Цитаты из книг автора «Дэн Миллмэн»

Для мастера, в совершенстве владеющего телом и разумом, баланс — нечто большее, чем просто чувство равновесия; это великий принцип, отражающий каждый аспект тренировок и наших жизней. Я зову его принципом Златовласки: «Не слишком много и не слишком мало». Не двигайтесь слишком быстро или слишком медленно, слишком активно или слишком пассивно, слишком высоко или слишком низко, слишком близко к одной стороне или другой.

Применяйте этот же подход к любой перемене, которую вы хотите сделать в своей жизни. Достижение желаемых целей — естественный результат спокойных длительных тренировок, работы внутри (но у границы) вашей зоны комфорта, а не болезненное превозмогание себя. Доверьтесь этому процессу. Попросите, и ваша просьба будет услышана.

Если вы играете в гольф, просто позвольте клюшке свободно двигаться. Если вы — гимнаст, сформулируйте то, что намереваетесь сделать, а затем позвольте своему телу сделать пируэт. Если вы играете в баскетбол, позвольте мячу пролететь через кольцо. Формулируйте четкие цели в жизни, готовьтесь, а затем позволяйте всему идти своим чередом и в свое время.

Напряжение — едва уловимая боль, которая — как и любая другая боль — сигнализирует о том, что что-то не так. Когда мы находимся вне естественного равновесия, мы создаем напряжение; прислушиваясь к нашему телу, мы можем поступить ответственно и высвободить это напряжение. Спортсмены часто сопротивляются естественным процессам, делая попытки. Само по себе слово «попытка» подразумевает слабость перед лицом вызова. В момент попытки вы уже напряжены; попытки, таким образом, — первопричина ошибки. Занимаясь естественными вещами, вы попыток не делаете. Вы просто

В последний раз я вышел за дверь этого офиса, не испытывая ничего, кроме благоговейного изумления. Я знал, что не потеряю Сократа. По крайней мере, не до конца. Столько лет мне понадобилось, чтобы понять очевидное: мы с Сократом не отличались друг от друга. Все это время мы были единым целым.

Я прошел по Юниверсити-авеню, потом по Шаттак-авеню, счастливый и легкий, будто веселое привидение. Ни дать ни взять призрак Будды. Мне хотелось шептать всем в уши: «Проснитесь! Проснитесь! Скоро человек, которым вы себя считаете, умрет, поэтому пробудитесь и порадуйтесь знанию: нет смысла искать; достижения ведут в никуда. Разницы никакой, так будьте счастливы сейчас! Понимаете, единственное, что действительно реально, – это Любовь, потому что все Едино. И единственные законы в этом мире – парадокс, юмор и перемены. Проблем нет. Никогда не было и никогда не будет. Хватит бороться, отпустите свой ум, отбросьте переживания, расслабьтесь в этом мире! Не надо сопротивляться жизни; просто старайтесь делать то, что вы делаете, как можно лучше. Откройте глаза, чтобы разглядеть наконец, что вы – нечто гораздо большее, чем можно себе даже представить. Вы – весь мир, вся вселенная; вы – это вы сами, но и все остальные тоже! И все это часть единого Божественного Замысла. Очнитесь, верните себе чувство юмора. Не надо так переживать, вы уже свободны!»

«Проснитесь! Проснитесь! Скоро человек, которым вы себя считаете, умрет, поэтому пробудитесь и порадуйтесь знанию: нет смысла искать; достижения ведут в никуда. Разницы никакой, так будьте счастливы сейчас! Понимаете, единственное, что действительно реально, – это Любовь, потому что все Едино. И единственные законы в этом мире –

В горах я потерял все свои правила, всю мораль, все страхи. Меня больше нельзя было контролировать. Какое наказание теперь могло меня напугать? И хотя никаких новых правил поведения у меня не было, я интуитивно чувствовал, что гармонично, уместно и преисполнено любви. Я наконец-то мог быть добрым. Он говорил об этом: что может быть сильнее доброты?..

В теле бурлила энергия; счастье переполняло меня, вырывалось во внешний мир безудержным смехом. Смехом человека, счастливого без всякой на то причины.

Так я пробудился к реальности, свободной от навязанных смыслов, свободной от поиска. Да и что можно было искать в этой реальности?.. Все то, о чем рассказывал Сократ, вдруг ожило, когда я умер. В этом заключался весь парадокс, и вся ирония, и великая перемена. Все поиски, достижения, цели, все они были в равной степени приятны и в равной степени не нужны. Совершенно не нужны.