Отзывы на книги автора «Дэн Симмонс»

Вообще получается, что тетралогия состоит из двух дилогий — первые две повествуют нам о паломническом квесте отборной группы людей на Гиперион и о космической всеобъемлющей войне между бродягами и мирами Сети, о Техноцентре и о Высшем Разуме, и о падении Гипериона и конечной войне между и между...
А вторая дилогия начинается спустя почти три столетия после описанных в первых двух книгах событий. И перед нами предстают новые герои — некто Эндимион, от чьего имени ведётся весь рассказ, и опять группа людей... и нелюдей — и опять перед нами квест, опять наши герои прыгают по пунктам и порталам бывшей Сети, и опять за ними охотятся и гонятся и мешают достичь точки "омега" — не той точки "омега", за которой скрывается сакральный смысл и значение Бога, а в данном случае просто конечной точки маршрута.

Повествование довольно энергичное, событийный ряд насыщенный, и вместе с тем автор продолжает подбрасывать в развитие изложенных в первых двух томах цикла богософских идей новые пунктики, а также добавляет интриги, намекая, что, вполне возможно, всё обстоит не так, как нам казалось по прочтении двух первых книг, и что есть ещё один или даже несколько слоёв сущности Мироздания, со своими небожителями и высшими силами. В общем, ждём встречи со львами, медведями и тиграми...

Поскольку весь цикл слушаю в аудиоформате, то следует отметить, что первые две книги озвучены более профессионально — голос рассказчика гораздо богаче обертонами и точнее соответствует и содержанию книг, и пониманию слушаемого, да и просто ошибок в произношении гораздо меньше. А вот чтец третьей книги, к сожалению, читает с большим числом погрешностей, да и сам голос явно любительский — глуховатый и с сипинкой, ну, вот как бывает у доморощенных актёров домашних театров. Общей картины восприятия книжного пространства это не разрушает, но отличия не заметить (и не отметить) невозможно.

Какие стереотипные ожидания от книги про индейцев? Вернуться к детской жажде приключений? Посмаковать аутентики? Оплакать потерянную индейскую Атлантиду? Получить стандартный роман со специфическим орнаментальным фоном...

Я выбрала детские воспоминания и начала Верную руку Карла Мая, заскучала, не осилила, поменяла на Симмонса, но так и не смогла избавиться от некоторых проекций.

Ну просто мистер Фёст и мистер Секонд из "Человека с бульвара Капуцинов".
Май. Одна цель, одна тема, одна сладость детства жанра. Линейный рассказ.
Симмонс. Продуманное многотемье постмодерна: мозаика эпизодов, обязательное переплетение общей темы с узкими (причины поражения индейцев, экология, гигантские скульптуры президентов, работа со взрывчаткой).
Май. Невинность. Честь. Прямолинейность. Индейцы, как и принцессы, не какают.
Симмонс. Еще как какают! Секс. Внутренности. "Стыдные" темы.
Май. Смакование крутизны героя, безупречность, пафосность, идеализированность, обобщенность. Поединки между отдельными персонажами - личные победы.
Симмонс. Гипотетическая сила через слабость. Ошибки, разочарования. Индивидуализированность героев, множество характерных мелочей. Битвы между войсками, массовка-резня.
Май. Имена: Верная Рука. Разящая Рука. Доброе Сердце. Старый Бродяга.
Симмонс. Вялый Конь. Молодой Горб. Сильно Хромает. Долгое Дерьмо.
Давайте честно, как у индейского столба пыток: с кем вы пошли бы в разведку, с Долгим Дерьмом или с Верной Рукой?.. Вопрос риторический...

Еще один глупый нуднейший вопрос: а какой текст правдивее?!. Аутентики, где больше аутентики?.. Где настоящие индейцы, а где переодетые вэстмэны?.. Уф-ф... Оба автора пишут в меру альтернативный мир - иначе и быть не может. Однако несмотря на временную близость к описанным событиям Мая, парадоксально более аутентичен Симмонс: подробности, натурализм, богатство языковых вставок, описание ритуалов, множество персонажей - реальных лиц. Чувствуется, что автор много работал с текстами. Я тоже человек нового века и больше верю текстам, чем кольтам. Но на экскурсию в Вэстволд я хотела бы к Маю ("Новенький, в тебе нет черствости")! Вэстволд, конечно, не о том, а о нутре человека, спусковом крючке насилия, разрешении на существование другого (индейца, бледнолицего или киберинтеллекта), - и все это проверяется Диким Западом (а на самом деле вариацией давнего вопроса Достоевского: когда все разрешено, сможешь ли ты остановиться?). Но сравнения напрашиваются: шоу Дикого Запада Симмонс не мог пропустить. А вот для сказочного Мая Дикий Запад еще не шоу!

Вообще Симмонс поднял все необходимые, "правильные" темы (и этим он скучен): через жизнь одного героя, индейца Черные Холмы, он показал и быт индейцев (с натурализмом, а также с положительными и отрицательными моментами), и реальные биографии исторических личностей, причем как коренных американцев, так и "понаехавших" бледнолицых генералов, и создание гигантских скульптур четырех президентов, и детали работы взрывников, упомянул экологию и онкологию, ответственность за землю, разобщенность перед общей бедой, попытки приспособиться к новым условиям. Ну, а позитивные футуристические финальные видения просто фантастически-сказочно-оптимистичные. Органично ли всё это слилось? Читалось довольно захватывающе. Но не совсем естественно... Я не люблю мистику, но понимаю, что в жизни индейцев мистика была важна и вселение духа белого врага в индейца не противоречит логике индейского сознания. Хаос разновременных эпизодов, такой модный (обязательный?) в современной литературе, создавал впечатление искусственности. Регулярные спойлерныя видения главного героя снижали интерес к последующему тексту (если тебе заранее сказали, что все умрут - зачем читать об агонии?). Долгая жизнь главного героя в целом показалась малоправдоподобной - книжно-искусственной, а не реалистичной.

Тексты Симмонса действительно создают иллюзию аутентики. Пожалуйста, Симмонс, если ты это читаешь, не обижайся на слово "иллюзия". Уверена, ты проделал серьезный, качественный труд (архивная работа... как это противно звучит для мира Дикого Запада). Но... не насмешка ли - передавать текстовой, письменной культурой утраченную культуру артефактно-ритуальную? (А не надо читать параллельно с индейцами Лотмана, меньше знаешь - меньше находишь мнимых связей.) Правда, в конце концов в идеальном (мифическом), но еще не сбывшемся будущем Симмонса к этой мысли как раз и приходят идеальные потомки главного героя, возрождаю Атлантиду.

Тем не менее, сколько ни наполнял бы мистикой, индейскими словами и реалиями свой текст Симмонс, он принадлежит реализму, принадлежит линейному актуальному времени, мозаика переставленных эпизодов повествует о рождении, взрослении, любви, работе, смерти. А вот анахроничный (здесь в значении - вневременной) "примитивный" рассказ Мая полностью утвержден в мифе и принадлежит мифическому хронотопу, более близкому к сознанию индейской Атлантиды. Герои Мая вечно догоняют друг друга, попадают в плен, переживают приключения-"смерти", освобождаются из опасности, чтобы снова путешествовать в поисках приключений соответственно схемам, неизменным как круговорот солнца вокруг земли. Такой желанный многими "серьезными" читателями (я к ним не отношусь! средний человек - довольно упорно-негибкое создание, несклонное меняться) прогресс героя не происходит (герой идеален, какой прогресс?!), прогресс невозможен в мифологическом пространстве, здесь нет времени, мир блестяще-неизменен, вечные ковбои вечно борются с индейцами (хитрый союз "с" прекрасно передает двузначность совместного или противонаправленного действия). Еще привет от Лотмана: "В силу цикличности построения мифологического текста, понятия конца и начала ему не присущи. Смерть не означает первого, а рождение — второго", - точная характеристика книги Мая (ну невозможно же представить крутого вэстмэна младенцем) и точная отрицательная характеристика Симмонса (мы видим именно всю жизнь героя с детства до смерти).

Наверное, наш современник осужден писать о закате Запада (не знаю, как вам, а мне это звучит не смешным плеоназмом, а величественной Песней Песен), о кончине Атлантиды. Возможно, именно поэтому детская пафосность Карла Мая или Майн Рида сменяется у наших современников трагизмом и надрывом. Мы видим трансформацию нарратива в принципе - он, как и человеческое сознание, также оставляет мифологическую зону чистых приключений и переходит в пространство линейно-актуальное, обрастая натуралистическими подробностями, так называемым прогрессом; бесконечная (зацикленная) прямая делается целеустремленным к некоему финалу от некой точки вектором. Приключения застывших в пафосе совершенства героев остаются детям и невыросшим любителям легкого чтива (стрелялки для разного возраста мальчиков, золушки для девочек), "интеллектуальной" прозой назовут текст с немифологическим, послушным законам энтропии пространством (локусом, если говорить по-взрослому), с развитием или, точнее, упадком смертных неидеальных персонажей.

Несмотря на присутствие мистики у Симмонса и отсутствие ее у Мая, Симмонс - точная буква Запада, но Май - его дух. Буду искренней, как у индейского пыточного столба: Симмонс действительно более захватывающий для современника, динамичный для мозга, а не для мышц, лучше соответствует нашему клиповому восприятию действительности. Это выгодная книга по расчету... Все-таки я дочитала Симмонса. Но сердце... сердце я отдала Маю, детству экшена, Вэстволду невинности с чистыми эмоциями без эротики, онкологии (и киберпанка)... "до грехопадения" постмодернизма.

Тое самае па-беларуску...

Тутака...

Якія стэрэатыпныя чаканні ад кнігі пра індзейцаў? Вярнуцца да дзіцячай прагі прыгодаў? Пасмакаваць адмысловых экзатызмаў? Аплакаць страчаную індзейскую Атлантыду? Атрымаць стандартны раман з адмысловым арнаментальным фонам...

Я абрала дзіцячыя ўспаміны і пачала Верную руку Карла Мая, засумавала, не адужала, памяняла на Сіманса, але так і не змагла пазбавіцца ад пэўных праекцый.

Ну проста містар Фёст і містар Сэканд з "Человека с бульвара Капуцинов".
Май. Адна мэта, адна тэма, адна слодыч дзяцінства жанру. Лінейны аповед.
Сіманс. Прадуманае шматтэм'е постмадэрну: мазаіка-мяшанка эпізодаў, абавязковае перапляценне агульнай тэмы з вузкімі (прычыны паразы індзейцаў, экалогія, гіганцкія скульптуры прэзідэнтаў, праца з выбухоўкай).
Май. Нявіннасць. Гонар. Прамалінейнасць. Індзейцы, як і прынцэсы, не какаюць.
Сіманс. Яшчэ як какаюць! Сэкс. Вантробы. Саромныя тэмы.
Май. Смакаванне круцізны героя, бездакорнасць, пафаснасць, ідэалізаванасць, абагульненасць.
Сіманс. Гіпатэтычная сіла праз слабасць. Памылкі, расчараванні. Індывідуалізаванасць герояў, мноства характэрных дробязяў.
Май. Імёны: Верная Рука. Адважнае сэрца. Стары Бадзяга.
Сіманс. Малады Горб. Моцна Кульгае. Доўгае Дзярмо.
Давайце шчыра, як ля індзейскага слупа катаванняў: з кім вы пайшлі б у выведку, з Доўгім Дзярмом ці з Вернай Рукой?.. Пытанне рытарычнае...

Яшчэ адно дурное найнуднейшае пытанне: а які тэкст праўдзівейшы?!. Аўтэнтыкі, дзе больш аўтэнтыкі?.. Дзе сапраўдныя індзейцы, а дзе пераапранутыя вэстмэны?.. Уф-ф... Абодва аўтары пішуць у меру альтэрнатыўны свет - інакш і быць не можа. Аднак нягледзячы на часавую блізкасць да падзей Мая, парадаксальна больш аўтэнтычны Сіманс: падрабязнасці, натуралізм, багацце моўных уставак, апісанне рытуалаў, мноства рэальных асобаў. Адчуваецца, што аўтар багата працаваў з тэкстамі. Я таксама чалавек новага веку і больш веру тэкстам, чым кольтам. Але на экскурсію ў Вэстволд я хацела б да Мая ("Новенькі, у табе няма чэрствасці")! Вэстволд, вядома, не пра тое, а пра нутро чалавека, спускавы кручок гвалту, дазвол на існаванне іншага, - і ўсё гэта правяраецца Дзікім Захадам (а на самай справе варыяцыяй даўняга пытання Дастаеўскага: калі ўсё дазволена, ці зможаш ты спыніцца?). Але параўнанні напрошваюцца: шоу Дзікага Захаду Сіманс не мог абмінуць. А вось для казачнага Мая Дзікі Захад яшчэ не шоу!

Увогуле, Сіманс падняў усе неабходныя, "правільныя тэмы": праз жыццё аднаго героя, індзейца Чорныя Пагоркі, ён паказаў і побыт індзейцаў (з натуралізмамі, а таксама з станоўчымі і адмоўнымі момантамі), і рэальныя біяграфіі гістарычных асобаў, прычым як карэнных амерыканцаў, так і "панаехалых" генералаў, і паўставанне гіганцкіх скульптураў чатырох прэзідэнтаў, і дэталі працы ўзрыўнікоў, згадаў экалогію і анкалогію, адказнасць за зямлю, раз'яднанасць перад агульнай бядой, спробы прыстасавацца да новых умоваў. Ну, а пазітыўныя футурыстычныя фінальныя відзежы проста фантастычна-казачна-аптымістычныя. Ці арганічна ўсё гэта спалучылася? Чыталася даволі захапляльна. Але не зусім натуральна... Я не люблю містыку, але разумею, што ў жыцці індзейцаў містыка была важная і ўсяленне духа белага ворага ў індзейца не супярэчыць логіцы індзейскай свядомасці. Хаос розначасавых эпізодаў, такі модны (абавязковы?) у сучаснай літаратуры, ствараў уражанне штучнасці. Рэгулярныя спойлерныя відзежы зніжалі цікавасць да наступнага тэксту (калі табе загадзя сказалі, што ўсе памруць - навошта чытаць пра агонію?). Доўгае жыццё галоўнага героя ў цэлым падалося малапраўдападобным - кніжна-наўмысным, а не рэалістычным.

Тэксты Сіманса сапраўды ствараюць ілюзію аўтэнтыкі. Калі ласка, Сіманс, калі ты гэта чытаеш, не крыўдуй на слова "ілюзія". Упэўненая, ты выканаў сур'ёзную якасную працу (архіўная праца?.. як гэта брыдка гучыць для Дзікага Захаду). Але... ці не пасмешка гэта - перадаваць тэкставай, пісьмовай культурай страчаную культуру артэфактава-рытуальную (а не трэба чытаць паралельна з індзейцамі Лотмана, менш ведаеш, менш знаходзіш ілюзійных сувязяў)?.. Праўда, урэшце ў ідэальнай, але яшчэ не здзейсненай будучыні Сіманса да гэтай думкі якраз і прыходзяць ідэальныя нашчадкі галоўнага героя.
Тым не менш, колькі б ні напаўняў містыкай, індзейскімі словамі і рэаліямі свой тэкст Сіманс, ён належыць рэалізму, належыць лінейнаму актуальнаму часу, мазаіка перастаўленых эпізодаў апавядае пра нараджэнне, сталенне, каханне, працу, смерць. А вось анахранічны (тут у значэнні - пазачасавы) "прымітыўны" аповед Мая цалкам угрунтаваны ў міфе і належыць міфічнаму хранатопу, больш блізкаму да свядомасці індзейскай Атлантыды. Героі Мая вечна даганяюць адзін аднаго, трапляюць у палон, перажываюць прыгоды-"смерці", вызваляюцца з небяспекі, каб зноў вандраваць у пошуках прыгодаў адпаведна схемам, нязменным як колазварот сонца вакол зямлі. Такі жаданы многімі "сур'ёзнымі" чытачамі (я да іх не адношуся! сярэдні чалавек - даволі ўпарта-нягнуткае стварэнне, нясхільнае мяняцца) прагрэс героя не адбываецца (герой ідэальны, які прагрэс?!), прагрэс немагчымы ў міфалагічнай прасторы, тут няма часу, свет бліскуча-нязменны, вечныя каўбоі вечна змагаюцца з індзейцамі (хітры злучнік з цудоўна перадае двузначнасць сумеснага або супрацьскіраванага дзеяння). Яшчэ прывітанне ад Лотмана: "В силу цикличности построения мифологического текста, понятия конца и начала ему не присущи. Смерть не означает первого, а рождение — второго" - дакладная характарыстыка кнігі Мая (ну немагчыма ж уявіць крутога вэстмэна немаўляткам) і дакладная адмоўная характарыстыка Сіманса (мы бачым менавіта ўсё жыццё героя з дзяцінства да смерці, хоць эпізоды і ператусаваныя).

Напэўна, наш сучаснік асуджаны пісаць пра захад Захаду (не ведаю, як вам, а мне гэта гучыць не смешнай таўталогіяй, а велічнай Песняй Песняў), пра скананне Атлантыды. Магчыма, менавіта таму дзяціная пафаснасць Мая ці Рыда змяняецца ў нашых сучаснікаў трагізмам і надрывам. Мы бачым трансфармацыю наратыву ў прынцыпе - ён, як і чалавечая свядомасць, таксама пакідае міфалагічную зону чыстых прыгодаў і пераходзіць у прастору лінейна-актуальную, абрастаючы натуралістычнымі падрабязнасцямі, так званым прагрэсам. Прыгоды застылых у пафасе дасканаласці герояў застаюцца дзецям і нявыраслым аматарам лёгкага чытва (стралялкі для рознага веку хлопчыкаў, папялушкі для дзяўчатак), "інтэлектуальнай" прозай назавуць тэкст з неміфалагічнай, паслухмянай законам энтрапіі прасторай (можна было б сказаць "локусам", але не буду выпендрывацца), з развіццём смяротных неідэальных персанажаў.

Нягледзячы на прысутнасць містыкі ў Сіманса і адсутнасць яе ў Мая, Сіманс - дакладная літара Захаду, а Май - дух ягоны. Буду шчырай, як на катаванні ля індзейскага слупа: Сіманс сапраўды больш захапляльны для сучасніка, дынамічны для мозгу, а не для мышцаў, лепш адпавядае нашаму кліпаваму ўспрыманню рэчаіснасці. Гэта выгодная кніга па разліку... Усё-такі я дачытала Сіманса, але сэрца, сэрца я аддала Маю, дзяцінству экшэну, Вэстволду нявіннасці з чыстымі эмоцыямі без эротыкі, анкалогіі і кіберпанку... "да грэхападзення" постмадэрнізму.

Старики
говорят,
только
земля
выстоит.
Ты сказал
верно.
Ты прав.

Конец июня 1876, одиннадцатилетний мальчишка из племени лакота совершает "деяние славы" - касается руки бледнолицего, поверженного в сражении, которое войдет в историю как Битва при Литл-Бигхорне. Убитым оказывается молодой генерал Кастер, точнее, тогда полковник - генеральское звание ему присвоят посмертно. В момент прикосновения дух белого человека входит в тело мальчика. Не вытесняет и не замещает, скорее подселяется неудобным квартирантом, время от времени бормочущим непонятное на "глистном" языке. Всю жизнь, а проживет он долго, Паха Сапа будет носить в себе призрак человека, ставшего легендой Америки. Постепенно, выучив английский, поймет его речи, там будет неприлично (во всех смыслах) много о Либби, жене Кастера. В очередной раз подтверждая тезис о том, что слава яркая заплата на ветхом, далее по тексту, а все, что нам нужно - это только любовь.

"Черные холмы" - имя мальчика, хотя чаще его будут называть Вялый конь. Мистер Вялый конь - прозвищем, полученным от пленивших его белых, по той кляче, на которую усадят. В жизни ему придется много и тяжко трудится, и это не будет поденщина батрака на ферме, но всегда героический труд, только и достойный настоящего мужчины. На удивление скудно оплачиваемый. Но это уж так всегда: кто-то рождается с серебряной ложкой во рту, оканчивает Вест-Пойнт, женится на красавице, кончает жизнь самым молодым генералом, о котором слагают стихи, пишут картины, открывают ему памятники, и вдова скорбит, оберегая память с лишним полвека. Миллионам других выпадает безвестность и незаметность, с единственным шансом стать видимым миру, взорвав к чертям собачьим символы гордости "пожирателей жирных кусков", отобравших у Вольного народа его земли.

Нет, он этого не сделает. И, справедливости ради, жизнь Паха Сапа не сплошь страдание, в ней любовь лучшей девушки на свете, и сын, которым гордился бы любой отец. И (шепотом) красавица внучка, умница правнучка, чьи усилия послужат к тому, чтобы снова превратить эту землю в рай. Одновременно ожидаемый и неожиданный Дэн Симмонс. Ожидаемо объемный роман (коротко он не пишет); альпинизм, без которого не обходится ни одна симмонсова книга - здесь промышленный при строительстве небоскребов и монумента горы Рашмор, на самом деле, безумно интересные подробности. Непременный Холокост, не то, чтобы уместный, имея в виду временные рамки, и отчасти замещенный варварством белых в отношении индейцев, но Симмонс находит возможность включить тему гонений на евреев в любой свой роман. Много исторических подробностей, фирменный литературоцентризм, магический реализм, постмодернистские прыжки во времени.

Неожиданно обращение к теме коренных американцев с огромными пластами аутентичной информации о ритуальной стороне и внушительными кусками транслитерации на языке лакота. Это создает серьезный порог вхождения для человека, далекого от интереса к прикладной антропологии и американской истории позапрошлого века. И тут не могу не сказать об аудиокниге в исполнении Игоря Князева, который произносит эти зубодробительные звукосочетания с изяществом и легкостью, максимально облегчая восприятие. Роман стоит того, чтобы иметь его в читательском активе, а с таким проводником все у вас получится.

А я так это себе и представляю - оперные певцы на непонятном языке поют свои арии на фоне открытого космоса - и миллиарды звезд горят.

Не советую читать Гиперион и его Падение отельно друг от друга - два эти романа очень тесно связаны. В "Падении" мы узнаем про дальнейшую судьбу паломников, их встречу со Шрайком, галактическую войну и всеобщий пипец.

Многомерное широкомасштабное полотно - и на фоне бархатной черноты космоса - множество вопросов о боге. Исследование о религиях в будущем. Что есть Бог? Есть ли он? А можно ли создать своего бога? А нужны ли будут творцы своему творению?
Короче, очень интересно, необычно, глубоко.
И надо читать Эндимион, пока все не забыла.

Я не люблю ужастики. И эту книгу тоже. Не знаю, как так получилось, что она оказалась у меня в вишлисте, но помню, что её добавила летом.

В целом о романе ничего хорошего, в моём понимании, сказать не могу. Когда я его читала, то мне были неприятны некоторые сцены, мне был не понятен сюжет, потому что это - не первая книга из цикла. Чтобы её понять, нужно прочитать другие книги. А я другие книги этого автора читать не хочу и не буду, так что извините.

Роман раскрывает очень много тем, которые мне не интересны. Для меня он показался очень тяжелым, порою занудным. Я не могла читать некоторые сцены, можно сказать, пропускала их, чтобы осилить книгу. Это чтение было испытанием на прочность. Вишенкой на торте стало то, что роман написан от отвлекающего внимания героя. Я ничего не имею против такого хода, это даже порой бывает интересным, но мне было втройне некомфортно проглатывать текст таким способом.

Какое впечатление произвели на меня герои? Никакого, потому что книга отвратная. Я даже комментировать ничего не хочу, потому что моё желание забыть этот роман останется надолго.

Если вы её прочитаете, то сделаете сами для себя выводы. А я её добила своим вниманием ради игры  KillWish.

- После смерти мы помогаем расти цветам и траве, а все остальное – горшок с дерьмом.
– Нет, малыш. Есть другое объяснение.

Джереми Бремен телепат, впервые ощутил эту свою способность ребенком, в момент гибели в аварии мамы. С тех пор непрошеные чужие мысли фоновым шумом врываются в сознание, лишая благословенной тишины. С годами он научился ставить от них защиту, экранироваться, но воспринимал эту особенность как досадную аномалию. До тех пор, пока не встретил ее, свою Гейл, совершенно такую же. Годы, прожитые ими вместе, стали счастливейшим временем в жизни обоих, но вот жена умирает от неоперабельной мозговой опухоли, а жизнь Джереми заканчивается. Он, математик и университетский преподаватель, ведет себя в высшей степени саморазрушительно: бросает работу, поджигает дом, где был счастлив с Гейл, забивается в какую-то дыру, становится свидетелем преступления, затем заложником, затем бродягой, батраком...

Три непременных составляющих прозы Дэна Симмонса: солидный объем, альпинизм, невыносимая жестокость. Как правило, еще высокая интеллектоемкость и литературоцентризм, а если время действия вторая половина ХХ века и позже - Холокост. Эти вещи почти непременно будут в том или ином виде в любой из его книг. У меня порог чувствительности довольно высокий, но переносить стабильное для его произведений количество крови-кишок-доброты бывает нелегко, потому, при всей очарованности талантом Симмонса, я не читаю его нон-стоп. Однако точечным вхождениями в предхэллоуинскую неделю - то, что доктор прописал.

В "Полом человеке" есть все. Сверхспособность героя, которая могла бы озолотить его, будь он менее порядочен (щепетилен? брезглив?) Огромная любовь, когда "ты -это я, я - это ты, и никого не надо нам", причем здесь едва ли не в буквальном смысле полного слияния и взаимного раскрытия двух идеально подходящих друг другу телепатов. Горечь потери, когда близкий человек умирает и твой мир разбивается вдребезги. Альпинизм и Холокост тоже есть, впрочем в незначительных количествах, чего не скажешь о научности, концентрация ее в романе столь велика что ложка могла бы стоять.

Физика, математика, психология, кибернетика - на самом деле, скорее квазинаучность, но ключевая для романа идея о сознании как голограмме, состоящей из миллионов голограмм, каждая из которых содержит в сжатом виде информацию о целом с возможностью восстановления/перезаписи - живо откликается во мне, хотя и отдает на сегодняшний день махровым идеализмом. И жестокость, как без нее. Вся мерзость человеков широкими мазками. Герою в череде его мытарств встречается единственный приличный персонаж, чернокожий бомж, прочие кошмар-кошмар.

Непонятно, для чего такая алогичная завязка, сколь тяжкой не была бы потеря, но бросать работу, в которую можно уйти и забыться? Американский университетский преподаватель, вовсе мог бы воспользоваться шабатоном, но внезапно уходит в никуда. Зачем? Для чего поджигает дом? Александр Македонский был герой, но зачем же стулья ломать? Даже и в этом случае, он ведь не многоквартирник, прости господи, сжег, а одиноко стоящее жилье, принадлежащее ему на правах собственности. Никто и ничто не пострадало, кроме его финансового положения, зачем скрываться бегством? Опасаешься расследования страховой? Так не подавай заявления на выплату. Когда меня окунают в такой событийный кисель, я начинаю думать, что автор не слишком высокого мнения обо мне, что не способствует взаимной приязни.

Не назову этот роман лучшим, прочитанным у Симмонса (лучший на все времена для меня "Гиперион"), но для создания хэллоуин-настроения он подходит идеально, а на Литресе теперь есть не только в электронном, но и в аудиоформате в роскошном исполнении Игоря Князева.

Я начала читать эту книгу, потому что ранее я уже читала первую книгу цикла Дэн Симмонс - Гиперион и она мне очень понравилась, но тут что-то пошло не так. Оказалось, что большое предисловие в целую книгу для меня намного приятнее, чем основное развитие событий.

Самая большая моя претензия к данной книге - это медлительность повествования. Объем у книги не маленький, но сюжет двигается такими крошечными шагами, что я могла спокойно заснуть за книгой, а ее занудство (даже) доводило меня порой до белого каления.

Сюжет продолжается сразу же буквально после окончания событий первой книги. Паломники двигаются к гробницам времени, ища Шрайка и каждый из них преследует свою цель. Место, куда они попали жестоко и безжалостно, а Шрайк вообще появляется внезапно для каждого персонажа и эти моменты выглядели особенно устрашающе. Но как бы то не было, наблюдать за героями было не интересно, Шрайк оказался гораздо интереснее. Вообще в моей голове герои даже перемешались в какой-то момент, потому они оказались для меня картонными и их отличали друг от друга только их истории.

Небольшое разнообразие добавляла политическая ветка, но она также была такой медленной, что показалась мне не особо захватывающей. Только бесконечные встречи и совещания.

По окончанию прочтения книги мне нечего о ней сказать, потому что пустота внутри меня не была заполнена. Я поставлю ее обратно на полку и забуду навсегда. Да и цикл дальше не буду дочитывать. Не советую.

Начали за здравие, закончили за упокой.

Не так все плохо, но могло быть и лучше. Наверное, с первых книг у Симмонса прослеживается один недостаток - излишняя затянутость. Но если в предыдущих частях это окупалось такими достоинствами, как бодрый сюжет, интересные герои и неординарные умозаключения, то здесь и достоинства провисают.

Сюжет. Стал слишком затянутым. Признаюсь, я устала от чтения и вторую половину просто мусолила. История вроде бы интересная, вот-вот вам захочется узнать, что же стало с капитаном Де Сойя или с Энеей, но… бац, придется тормознуть и прочитать очень много не столь существенного, чтобы продраться к развитию самого сюжета.

Интересные герои. Стали малость странноватыми и блеклыми. Рауль, который как кукла на ниточках, ведомый всеми. Энея теперь просто мессия с причастием крови, но развитие личности Энеи осталось позади. А. Беттик где-то там в стороне. Также не понравился ввод уже знакомых нам героев из первого паломничества. Смотрелось как милое сборище старых друзей, но особой глубины сюжету не дало, а потому законный вопрос – зачем это нужно было?

Неординарные умозаключения. Стали слишком расплывчатыми. Любите друг друга, потому что любовь связующая нить Вселенной. Уже неплохо, но большинство рассуждений автора для меня остались пространственными и непонятными.

Повторюсь, не все так плохо. Но здесь произошла стандартная ситуация: продолжение явно уступает началу. Убрать лишнее, развить основной сюжет, раскрыть больше других героев… Впрочем, критиковать всегда легче, чем писать, поэтому все равно спасибо Дэну Симмонсу за небывалое приключение во Вселенную Гегемонии.

Ох, и сложно будет что-то написать о данной книге или нет! Не могу определиться, понравилось ли мне? Начало долго затягивало в себя, но когда события стали прорисовываться, стало веселее, а вот конец - самая динамичная часть вызывал некоторое недоумение. Были моменты, когда я не могла оторваться от книги и не замечала времени, были такие, сквозь которые я продиралась, были откровенно скучные, были и нелепые. Я страшная трусиха, поэтому книгу боялась читать по ночам, но жутко мне было пару раз, в основном от описания детских приютов в Румынии, с которых, в принципе, книга и начинается. Это жутко, неприятно, ужасно, что происходит с детьми, особенно если учесть, что в этих описаниях есть доля правды. Параллельный сюжет с Владом Дракулой был скучным, очень тяжело давались мне эти вставки, я их просто переживала. Сумбурно, смешанно, жути особо не нагоняет, личность Дракулы особо не раскрывает, сплошная похвальба и спутанные воспоминания. А вот история доктора Кейт Нойман была интересна. Много медицины в этой книге, что меня откровенно удивило. Вампиризм с точки зрения науки - это любопытно. Врачи и медицина в целом США и Румынии, Венгрии тоже интересный контраст. Странный ребенок, как главный персонаж, совершенно оказался не раскрыт, хотелось больше его взаимодействия с людьми вокруг, что он чувствовал, хотя бы предположительно, а то читатель получает только замученый вид, беглые улыбки и мимолетное воспоминание об играх с его пяточками. Интересно было место действия романа - американский городок Боулдер с позиций родины одного из видов скалолазания, но это уже личное. Описание природных ландшафтов не перегружало сюжет, то же самое касается и описаний Румынии, Трансильвании. Вот священник Майк О'Рурк меня удивил. Не сказать, чтобы меня коробило его поведение и моральные принципы, но... К нему у меня было самое нестабильное отношение на протяжении романа, хотя это можно так или иначе отнести ко всем героям, но святой отец особенно нестабилен, что я могу объяснить интригой в задумке автора, здесь каждый под подозрением и до самого конца не знаешь, чем закончится та или иная линия сюжета, поэтому и симпатизировать кому-то сложно. Однако, мне ближе всех и интереснее других героев, был студент-медик Лучан. Не самый позитивный персонаж, таких здесь нет вообще, но чем-то привлекал, своим азартом, активностью, странным чувством юмора, только с таким можно выжить в описанных условиях, пытливым умом, преданностью идее. Понравились мне любовные сцены в романе. Они здесь были и, не думала, что когда-либо это скажу, они были хороши. Вот концовка все испортила. Автор до того закрутил узлы своих сюжетных линий, что распутать их в любом случае незаметно и достаточно правдоподобно не получилось бы, поэтому тот экшен, что творился в конце, был несколько искусственным, мультяшным, утрированным. Особенно сцена с вертолетом, да и скалолазание Кейт оставляет массу вопросов. Но, нам ничего не остается, как принять задумку автора и оценить роман в целом. Он неплох, вызывал у меня массу эмоций, душевный отклик, пусть он был неравномерен, насыщен гаммой чувств от жуткого интереса до откровенной скуки, но в целом впечатления хорошие. Мне удалось почувствовать мрачную атмосферу, изменить мнение о вампирах, сочувствовать героям и, наоборот, радоваться за них, считаю знакомство с автором состоявшимся.

Одному тебе я верю, Шерлок Холмс.
Возврати мою потерю, Шерлок Холмс.
Опиши ее приметы, шерлок Холмс.
И ищи по белу свету. Шерлок Холмс!

Поразительна судьба писателя Генри Джеймса: из его обширной библиографии сегодняшние читатели знакомы разве что с "Поворотом винта", да может быть "Зверем в чаще". Но приводимый Вики список произведений, на страницах которых он появляется, насчитывает два десятка. И это без "До самого рая" Янагихары, где главная локация всех частей - дом на Вашингтон Сквер из одноименного романа. Складывается впечатление, что джеймсовская "эпистемология чулана", интереснее современности, чем его творения. Дэн Симмонс не исключение, удивительно, но первое знакомство с ним-романистом случилось у меня отчасти благодаря Генри Джеймсу: в 2017 на LiveLib выходили переводы его лекций по писательству, в одной из который прямо говорит о нечитаемости тяжеловесной громоздкой прозы Генри Джеймса.

Что ж, остается порадоваться, что самого Симмонса я начала с шедеврального "Гипериона", а не вот этого вот всего. Исследователи объединяют "викторианские" романы: "Террор", "Друд", "Пятое сердце" в трилогию: во всех действуют реальные исторические личности, помещенные в условия мистики, конспирологии, нездоровых тайн, везде высок удельный вес насилия, саспенса, жестокости. Добавлю еще сионизм и альпинизм, хотя они у автора примерно везде. Первая книга, в целом от писательства далекая, проникнута северной романтикой Джека Лондона. Действующими лицами второй прямо становятся Чарльз Диккенс и Уилки Коллинз. Что до "Пятого сердца", то оно одарит целым букетом персонажей, как реально существовавших: Генри и Уильям Джеймсы (старший брат знаменитый философ и психолог, если что), Теодор Рузвельт, Сэмюэль Клеменс, более известный как Марк Твен, Редьярд Киплинг - так и вымышленных: Шерлок Холмс, профессор Мориарти, полковник Моран. Ирэн Адлер - которые действуют здесь наравне с живыми.

Интрига незамысловата как грабли: вознамерившись покончить с собой после провала своей пьесы "Гай Домвилл", Джеймс идет топиться на Сену и на набережной встречает джентльмена. в котором узнает когда-то представленного ему Шерлока Холмса, предположительно погибшего в водах Райхенбахского водопада. Пораженный памятью писателя на лица, сыщик предлагает ему участие в совместной авантюре - поездку в Америку, откуда Джеймс родом, с целью распутать тайну самоубийства Кловер Адамс, знакомой писателю по прежней принадлежности к интеллектуальному истеблишменту Нового Света. А дальше на пяти с лишним сотнях страниц тягомотная невразумительная история, свалившая в блендер и перемоловшая в нем реальных людей, книжных героев, ошметки каких-то историй: прежних и свежих, придуманных тут же.

Джентльмен по происхождению Холмс награжден странной предысторией выходца из трущоб (ага Майкрофт тоже, хотя он выбился чуть раньше) и актера успевшего между делом поучится в Кембридже. Автор походя делает великого сыщика героиновым наркоманом, а Марка Твена до кучи опиоидным - правильно, чего мелочиться. Мориарти анархист, готовящий серию терактов на Всемирной выставке, покушение на президента и заодно уж начало Первой Мировой - в самом деле, чего мелочиться? Но самое странное, что обилие скандальных поворотов не спасает книгу от невыносимой скуки. Читаешь и думаешь: "Что это было, Холмс?"

Мне не зашло абсолютно, но я знаю многих фанатов "Друда" и еще большее количество восторженных почитателей "Террора". Возможно эта история окажется вашей, все мы очень разные.