Дрожа всем телом, я лег на диван и вдруг понял, что я уже не тот наивный и самонадеянный юнец, который не хотел садиться на тот серый стул несколько минут, или часов, или дней назад. Я чувствовал себя очень старым. Я видел страдание всего мира, я понял, как устроен человеческий ум, я чуть не зарыдал от щемящей грусти, сдавившей мне сердце. Выхода не было.