь потребительства самое ценное, что имеют - свое время и в конечном итоге свою единственную жизнь.

"Нет, нет и нет!" - говорит Грэбер. Это лишь придумка системы, чтобы отвлечь на с вами от бредовой ситуации, в которой большинство из нас существует. Чтобы внушить, что загнанность в рамки бестолковой бессмысленной работы, которой абсолютное большинство еженедельно отдает на сорок часов больше ожидаемых пятнадцати - это наш собственный выбор, за который если кого и стоит винить, то лишь себя самих. А потом терпеливо, с кучей примеров и обращением к трудам экономистов объясняет, почему нынешнее устройство института труда можно сравнить с одной из самых неэффективных и одновременно наиболее устойчивых в человеческом обществе формаций, феодализмом.

Почему любой экономический коллапс влечет сокращение рабочих мест среди низового звена, но разрастание среднего менеджмента и увеличение доходов топ-менеджеров. Чем заняты все эти люди, которые ничего не производят, не добывают, не выращивают, не перевозят, не лечат, не учат, не заботятся о старых и малых, сирых и убогих, не наводят порядок, не готовят еду - не делают ничего из того, о чем вечером трудного дня могли бы сказать: "Я устал/а, но за день сделал/а то, то и то" - чем все они заняты и зачем они нужны.

Почему труд тех, кто действительно важен для бесперебойного функционирования общества, оплачивается по унизительно низким расценкам? Почему человеческое общество, в самых разных странах, охотно платит тем, кто ненавидит свою бессмысленную работу. Но если твоя работа, сама по себе, приносит радость и удовлетворение - общественный договор склонен считать, что платить за нее не нужно. Где истоки такого положения вещей (поздний феодализм, зачатки капитализма, если что).

И все-таки, если бы книга сводилась к очередной печальной констатации и бесплодному сотрясению воздуха на тему "прогнило что-то в датском королевстве", она не стоила бы упоминания, но автор не только разъясняет ситуацию и объясняет, откуда она есть пошла. Он предлагает реальный выход, который не выглядит утопическим или неподъемным для государств, особенно когда видишь, сколько тратится на войну. Не говоря о существующих сегодня пособиях, льготах и субсидиях, за выполнением условий, дающих право на получение которых, надзирает армия чиновников.

По Грэберу таким решением мог бы стать Единый базовый доход, дающий возможность поддерживать существование совершенно без излишеств. Для всех и без условий. Что, и миллиардерам платить? И им, не так их много. Всем - просто значит всем, и не плодить бюрократов, которые будут решать, кому давать, а кому не стоит. И да, абсолютное большинство продолжит работать. Но и вообразить невозможно, сколько полезной энергии, возможности для реальной, а не мнимой самореализации высвободится. Да, это предполагает взлом системы. И да, это того стоит.

Обычно мы оцениваем прочитанную книгу в категориях хорошести: говорим — отличная, хорошая, неплохая, так себе, никудышная и т. д. Однако гораздо реже мы подходим к оценке прочитанной книги с другого ценового ракурса — её нужности и полезности. Чаще всего в силу вполне понятных причин под такого рода критерии подпадают книги не художественные — вряд ли можно назвать интересными Таблицы Брадиса или учебник физики/химии, однако нужными и полезными они будут точно.

Дальше...

Вот и эта книга, скорее всего, критериально относится именно к категории книг полезных и нужных. Что мало влияет на её интересность. Потому что с позиций интересности книга явно неровная — если в начале и примерно в первой своей трети читать её было занятно, то затем я начал ловить автора на повторах и самоповторах (слишком много фрикций в одной и той же позе — фривольно подумал я и полыбился — просто чтобы скрасить ощущение растущей скучности). Ну, и дальше в этом смысле лучше уже не стало.

И конечно же чтение книги подвигло размышления по поводу собственного разнообразного опыта работы в разных сферах: исполнительная юриспруденция и психопедагогика, летний оздоровительный детский отдых и летний же (зачастую ну никак не оздоровительный) отдых взрослых, работа в детском доме, и наконец, нынешняя работа под занавес своей трудовой деятельности — вёрстка и отчасти дизайн газеты (эка какое разнообразие порой вовсе не стоящих рядом видов занятости!)

И как бы ни думал ни гадал, однако приметы явной бредовости нашёл только в отдельных и чаще всего частных и конкретных случаях. Не буду касаться основной своей работы/службы, хотя как раз там и были проявления бреда как со стороны главного руководства, так и по линии начальствования сверху вниз (все мы помним серию армейских анекдотов типа «А вот здесь нужно поставить шлагбаум. Или толкового майора»). Хотя, вот пример из личной практики тех служебных лет: был у нас один руководитель учреждения, который любил дотошно читать все подписываемые им документы и вносить при этом разные поправки. И вот приносишь ему некий служебный документ, он читает, ворочает хмуро бровьми и весомо и авторитетно говорит «Не годится, переделайте». Забираешь, уходишь, слегка переделываешь и снова прорываешься сквозь секретаря на ковёр сурового начальника. Который внимательно перечитывает и вновь отправляет тебя на доделку/переделку документа. Ты снова уходишь и в конечном итоге тащишь самый первый вариант служебного опуса. Прочитав который, Никифор Васильевич (так мы его условно назовём) удовлетворённо замечает «Ну вот можете же» и росчерком пера отправляет докУмент в большую служебную жизнь (бумага будет подшита в соответствующее Дело и уйдёт сначала в сейф, в своё время в архив, а затем по истечении срока хранения будет уничтожена по акту).

А в целом вот как-то так получается, что в основном бредовой работой заниматься не приходилось, всё-таки оставалось и до сих пор остаётся ощущение нужности того, чем ты был занят и что ты делал (при каких-то разовых случаях самодурства того или иного руководителя). Да и нынешнее моё занятие при всех трудностях, переживаемых всеми бумажными газетами во всём мире, остаётся делом нужным и востребованным хотя бы какой-то частью населения города и района.

Ну и, наконец, некоторые рассуждения по поводу прочитанного и размышления о том, что с этим делать. Не мне конкретно, а, ни много ни мало, всему человечеству. Как мне кажется, налицо громадная культурологическая цивилизационная проблема. Свидетельствующая о необходимости уменьшения численности рода человеческого (хотя бы просто потому, что на всех работы не хватит, хотя и другие соображения тоже подводят нас к этой же мысли). И если люди не найдут нормальный способ регулирования численности популяции вида хомо сапиенс на планете Земля, то наверняка начнут действовать другие механизмы, ведущие в эту сторону. Да они и не переставали действовать, все эти естественные регуляторы — войны, эпидемии, голод и все прочие инструменты… Ещё братья Стругацкие в 1976 году в повести «За миллиард лет до конца света» упоминали о Гомеостатическом Мироздании. Но это уже совсем другая огромная и непростая тема.

На справедливом острове,
На лучшем в мире острове,
На самом островном.
Все граждане – счастливчики.

Антрополог-анархист Дэвид Грэбер ворвался в книжное пространство нонфикшн-хитами "Долг. Первые 5000 лет истории" и "Бредовая работа". Он был невероятно интересным и ярким мыслителем, умел облечь смутные чувствования миллионов людей в четкие, кристально-ясные формулировки, которые объясняли сложные понятийные блоки и расставляли все по местам. "Был" и "умел", потому что Грэбер скоропостижно скончался, не дожив до шестидесяти. "Пиратское просвещение" последняя книга, над которой он работал, и посвящена она истории пиратства. А конкретнее - своего рода государству, сложившемуся на Мадагаскаре на рубеже 17-18 веков. Именно тогда, в период расцвета флибустьеров, который, на самом деле был очень недолгим, порядка семидесяти лет, сложилась интересная и невероятно прогрессивная форма самоуправления со многими чертами современных демократий.

Кроме того, это было типом государственного устройства, в котором значительную роль - вплоть до участия в общем голосовании, играли женщины. Разумеется, не потому. что пираты были так благородны или внезапно прониклись идеями феминизма. Все проще: обладая значительным финансовым капиталом, они имели нулевой социальный. И дело даже не в стремлении к тому, чтобы играть некую роль в обществе, хотя на примере бандитов из 90-х, которые сегодня сплошь уважаемые бизнесмены (ну, те, какие выжили) мы в России можем составить представление об уровне потребности в социальной самореализации человечества как вида. Но у пиратов дилемма была буквальной: жить или умереть от голода на груде сказочных богатств. Нужны были посредники, через которых можно сбывать награбленное не за одну тысячную от стоимости, и которые в перспективе могут ввести в общество. Ими стали мальгашские женщины, буквально проводники и поводыри своих грозных, но ничего не смыслящих в устройстве местного социума мужей. Они, эти женщины, пользовались значительной свободой в семейной жизни, а также умело поддерживали веру мужей в особое колдовство, которым владели - на случай, если бы те захотели, через время, обратить внимание на других дам.

Потомки британских ренегатов, мусульманских корсаров, представителей туземных сообществ и мальгашских женщин образовали пеструю, но удивительно прогрессивную общность. Само по себе это интересно, тем более, что, верный апнархической стезе Грэбер развивает в книге мысль о том, что либертарианство и демократические институты - вовсе не монопольно европейское изобретение, но продукт расширившегося в Эпоху Великих географических открытий мира, воспринятого и адаптированного опыта Востока, аборигенных племен Северной Америки, Юго-Восточной Азии, а также взаимопроникновения культур - неизбежного, хотя далеко не ненасильственного. Все это интересно, но поскольку автор не успел закончить книги и она издана посмертно в "сыром" виде" без его блистательно отточенного способа подачи, то общее впечатление вяловатое, рыхловатое, перегруженное ненужными деталями.

Но аудиокнигу для ВИМБО Григорий Перель начитал замечательно

С потухшими глазами листала я как-то список книг в одном интернет-магазине в тщетной попытке найти последнюю книгу, которую хотелось бы увидеть на своей полке, как вдруг попалась на глаза работа американского антрополога Дэвида Гребера, посвященная истории товарно-денежных отношений за последние 5 тысяч лет. Прилетела ко мне в результате махина текста на прекрасной кремовой бумаге, внушающая уважение объемом и приложением с библиографией, а также дарящая предвкушение незабываемого погружения старый-новый мир, поданный с другой точки зрения. Антропологи в моей воображаемой иерархии вообще рулят в последнее время, потому что именно они кажутся способными посмотреть на старые вещи под новым, своеобразным, углом, что позволяет им прийти к оригинальным (для такого обывателя, как я) выводам. Например, так было с Объясняя религию. Природа религиозного мышления Паскаля Буайе. Что из моих чаяний в результате получилось, расскажу дальше.

Начал Дэвид Гребер совсем не за здравие, сразу же поставив несколько краеугольных вопросов, раскрытию которых и будут посвящены оставшиеся главы книги: что такое долг? Почему это понятие обладает такой странной силой? И краткий ответ: сила этого понятия исходит от того, что мы сами не совсем понимаем, что такое долг, потому что это понятие очень гибкое и многослойное.

"Если история чему-нибудь учит, то ее урок таков: нет лучшего способа оправдать отношения, основанные на насилии, и придать им нравственный облик, чем выразить их языком долга.."

Гребер также утверждает и доказывает (пусть и немного спорадически), что ведшиеся за последние 5 000 лет споры о том, кто что и кому должен, сыграли огромную роль в формировании не только нашей базовой лексики, но и мировоззрения, касающегося вопросов справедливости и несправедливости.

Гребер применяет антропологические данные, в основном, в начальных главах, чтобы показать ошибочность постулатов, выдвинутых Адамом Смитом с его теорией о меновой торговле. Он описывает, как обычно проходят такие вещи в племенах, находящихся на стадии первобытного развития. Спойлер - они идут не так, как предполагал Адам Смит. Потом последовательно, из одного периода в другой (опираясь на классификацию Карла Ясперса) Гребер рассматривает развитие денежной сферы и отношений в разных цивилизациях, вплоть до нашего времени. В этом рассмотрении есть много интересных моментов, но у тех, кто не знаком со всеобщей историей с древнейших времен до настоящего времени, может возникнуть недопонимание. К сожалению, в работе присутствует некоторая доля хаотичности в размышлениях, что может сбить с толку.

Мне же историческая часть работы была интересна, но больше всего понравилось рассмотрение того, как каждая религия пыталась приспособиться к вопросам долга и совместить экономическую реальность со своими догмами. И, конечно, те части, где он рассказывал про разные племена и устройство их социальной и "экономической жизни".

Профессор Лондонской школы экономики Дэвид Гребер — из тех экономистов, которые заявляют, что экономисты неправы решительно во всем. Свой внушительный по стандартам XXI в. труд он начинает с совсем не характерной для нашего времени полемики — с Адамом Смитом. По мнению Гребера, великий ученый заблуждался в самой первооснове, причинах появления денег, и слепо повторяя за ним отнюдь не аксиоматические суждения, исследователи последующих времен, от Мальтуса до Стиглица, в корне ошибочно описывали происходящее в экономике.

Автор этого фундаментального труда, наведшего шуму в западном мире и спустя три года добравшегося до России, считает, что в основе мировой экономики лежит не идея денег, как принято считать, а идея долга. Иначе говоря, Дэвид Гребер переворачивает с ног на голову устоявшееся представление о первопричинах мироустройства в материальном аспекте — его заявления сопоставимы в глазах всякого сведущего в экономике с допущением, будто не Авраам родил Исаака, а Исаак Авраама, в глазах всякого верующего. «Классические» теории предполагают, что деньги в какой-то момент истории человечества были изобретены как альтернатива не слишком удобной меновой торговле («я тебе отдаю кроличью тушку, а ты мне за это корзину яблок»). Теория, которую проповедует британский экономист и участник движения Occupy Wall Street, исходит из посыла, что деньги как идея существовали всегда, пусть даже не в виде монет и банкнот, и никто их не изобретал. Изобретены были долги — которые и стали впоследствии краеугольным камнем в фундаменте государств, империй, колоний, наднациональных объединений.

А что нам, неакадемическим читателям, от подобных жонглирований терминами и ученых споров? Каков практический смысл в ознакомлении с этим «кирпичом» Дэвида Гребера? Есть несколько причин, чтобы взять книжку «Долг: первые пять тысяч лет истории» в руки, не испугавшись ни ее объема, ни встреч со специальной терминологией.

Во-первых, Гребер претендует ни много ни мало на то, чтобы объяснить, как на самом деле функционирует экономика и почему она не может работать иначе. Полно на свете людей, которые дерзнули совершить нечто подобное, но Дэвид Гребер — из тех, кому удалось не оступиться и взглянуть на мир со всей возможностью рациональностью и незашоренностью. Ломка стереотипов — пожалуй, один из немногих по-настоящему эффективных методов пробуждения собственных мыслей: благодаря таким книгам начинаешь понимать, почему даже самые очевидные вещи опасно принимать на веру — особенно самые очевидные.

Во-вторых, автор — прекрасный рассказчик, отнюдь не ударяющийся в пересказ длинного перечня фактов и цифр, а соединяющий необходимые ему наблюдения в масштабное полотно. Пропустив через себя соображения Гребера и посмотрев на экономику и политику его глазами, можно приобщиться к раритетной в наши дни цельной картине мира. За последние годы разве что Томасу Пикетти с его «Капиталом XXI в.» удалось выработать столь же свежее и многоплановое понимание действительности. Книга Дэвида Гребера читается как исторический роман с элементами детектива и криптографии — ей-богу, что-то вроде «Кода да Винчи», только на подлинном материале.

«Потребительский долг — двигатель нашей экономики. Все современные национальные государства построены на основе бюджетного дефицита. Долг превратился в ключевой вопрос международной политики. Но, похоже, никто точно не знает, что это такое и как его осмыслить.
Сила этого понятия проистекает из самого нашего неведения о том, что такое долг, из самой его гибкости. Если история чему-то учит, то ее урок таков: нет лучшего способа оправдать отношения, основанные на насилии, и придать им нравственный облик, чем выразить их языком долга, — прежде всего потому, что это сразу создает впечатление, будто сама жертва делает что-то не так. Это понимают мафиози. Так поступают командующие победоносными армиями. На протяжении тысяч лет агрессоры могли говорить своим жертвам, что те им что-то должны: они «обязаны им своими жизнями» (фраза, говорящая сама за себя) просто потому, что их не убили».

Это моя первая книга по антропологии. Скорее всего. По крайней мере это моя первая книга к которой я подходила как к книге по антропологии. Антропология, к слову, это наука, которая занимается изучением человека. В частности эта книга изучает бредовую работу и то, как человек с ней взаимодействует.

Во время прочтение невольно задумаешься, а не является ли твоя работа бессмысленным трудом на которое ты впустую тратишь лучшие годы своей жизни. К счастью, я с таким лично не сталкивалась. Мне повезло любить свою работу, какой бы бредовой она не казалась окружающим.

Автор книги развернул полномасштабное исследование проблемы. Дал четкое понятие какую работу можно считать “бредовой”. Поразмышлял над темой, почему с годами “бредовых вакансий” все больше, а также подробно остановился на вреде, который такая работа наносит человеку. А вред немаленький. Люди с бредовой работой чаще всего страдают депрессиями, головными болями и нежеланием жить.

А также создал квалификацию среди “бредовой работы”. Мне особенно запомнились “костыльщики” и “галочники” потому что в разный период времени я была и тем, и другим. Но бредом это не считала, потому что при всей бесполезности я свой труд считала важным. Как говорится: “если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно?”.

Может быть я живу в выдуманном мире, но я ратую за то, чтобы работа была любимой. На работе мы проводим большую часть нашей жизни. И неприятно, если большая часть жизни тебе в пытку. А если ты любишь получать деньги за то, что делаешь вид что работаешь, то пусть так. Мне нравится, что автор в первую очередь дает человеку право решать бредовая его работа или нет. Потому что не важно какая она, если человек на ней счастлив.

Если оценивать книгу по полезности лично для меня, то от нее больше пользы, чем вреда. Но вынесла ли я из нее какие-то уроки? Нет. Мне было немного сложно перенести все это на личный опыт. И снова обращаясь к Маяковскому


Книгу переворошив,

намотай себе на ус —

все работы хороши,

выбирай

на вкус!

Годом изданияобозначен 2025, но на самом деле была прочитана мною еще до нового года, таккак книга вышла раньше. Издатели часто так делают.

Дэвид Гребер былвыдающимся социальным мыслителем. Современная цивилизация ему, мягко говоря, ненравилась, и он боролся против «западной глобализации» – и как политическийактивист, и, самое главное, как ученый и теоретик. Своими трудмами он неустанноатаковал существующий порядок, например, очень ярко – так называемую «Бредовуюработу», а также господствующие взгляды на прошлое развитие экономики («Долг.Первые 5000 лет»). В «Заре всего» Гребер, совместно с Уэнгроу, едко и доказательно критикуетраспространенные взгляды на историю цивилизации и государства. Институтыпоследнего – лучшая мишень для видного анархиста. В толстенном томе рассыпано масса меткихзамечаний на этот счет. Попутно достается и «диалектике Просвещения» (явлению,а не безызвестному памфлету), а также его адептам, вроде модного гея Хараре.Критика Запад на самом Западе – это тоже модно. Пафос авторов, в общем,понятен.

Автором не нравится господствовавшаядолгое время зацикленность историков и прочих умников на государстве, и ониищут «новую историю человечества», основанную на свободе. Правильно, конечно.Но вот даже в альтернативном изложении история сапиенсов выглядит не оченьпривлекательной. Так авторы, к примеру, всячески расхваливают образ жизни коренныхамериканцев и доходят до сравнения применения пыток. У ирокезов они служилиукреплению единства племени, а в старой Франции, закреплению неравенства вгосударстве. Но пытки то всё равно остаются пытками...

Впечатления от книги остались крайне разнообразные, отзыв, если по-честному, должен быть сравним по длине с рецензируемым текстом. Это мне слабо́ сделать, как-никак два Дэвида трудились 10 лет между 2010 и 2020 годами... У меня такого времени в запасе нет, уж извиняйте, напишу как смогу.

Основная идея книги в том, чтобы объяснить нам, почему мы живём в мире без свободы, равенства, братства и счастья. Подозреваю, что на построенную теорию значительно повлиял постепенный дрейф общественно-политической обстановки в США в сторону всё более экстравагантных проявлений политкорректности: Occupy the Wall Street, MEETO, BLM и прочее в таком роде вплоть до попыток сноса памятников Христофору Колумбу и каким-то неблагонадёжным генералам, сто лет как почивающим в гробу.
Такие теории требуют, чтобы Гоббс, Адам Смит, Руссо, Стивен Пинкер, Джаред Даймонд и все-все-все родственники Кролика были неправы и ничего не понимали в истории, антропологии, психологии и во всём-всём-всём остальном. Тогда авторам теории непременно предстанет сокровенная истина во всей своей красе. Руссо и Адам Смит окажутся эпигонами великих мыслителей североамериканского леса, а Пинкер с Даймондом -- ущербными толкователями археологических фактов.
Ну... не знаю. Не уверен, что это так. Два автора меня не убедили, несмотря на то, что написали целую тучу слов.

Однако же я дочитал книгу до конца и мог бы продолжить, если бы она неожиданно не кончилась.
Дело в том, что Дэвид Гребер и Дэвид Уэнгроу рассказали о новых (и старых) археологических результатах, о которых я никогда не слышал. Они поведали мне о жизни огромного количества народов (в основном американских, но и не только), о которых я абсолютно ничего не знал. И вот за это им обоим моё большое спасибо.
Приведу пару примеров.
Мне приходилось немного слышать о культуре Триполье-Кукутень. Так вот, оказалось, что в те же времена, когда в Месопотамии процветал Урук, на территории нынешней Украины, Румынии и соседних были поселения (по сути -- города), превосходившие тот же Урук или Хараппу в разы как по площади, так и по населению.

Об американской культуре Чавин ничего не знал совсем. Эти люди построили уникальное во многих отношениях общество. Если вы, как до недавнего времени и я, не знаете, посмотрите хотя бы картинки в соответствующей статье Википедии. Обещаю: не пожалеете.

Главным же достижением авторов стало то, что они показали удивительное многообразие социальных, культурных и философских подходов, которые наши предки испробовали за последние 10-12 тысяч лет. Я и прежде был уверен, что они были не менее умны и изобретательны, чем современные люди, но подтвердить всё это было не лишним. И, главное, это интересно.
Предки испробовали буквально всё, что можно было. И также абсолютно всё, что было нельзя. Я имею в виду, что абсолютное большинство когда-либо существовавших народов, покинуло этот мир, выбрав что-то не то в какой-то несчастливый момент истории.
Если принять это во внимание, все унылые рассуждения про "законы истории" (типа тех, что разработал Карл Маркс) мгновенно рассыплются в прах.

К сожалению, и теория Дэвида Гребера и Дэвида Уэнгроу, по-моему, настоящей проверки временем не выдержит. Не буду её описывать, потому что она тоже довольно унылая, несмотря на воодушевление авторов. Пусть специалисты -- историки и антропологи -- её внимательно рассмотрят. Может быть, когда-нибудь узнаю и их мнения. Боюсь, они найдут в теории двух Дэвидов немало натяжек, передержек и прочей тенденциозности.

Лично мне довольно фальшивым показалось яркое многостраничное описание преимуществ жизни в индейском племени. Там якобы царит абсолютная свобода и справедливость, сопровождаемая безграничным счастьем. Я немного преувеличил, но авторы совершенно серьёзно убеждены, что индейский ребёнок, воспитанный в "белом" обществе, того и гляди сбежит в лес к предкам своего народа. И, напротив, "белый" ребёнок, воспитанный индейским племенем, ни за что не согласится жить в составе своего "белого" народа. Такая вот асимметрия...
Может, авторы прочитали "Вождя краснокожих" О'Генри? Странно, что при таких представлениях о мире они сами не переселились в лес. Имели для того все возможности. Подозреваю, что эти идеи -- дань времени, дань изменчивой американской политике.

В общем, книга занятная. Почитать её было явно не лишним. Недаром она вошла в лонг-лист премии "Просветитель" 2025 года.
Однако как теоретики мне по-прежнему больше доверия внушают Стивен Пинкер, Джаред Даймонд и Ричард Рэнгем.

Автора можно назвать выдающимся социальным теоретиком (в отличии от болтунов из «мейстрима»). Всё почти понятно и по делу. Не то, чтобы не с чем было спорить, но многие вещи Гребер раскрывает очень хорошо. Причины его небольшой известности связаны, разумеется, с тем, что он критикует существующий глобальный порядок и делает это мастерски. Существующий порядок не лучший из возможных миров (как полагали некоторые ренессансовские товарищи), а едва ли не наихудший. Но ведь вполне реально не только сконструировать, но и воплотить альтернативные способы жизни. Что мешает и превращает их в утопии?.. Что заставляет и дольше существовать в воплотившихся антиутопиях?..