Глава 26. Орда и дикие

С туманом и легкой моросью пришла Орда. Ранним утром они были едва видны — черные точки на далеком южном берегу. С каждым часом их становилось все больше, пока весь южный берег не стал одной жирной черной полосой. Разведчиков с того берега Муса отозвал. Сам Муса, ближние и часть воинов, стояли на каменной стене, возведенной всего за месяц. Валуны, скрепленные раствором, высились на краю обрывистого склона реки. Стена со стороны реки выглядела почти так же внушительно как городская, хотя была высотой чуть больше человеческого роста. Орда собиралась, копилась черной волной вдали, но в этот день не вошла в воду. Стража с факелами на стене и разведчики, на ночь выдвинутые Лысым на плотах, напрасно всматривались в темноту. Черная волна хлынула на берег диких утром следующего дня, едва сошел туман с реки.

Дикие были готовы. Муса поднялся на единственную башню — одинокий и неподвижный силуэт.

— Вождь! — сказал кто-то из ближних. И слово это зашелестело по стене, по берегу, набирая силу.

— ВОЖДЬ! — взревел дикий берег в семь сотен глоток.

Черные точки медленно становились черными тварями, ползущими по воде. Уже можно было разглядеть очертания всадников. Глянцевые спины жуков блестели огнем, отражая восходящее солнце. Дикие ждали, сжимая оружие.

Вот черные уродливые фигуры совсем близко…

Переползают через самую мелкую часть брода и…

—Ха! — проносится среди диких восторженный крик. Первая линия обороны — глубокая траншея вдоль всего брода сработала. Один за другим тяжелые жуки проваливались в нее вместе с всадниками. Никто из них не смог выбраться. Но радость успеха покинула диких очень быстро. Те черные твари, что ползли через брод следом за первой волной не пытались прийти на помощь. Они лезли прямо по барахтающимся и тонущим жукам и всадникам, ставя уродливые шипастые лапы на головы тех, кто заполнил собой невидимую под водой траншею. Не было никакой заминки. Орда шла волнами, не останавливаясь, не рассуждая. Эта безмолвная непреодолимая черная сила, подступала все ближе к берегу. Только треск сталкивающихся панцирей. Только шорох хитина о камни.

Муса стоял над стеной на башне и с тревогой наблюдал, как быстро Орда взяла их первый рубеж. Слишком быстро. То, как Орда не обращала внимание на потери и ползла вперед, пугало даже опытных воинов.

Первые жуки выбрались из воды и, лязгая панцирями, полезли по склону вверх. Муса развернулся и взмахнул рукой. Стоявшие цепью вдоль стены быки, повинуясь погонщикам, дернули канаты и освобожденные валуны, лежавшие поверх стены и не связанные раствором, полетели вниз. Прямо на головы и рога жуков и их наездников, упрямо ползущих вверх. Наконец, полетели арбалетные болты и стрелы лучников. Бить издалека Муса запретил, только в упор и только в наездников. Пока заметного урона от стрел и болтов не было, но тяжелые камни опрокидывали жуков, и они с треском валились на спины, прямо на своих всадников. Грохот падающих камней, лязг хитиновых панцирей, крики диких — все это оглушало. Никакие слова не слышались за шумом битвы.

Муса теперь был везде. Он подгонял быков, сдерживал стрелков, шел по стене, ободряя ближних, перестраивал отряды копьеносцев, стоявших в резерве под стеной и пока не видевших врага. Рядом с ним все время был Лысый. Лейтенанты Лысого из ближних — Горюн, Слепень и Дурной командовали разными участками обороны стены, а сам он, игнорируя гневные взгляды Мусы, не отходил от него.

— Я обещал Айе и Бесенку — буркнул он в самом начале сражения.

Муса отлично понимал, что сейчас участие Лысого в бою не играет роли. Но в любом бою приходит момент, когда требуются все силы и возможности. Лысый, да и он, Муса, еще успеют вынуть свои ножи. Придет их время. Гораздо быстрее, чем хотелось бы.

На правом фланге, где воинов почему то оказалось заметно меньше, чем в центре, жук полз через стену, опираясь на другие блестящие черные спины, как на ступени. Арбалетные болты и стрелы отскакивали от панциря.

— Копьеносцы, мать их! — закричал Муса и помчался к замешкавшимся диким под стеной. Вырвал копье у побледневшего дикого и уперся в мерзкое белесое брюхо жука, Лысый схватил второе лежащее копье и упер его рядом.

— Вали, — заревел Муса и еще десяток копий воткнулись в брюхо жука, карабкающегося через стену. Рывок. Жук завалился назад и с грохотом полетел вниз, на панцири тех, кто подставил ему спины. Копье вырвалось из рук Лысого и полетело вслед за ним. Острый железный наконечник глубоко вошел в мягкое брюхо жука.

Муса закричал Лысому, перекрикивая шум сражения:

— Передай ближним — стрелять нужно в брюхо тварей. Болты точно пройдут. Пусть копья останавливают, а стрелки добивают.

Приказ через вестовых дошел до лейтенантов, и уже через несколько минут Муса увидел, как на участке Слепня, беспомощно задрыгал лапами жук, десяток болтов глубоко вошли в его светлое мягкое брюхо.

Но одна победа мало что значит. Через стены карабкались сотни черных лап, гремели панцири Орда наступала. Засвистели цепи и железные шары с шипами врезались в диких. Это всадники Орды вступили в сражение. Шары на страшной скорости проносились через ряды копьеносцев, сбивая с ног и калеча, ломали кости и строй.

Лысый видел, как разорванный пополам ударом рогов упал за стену Дурной. Его копье скользнуло по панцирю жука. Взмах головы чудовища и Дурного не стало. Но его дикие держались, и жук покатился вниз, ломая рога и лапы.

На участке Горюна прорвались сразу три твари. Дикие, дрогнули и побежали… Однако бежать было некуда. Смерть ждала везде. Жуки на рога поднимали копьеносцев, шары всадников сбивали с ног, бронированные лапы топтали. Еще немного, и вся оборона рухнет. Муса махнул рукой Лысому, и тот все понял. Его резерв из ближних и разведчиков поднялся в бой. Несколько воинов с разбегу уперлись в бок первого жука копьями и как рычагами приподняли его. Жук задергал лапами, одно из копий сломалось, но арбалетчики успели сделать залп, и болты вошли в его мягкое брюхо. Неподвижного жука тут же окружили, за цепь выдернули из седла наездника…

Лысый по верху стены бежал к жуку, который наносил страшный урон центру. С разбегу прыгнул сверху на всадника. Над головой его пронеслась цепь шипастого шара, он чудом увернулся и повис на плече у всадника. Лысый попытался сорвать с него шлем, но это было невозможно. Всадник оказался очень силен. Он отшвырнул Лысого, как мальчишку. Лысый ухватился за выступающую пластину панциря жука и снова пополз к всаднику. Жук вертелся, разбрасывая защитников стены. Лысый чудом не слетел ему под ноги, повис на одном из усов жука, жестком и толстом, и, перехватившись, рубил этот ус палашом. Ус поддался с третьего удара, и Лысый полетел на землю, стараясь сгруппироваться. Вокруг радостно закричали, Лысый поднялся и увидел, что всадник, с которым он боролся, лежит с другой стороны жука, а дикие рубят на нем доспехи. Жук замер. Без всадника он неподвижно опустился на брюхо и поджал лапы. Лысый кинулся к следующему монстру, окрыленный победой, когда сзади в него что-то врезалось. Он кувырком отлетел к стене, врезался головой в камень и потерял сознание.

Муса проводил Лысого взглядом и чуть не пропустил, переливающегося через стену жука. Разбежавшись он с силой вонзил копье в брюхо твари, и жук беспомощно задергал лапами, повиснув на копье. Тут же еще два копья уперлись в него и сбросили со стены. Сломанное копье выпало из рук Мусы. Руки дрожали. Муса огляделся. Жуки везде прорвались через стену, не обращая внимания на своих затоптанных, изломанных и утонувших собратьев. Резерв Лысого сражался и умирал, вокруг каждого обездвиженного жука лежали десятки диких. Муса почувствовал отчаяние. Все зря. Он подвел этих людей, подвел всех, кто в кочевье ждет, в ужасе прижимая к себе детей и слушая грохот битвы. Муса представил Айю в его шатре и маленького Бесенка, уже сделавшего свои первые шаги, но не сказавшего ни слова. Муса подхватил с земли копье из мертвых рук незнакомого и побежал навстречу черной твари, перебравшейся через стену…

…Лысый поднялся, шатаясь и оглядываясь. Мертвые окружали его. Правый глаз не открывался, вся правая сторона лица была липкой от крови. Несколько десятков жуков перебирались через стену прямо рядом с ним. В левой руке Лысый все еще сжимал палаш, но посмотрел на тупое лезвие и бросил бесполезное оружие. И вдруг увидел Мусу. В каком-то безумии тот бежал с копьем на жука. Один на один. Лысый выхватил из-за пазухи револьвер и шатаясь побежал наперерез жуку. Муса воткнул копье между лап жука, тот запнулся, запутался лапами и присел на брюхо, а Муса уже взбирался по панцирю вверх. Всадник швырнул ему навстречу шипастый шар, цепь сбила Мусу и потянула за собой вниз, сил держаться не осталось Муса упал под ноги жуку. Закрыл глаза, ожидая удар рогами, дробящего кости… Удара не было.

Лысый разрядил револьвер в затылок всадника и отбросил бесполезное оружие. Это были последние два патрона. Спрыгнул на землю, в поисках Мусы. Жук замер, как всегда потеряв всадника. Рога опустились, на дюйм не коснувшись вождя. Обессилевший Муса лежал весь в крови, своей и чужой. Лысый вытянул его из-под чудовища, и они встали рядом, опираясь друг на друга. Как всегда. Как всю жизнь.

Каждый сжимал в руке нож. Больше ничего не осталось. Ни сил, ни ярости. Только дикая усталость и боль. И ножи… А десятки чудовища неспешно поднимались по склону к шатрам кочевья. Вдоль стены, где-то еще сражались дикие, но дело было кончено.

Из кочевья навстречу черной волне вышли три темные маленькие фигуры. Муса видел их отчетливо, как будто стоял рядом. Три женщины в плащах сбросили капюшоны. Белоснежные волосы, белая почти прозрачная кожа. Они стояли на пути первого бронированного монстра. И он уже почти растоптал их, но что-то мешало чудовищу. Он двигался все медленнее, а в шаге он трех белых женщин встал. И другие твари встали, стукаясь панцирями и приседая на задних лапах. Как будто волна прилива дошла до самой своей высокой точки, изошла пеной… Жуки попятились. Синхронно развернулись и так же неспешно как пришли, отправились обратно. Не было команд, не звучали горны или барабаны. С шумом и лязгом перебирались черные чудовища через стену и снова входили в воду. Невидимый кукловод дернул за нити. Далекий хозяин позвал свою стаю.