Цитаты из книг автора «Дэвид Беллос»

Преподаватели английского как иностранного знают наилучший ответ на вопрос, сколько слов во фразовом глаголе: хотите как следует выучить язык – просто не задавайтесь этим вопросом.

слова св. Иеронима, который перевел Библию на латынь и впоследствии стал считаться покровителем переводчиков. В 396 году, когда его труд был близок к завершению, он написал письмо своему другу Паммахию, защищаясь от нападок на свои переводы. Описывая свой подход к работе, Иероним писал: Ego enim non solum fateor, sed libera voce profiteor me in interpretatione Graecorum absque scripturis sanctis ubi et verborum ordo mysterium est non verbum e verbo sed sensum exprimere de sensu. Перевести это можно примерно так: «Таким образом я не просто сознаюсь, а открыто заявляю, что при переводе с греческого (кроме перевода Священного Писания, где сам порядок слов – таинство) я передаю не слово словом, но мысль мыслью».

Ясно, что перевод может служить интересам нации, но и интернационализму – тоже. Современный французский писатель, пишущий под псевдонимом Антуан Володин, весьма своеобразно сформулировал причины, по которым он хочет пользоваться родным языком как иностранным. Для Володина французский – это не просто язык Расина и Вольтера. Поскольку переводы на французский имеют давнюю традицию, французский – это и язык Пушкина, Шаламова, Ли Бо и Гарсиа Маркеса. С его точки зрения, французский – не основной вектор национальной идентичности, истории и культуры, но «язык, выражающий культуры, философии и проблемы, никак не связанные с привычками французского общества или мира франкофонов»{29}.

Во время недавней поездки в Индию, где я надеялся расширить свои знания о переводе, в свободный вечер я пошел в кино и посмотрел затертую копию самого, кажется, дорогостоящего фильма в мире. К моему восторгу и удивлению, «Аватар» оказался притчей о переводе, вот почему в конце этой книги я и решил о нем поговорить. Герой научно-фантастического фильма Джеймса Кэмерона – это человек, превращенный учеными в другое существо: ростом в девять футов, с цепким хвостом и удивительными летательными возможностями. Его задача – проникнуть в общество таких существ, мешающих работе галактической ресурсодобывающей компании, и переслать своим руководителям информацию, которая позволит убрать местных обитателей с дороги. Внутри своей новой эффектной оболочки он остается человеком. Однако, помимо внешнего сходства с аборигенами Пандоры, наш герой приобретает и другие их свойства. Становясь местным, он переходит на сторону принявшего его сообщества. Эти странные создания борются за возможность оставаться собой, вести привычную жизнь. И наш герой стремится защитить их право на своеобразие. При этом уважение к своеобразию в фильме явно рассматривается как человеческая ценность. Так что же наш герой – один из них или в глубине души по-прежнему один из нас? Идет ли человечество по стопам ресурсодобывающей компании или же наши мечты и души, по сути, воплощены в этих странных существах? Фильм не дает определенного ответа на этот вопрос. Перевод ставит тот же вопрос и тоже оставляет открытым. Как может сильно измененное высказывание – иной раз снабженное словесным эквивалентом девятифутового хвоста – сохранять глубинную суть? Практика перевода, как и фантазия Кэмерона, исходит из двух допущений. Первое – все мы разные: мы говорим на разных языках и под влиянием специфики своих языков существенно по-разному видим мир. Второе – мы все одинаковые: мы испытываем общие чувства, обмениваемся общей информацией, можем достичь общего понимания и так далее. Без этих двух допущений перевод немыслим. Как немыслимо и то, что мы называем общественной жизнью. Перевод – иное название человеческого бытия.

Слово translate порождено двумя латинскими словами: trans (через) и глагола ferre (нести) в прошедшем времени – latum. Таким образом, история слова подсказывает его смысл: «переносить через»

В английском есть целый букет названий для разных цветов: говоря об отношениях между словами, допустим, тюльпан и цветок, можно сказать, что цветок – это гипероним к слову тюльпан, а также к словам роза, гортензия, камелия и т. д., которые являются гипонимами к слову цветок. Гипероним и гипоним характеризуют отношения между словами, а не отношения (ботанические или еще какие-либо) между веща

Если языковая унификация когда-нибудь и произойдет, то в основе ее, вероятно, будет лежать не латынь, эсперанто, волапюк или какой-то пока не изобретенный язык, а язык, который уже имеет большую фору на старте. И возможно, это будет не тот язык, у которого больше всего носителей (сейчас это мандаринский китайский), а тот, на котором говорит больше всего неносителей (в настоящее время это английский).

Что за радость читать на ночь французский детектив, если в нем нет ничего французского? Разве нам не хочется, чтобы французские детективы звучали по-французски? Стратегия «одомашнивания» перевода, при которой уничтожается французский колорит галльских головорезов, вызывает жесткую критику со стороны литературоведов, которые обвиняют таких переводчиков в «этноцентрическом насилии»{21

Утверждение, что перевод не заменяет оригинала, – не единственный пример избитых истин, которые оказываются ложными. Мы бездумно повторяем «тайное всегда становится явным» и «воровством богатства не наживешь», хотя семейные скелеты остаются накрепко

к тому, что на нем теперь говорят и пишут в основном те, для кого он не является родным; «носители английского» ныне составляют меньшинство среди его пользователей. Большинство английских текстов, написанных неанглоязычными представителями естественных и социальных наук, практически непонятно неспециалистам – простым носителям английского, хоть те и воображают, что должны понимать все, что написано на английском. Международный научный английский настолько неуклюж и «ненормативен», что даже неносители способны его высмеять: