Кстати, Диккенс подарил Эллен Тёрнан браслет, а не ожерелье. Я читала параллельно английский вариант книги и русский перевод, и по сию пору недоумеваю, на кой было делать подобную замену в крайне известной истории, которую сам Симмонс воспроизводит верно.
И вообще я точно знаю, какую именно документалку цитирует Симмонс в начале книги. И вот тут он не остановился, как я, в недоумении: а чё произошло? Кэтрин Диккенс получает браслет, который Диккенс покупает для актрисы в его спектакле. Диккенс начинает катать спектакль дома: "Да как ты могла подумать, о, женщина, мать моих детей!" и тащит Кэтрин к Тёрнанам, мол, познакомься с ними и я не сплю с Эллен, не сплю. А потом выгоняет Кэтрин из дома и начинает шумный процесс на всю Англию. Вам не кажется, что тут пропущена два-три ключевых события между этим? Сперва он заставил жену подружиться с любовницей и когда жена согласилась, выгнал жену? Вам тут не чуется отчётливый запах скандала, устроенный Кэтрин, который и вызвал следующие действия?
Далее следует рассказ о катастрофе, в которой Диккенс выжил (он умрёт ровно через пять лет после случившегося). Отмечу, что через год Диккенс напишет мистический рассказ "Сигнальщик", где будет перекличка с пережитым.
______________
Сейчас я уже прочитала (перечитала) четверть книги, встретила странное слово "примстилось". Совершенно ненужный анахронизм. Помню, когда я в 15-м году читала параллельно русский и английский вариант, удивлялась, сколько отсебятины переводчика было при описании катастрофы. Кстати, лол, много позже, переводчик забывает, что там было с украшениями и называет подаренное как раз браслетом. В общем, переводчик был на своей волне.
Я взялась перечитывать "Друда" из-за того, что не хотела далеко уходить от темы Диккенса, но при этом читать дальше книги самого писателя уже не могла. Я успела прочесть пару первых глав, когда пришла весть о кончине Симмонса.
Когда я буду публиковать рецензию, то сменю свою оценку книгу на высшую. Не потому, что она так мне нравится, а потому, что очень сильно повлияла на мою жизнь. В то же время тут много слабостей, которые я теперь вижу. Много пересказа биографической литературы. Но благодаря фикшиональной линии о некоем таинственном Друде, живущем в подземельях Лондона, книга читается легко.
В то же время очевидно, что некоторые романы Диккенс Симмонс не читал. Он упорно пытается провести между "Нашим общим другом" и разладившимся браком Диккенса. Хотя если бы Симмонс читал "Крошку Доррит" (как я), то нашёл бы в разы больше очень явных параллелей. Растолстевшая и крайне поглупевшая бывшая возлюбленная; главный герой, мучающийся любовью к девушке, намного младше его.
Вообще видно, как "Девушка в голубом платье", властвует над писателями. Всё сосредоточено на этом больном романе между Диккенсом и молодой актрисой Эллен Тёрнан. Я понимаю, что это единственный скандал в его жизни, потому обсасывают его уже сто писсят лет. Но тут есть важная нерешённая задача. Её не решил Симмонс, её не решил Рэйф Файнс в фильме "Невидимая женщина", её не решили в тех документалках, которые я смотрела, уверена, что и в книге "Девушка в голубом платье", её не решили. Многие делают вид, что проблемы нет. А проблема есть и она размером со слона в комнате. Диккенс изменил жене, а не она ему. Но её ссылает в другой дом, не говорит о ней, вообще всё выглядит так, что он её люто ненавидит.
Для того, чтобы психологически решить этот казус, требуется человек намного более лицемерный, чем Диккенс. Он чувствует свою вину, но не хочет быть виноватым, потому обвиняет жену, мол, я ей изменил из-за её вины. Но тут сразу два противоречия: во-первых, Диккенс был человеком действительно искренним. Долгое враньё самому себе и попытки заглушить вину сказались бы на нём крайне неблагоприятно. Симмонс, конечно, пытается подвести под такое прочтение поведения Диккенса, но это натягивание совы на круглую модель Земли. Во-вторых, чтобы жена была виновата, требуется придумать ей преступление и озвучить его. Но проблема в том, что Диккенс бушует, он привлекает к своему "разводу" (не официальному разводу, он просто разъехался с женой) внимание прессы и даже обижается на те издания, которые отказываются публиковать его письмо о том, что у него "проблемы в семье". Но вина жены не называется, даже в кругу близких друзей. Даже в варианте "эта тупая корова не соответствует моему статусу Великого Английского Гения".
По моему мнению вина у жены была не придуманной, а вполне реальной. Потому сперва Диккенс ведёт себя, как типичный муж, который мечтает о "походе налево", но сам себя хвалит, что вот, молодец, мог бы переспать, но не переспал. А потом ведёт себя, как безумец. Симмонс перечисляет эти события и делает вид, что в них нет противоречия. Сперва Диккенс ведёт жену знакомиться с Тёрнанами. Всё верно, всё правильно. Он пока не спит с девушкой. Возможно, Тёрнаны уже заметили интерес писателя к Эллен, но он пока не предпринимал никаких действий, так что самого себя он считает чистым. А вдруг с нуля Диккенс устраивает представление на всю Англию - разъезжается с женой, ставит в известность газеты...
По моей версии, Кэтрин Диккенс была глуповата, но не совсем слепой дурой, она тоже увидела интерес мужа к инженю и решила действовать. В ночь после посещения Тёрнанов она созналась в своей вине. Вине столь отвратной, что если она скажет об этом всем, то потопит не только себя, но и Диккенса. Потому так важно было ему не только ходить тихо налево, не только отселить жену, но и устроить целый спектакль по размежеванию себя и Кэтрин. Про то, что это могла быть за вина, я уже писала в одной из рец (мои преданные фанаты помнят, а так - сохраню интригу). Выдумала я, как выяснилось, эту теорию не сама, а украла из забытого мной фильма "Тайна манускрипта". И такой вариант слишком идеально ложится в события, чтобы я когда-нибудь от этой версии отказалась.
Но у Симмонса и без этого проблем с отношениями героев - полон рот. Например, почему Уилки Коллинз не женится на своей любовнице Кэрролайн, с которой вместе живёт много лет? Ну, следует признать, что Симмонсу хватало таланта делать вид, что и этой проблемы не существует. И ставлю десять рублей, что почти никто из читателей не обратил внимание на эту психологическую проблему.
Как по мне, у Уилки (да, скорее всего, и его брата) были большие проблемы с пониманием "правильного и неправильного". Принятого и скандального. И закладывались проблемы "богобоязненными" родителями. Я не раз отмечала в сочинениях Уилки попрание норм даже викторианской морали, причём это выдавалось как раз за норм соблюдение. Ну, вроде перемывать косточки у кого-то за спиной. Разумеется, это делали все. Но люди без психологических проблем знали, что это плохо, а потому в сочинениях подавали это с сатирическим смешком. Уилки же это подаёт, как часть морали. Потому "не жениться на вдове/разведёнке" могло быть опять же "соблюдением норм", благо на протяжении жизни маменьки. То есть жить с ней без брака, когда все в курсе, Уилки могло казаться более моральным, чем жениться.
Что мне не нравится в "Друде", Симмонс выводит Кэрролайн слишком борзой для любовницы. В двадцатом, более свободном веке, не женились на любовницах именно для того, чтобы в любой момент иметь возможность указать бабе на дверь. Но при этом она ведёт себя, как жена, защищённая десятком законов о разделе имущества. Уилки скрывает от неё вторую любовницу (да ладно? Эта вторая любовница аж в его биографии попала), она постоянно закатывает скандалы и чего-то требует. При этом у неё нет ни своего жилища, ни денег, да ещё и дочка на шее. И Уилки при этом особо в женщину не влюблён, чтобы она почувствовала свою уверенность. Оно как-то не бьётся, не? Тридцатипятилетняя баба из двадцать первого века, у которой есть работа и квартира, легче устраивает скандалы любовнику "женись наконец", чем баба из века девятнадцатого, которую никто из друзей Уилки может и не подобрать, если он её бросит. Чтобы не думать, как управлять постоянно ходящим налево мужиком, а закатывать истерики, постоянно полагаясь на его добрую волю, требуется либо уверенность в завтрашнем дне, либо непроходимая глупость. Я пишу эту рецу больше недели и сейчас читаю момент, когда Кэрролайн уговаривает Уилки жениться на себе. И Симмонс это представляет, как "у неё есть козырная карта". Нет, её стратегия - прийти, когда Уилки в хорошем настроении и ныть "ну, позязязя". Симмонс, конечно, довольно хорошо делал вид, что пишет более глубокую вещь, но очень многие эпизоды не выдерживают анализа. Добавлю до кучи, что хотя у Уилки сердце замирало от ужаса, когда Кэрролайн могла узнать о его второй любовнице, избавляется Уилки от женщины, не моргнув глазом. Это да. Симмонс и психологическая последовательность - несовместимы.
А хотя нет, я передумала. Моя оценка будет 2,5 балла, плевать на то, насколько книга на меня повлияла. Мне она не нравится. *я сейчас на моменте первого убийства Уилки Коллинза и хорошо, что про него забыла* Хотя я начиталась рец о том, насколько завистник Уилки, но грубые ответы Диккенса указывают не на то, что он "поставил на место зарвавшегося нахала", а то, что сам Диккенс завидует. Его "замечания" насчёт "Лунного камня" - это замечания и придирки. И, сдаётся мне, Билли, придирки самого Симмонса (особенно насчёт моего обожаемого Эзры, благо предъявленная "претензия" там очевидна и контрабандой Уилки такое протаскивал довольно часто и довольно красиво). Диккенс должен был бы избить словами красивей, тоньше. А получилось из разряда: "А ты вообще просто крашенная блондинка!".
Далее Диккенс сперва настаивает, чтобы из "Лунного камня" сперва убрали месмеризм. А затем требует, чтобы его снова вернули. И якобЭ ни он, ни Уилки не помнят, что сперва Уилки именно по настоянию Диккенса месмеризм из книги убрал. И прикол в том, что не только Диккенс выглядит лицемерной скотиной, не только Уилки прокурившим последние мозги раздолбаем, но мы даже не можем быть уверены, что это реально художественный ход, а не сам Симмонс забыл, что сам писал в своём романе раньше.
У меня ещё осталось 200 страниц до конца, помню я концовку только в общих чертах. Если я ошибаюсь, то сотру этот абзац. Насколько понимаю, Симмонс специально оставил читателей в недоумение, что же происходило с Уилки - видения или реальность. Сейчас, при повторном чтении, я уже знаю ответ: всё происходит в воображении, но в воображении не Уилки, а Диккенса. То, что воображает он, становится реальностью для Уилки.
Почему мне всё это не нравится? Нет, образы мне как раз заходят, особенно Подземный город. Будем честны, он упоминается и у Пауэрса, он есть и у Марка Энтони, энивей, это тот образ, который мне хочется развить самой. Не нравится мне это потому, что никто не замечает схождение с ума Уилки, который пьёт лауданум лошадиными дозами и постоянно видит призраков. И нет, это не художественный приём, это попытка впихнуть фантазию между строчками официальной жизни.
Энивей, даже сейчас, пока я читаю эту книгу, я не запоминаю её. Она мне представляется собранием разрозненных эпизодов.
____________
И тут я себя спросила: солнце моё, а ты не находишь, что это ненормально? Какую книгу ты читаешь о том, где Диккенса планируют убить (а иногда и убивают)? Да, можно подбить к тому его последний роман или очень удачную итальянскую книгу... Но, как по мне, это его дух посещает писателей, это сам Диккенс нашёптывает эту историю, о своём убийстве.
_____________
Если кому интересно, кто (по мнению Симмонса) был тем самым гипнотизёром, кто загипнотизировал Джона Джаспера, чтобы он совершил убийство, то это был сам Эдвин Друд. Когда второй раз читаешь, это очевидно. Бесконечная вина всех окружающих друдов, сколько бы их ни было, неприятные черты Эдмунда Диккенсона (разумеется, фамилия означает "сын Диккенса"), ну, и бесконечное размусоливание "Лунного камня" и вины главного героя. Бред первостатейный, но легко считываемый.
_____________
Ладно, дочитала. Как видите, те абзацы я не стёрла, так что да, я помнила, что Диккенс выдаст какое-то странное откровение в конце, но не помнила, в чём оно заключено. То есть я помнила, что Друд - какое-то измышление Диккенса, но при прочтении обращала внимание, что доказательств его существования много больше. И... Я не помню. Именно потому у меня и есть ощущение, что книга распадается на эпизоды. Окей, помню только, как у матери Уилки перед смертью появился загадочный врач Рамсис (Рамзес). Ну, и сами статуи, которые показывает Баррис Уилки в Городе-над-Городом.
Насколько понимаю, всё то, что не вкладывается в прокрустово ложе "выдумка Диккенса", надо списывать, как на глюки Уилки, так и на совпадения. И есть третий вариант: всё сложно. Мол, Друд как бы существует и как бы нет. Потому я считаю свою версию более... логичной. То есть Друд, адский Диккенсон и вся прочая шелупонь, это мир фантазий Диккенса, который врывается в мир реальный. Увы, возражение моей теории тоже есть и оно в самой последней сцене, когда вся шелупонь служит простыми демонами из ада, призванными наказать Уилки за его неправедную жизнь.
И именно это (не последняя сцена, которую я не помнила, а то, что сейчас распишу) и заставило меня снизить оценку. Хотя книга легко читается, она небрежная. Уилки часто противоречит сам себе и это выглядит не как его "поехавшие мозги", а как небрежность Симмонса. Мне не нравится, как долго и с удовольствием расписаны болезни Диккенса, это не "хорошая работа с материалом", а просто копирование чужих исследований. В книге нет красоты, чёткости. Я понимаю, что Симмонс как бы обезопасил сам себя критикой, которую произносит Уилки, мол, если ты критикуешь книгу за плохую композицию, за плохие линии, ты уподобляешься этому завистнику, уууу! Но, как говорила, намного более завистливым в книге выглядит сам Диккенс. Он сперва ругает месмеризм в "Лунном камне", потом хочет присвоить себе этот метод, он ругает Уилки не за то, что следовало бы. В общем, Диккенс выведен очень неприятным. И по общей линии сюжета это не должно было быть так. Не Симмонс хотел вывести Диккенса таким, у него так просто получалось. Диккенс в финале представлен как гений, как мальчишка, вечно выдумывающий истории. А выведен он как сравнивающий славу с чужой, точно так же, как Уилки.
Вещь слабая. Пусть и оказавшая влияние и на меня в том числе. А что ещё хуже - вещь неприятная. Ты постоянно решаешь загадку (что было, а что только опиумный сон), которую решить невозможно из-за "неоднозначности". Симмонс попытался показать игру и Диккенса в виде заигравшегося ребёнка. Но игра - повести приятеля в подземелья, устроить ему спектакль - попахивает безумием, а не развлечением. Я молчу уже о том, что Лазарь, видимо, был посвящён в игру. Что он (точно существующий) исчез после убийства Хэчери, причём так, что не оставил следа. И это тоже вы должны забыть, чтобы у Симмонса сошлись концы с концами. От этого устаёшь. Я и "Волхва"-то не люблю, а здесь такая же игра, только ещё и плохо выполненная. В книге нет чёткости, красоты, пусть даже и красоты безумия или фантазии.
