Цитаты из книг автора «Дэн Миллмэн»

Давным-давно жил-был король, пользовавшийся огромным уважением у подданных. Он жил в прекрасном замке на вершине самого высокого в стране холма. Короля так любили, что простые люди каждый день присылали ему дары, а день его рождения был самым шумным и веселым праздником в королевстве. Люди любили короля за его неоспоримую мудрость и справедливый суд. Однажды в королевство пришла беда. В колодцы попала отрава, и все до единого жители той страны – мужчины, женщины и дети – сошли с ума. Только мудрый правитель, у которого был собственный источник воды, сохранил рассудок. Прошло немного времени, и люди заговорили о том, как «странно» начал вести себя король, как пошатнулась его мудрость, каким несправедливым стал суд. Многие даже начали шептаться, что правитель сошел с ума. От его популярности не осталось и следа. Люди больше не несли даров и не праздновали его день рождения. Король остался в своем высоком замке в полном одиночестве. Как-то он решил прогуляться внизу, в городе. Было жарко, и он выпил воды из городского фонтана. В тот же вечер в королевстве был всеобщий праздник. Народ радовался тому, что любимый правитель вновь «обрел

Спортсмены занимаются спортом, поэты — поэзией, музыканты — музыкой. Мастера, в совершенстве владеющие телом и разумом, занимаются всем и создают ритуал из каждого мгновения. Они складывают одежду, едят, умываются, стоят или сидят, выкладываясь так же, как участвуя в соревнованиях. Их решения трехмерны, они балансируют между рациональностью, интуицией и тем, что подсказывает внутренняя сущность. Следовательно, их решения всегда приводят к естественному и уместному результату. Обычные, но полные энергии, силы и решимости, они воплощают дух мирного воина.

Чем бы ни занимались, они тренируются и этому отдают все внимание. Они излучают уверенность. Другие следуют за ними, хотя у мастеров нет особого желания вести кого-то. Когда моют посуду, они просто моют посуду; их умы становятся губкой. Когда гуляют, их умы гуляют вместе с ними; когда готовят, их умы — еда на огне; когда подметают, их умы очищают мир.

...На тропе к совершенному владению телом и разумом физические умения отражают внутреннее развитие. Спортсмены-мастера могут оставаться незамеченными, потому что их таланты видны только для тех, кто понимает. Так как они делают все естественно, то не выделяются. Рассматривая их ближе, можно заметить определенную степень расслабленности, легкость и своеобразный, спокойный юмор. У них нет нужды играть роль святого. Они изучили жизнь вдоль и поперек, и им больше нечего отстаивать или доказывать. Они несокрушимы, потому что ни с чем не борются.

Мастера могли овладеть не одним, а многими искусствами, потому что владели собой. Владея и разумом, и мускулами, они демонстрируют силу, безмятежность и решительность. У них не только есть талант к спорту, их способности распространяются на всю жизнь. Чемпионы блистают на арене соревнований; мастера блистают везде.

Университет — территория интеллекта, храм — территория сердца, а спортивный зал — территория жизненной энергии. У каждого из нас внутри есть университет, храм и спортивный зал.

Кто-то как-то заметил: «В пятьдесят вы сами отвечаете за свое лицо». Вы родились с определенным «лицом», но к пятидесяти годам то, как вы выглядите, — зеркало образа жизни.

Замедленные тренировки приносят те же плоды, что и изучение замедленной съемки тренировок. Вы не только видите, но и ощущаете. Замедленное движение можно применять к любому виду спорта или физических упражнений, точно так же как и к движениям в повседневной жизни. Попробуйте откусить кусочек хлеба, помыть тарелку или почистить зубы в замедленном движении, хотя бы десять секунд, и обратите внимание на степень концентрации и высвобождения ненужного напряжения.

Так как всем нам становится удобно в привычных схемах движения и действий в мире и так как изменения — даже улучшения — сначала кажутся неуютными, мы склонны исправляться не до конца. Мы стараемся держаться «поближе к родному» — к старым знакомым схемам.

когда вы следуете неверной схеме движения некоторое время, становится удобно внутри этой схемы. Любые изменения — даже в направлении исправления этой схемы — будут казаться странными, и сделать их будет труднее.