На тревожные колокола Корпуса в городе не обратили внимания. Ежедневные хлопоты, дети, идущие в школу, запах свежего горячего хлеба и гудки начала работ на фабриках — все это будничная жизнь Города. Город привык, что ему ничего не угрожает. На заводе и фабриках однако не досчитались рабочих — это были те, кто жил за пределами городских стен и не смог войти в Город. Но даже на больших предприятиях никто не обеспокоился, резонно рассудив, что Корпус в состоянии защитить Город. Уверенность эта и ощущение собственной безопасности внутри городских стен гораздо прочнее самих стен. Бургомистру доложили о запертых воротах едва ли к обеду. А в Башне, в лабораториях, никто даже не слышал о кровавых утренних событиях.
Герхард утром заехал выпить кофе с Анабель и посмотреть на успехи ее «волонтера». Герхард по-прежнему называл всех подопытных бездомных «волонтерами». Из пяти бродяг, с которыми провела свои операции Анабель остался жив только Кэп Джеронимо. Герхард считал, что это не просто хороший результат — это настоящий прорыв. Возможности новых ног были фантастическими. Кэп только осваивался, учился прыгать, бегать. Самым трудным для него оказалось медленное движение. Анабель говорила, что сознание Кэпа пока мешает его рефлексам.
Пока Герхард раздумывал, вошла Анабель с кофейником.
— Как ваши дела Герхард? Что за проект занимает все ваше время сейчас? Вы теперь бываете в Башне только по утрам.
— Вам обязательно нужно съездить со мной на фабрику, Анабель. Я не могу вам ничего рассказывать, пока вы сами не увидите, что мы там готовим. И, кстати, мне очень нужен будет ваш совет…
Герхард обратил внимание, как хорошо и свежо выглядит Анабель. Неужели она сегодня надела платье? Он не помнил, чтобы видел ее в чем-то кроме рабочего комбинезона или ее бесформенных брючных костюмов. В светлом длинном платье, которое замечательно подчеркивало ее изящную легкую фигуру, она была восхитительна. Именно так Герхард и сказал:
— Анабель, вы восхитительны в этом платье!
Девушка покраснела. И несмело улыбнулась.
— Устроила дома большую уборку, разбирала вещи и вот… обнаружился мамин гардероб.
— Как вовремя! Может быть, сегодня устроим вам экскурсию на фабрику, а потом пообедаем вместе? Что скажете?
Анабель растерялась. Экскурсия на фабрику — это очень интересно, но как же лаборатория? И приглашение пообедать — это ведь не просто так? Или всего лишь вежливость? Мысли Анабель можно было прочитать по выражению ее лица. Герхард хотел пошутить насчет платья, у которого немного шансов на выход в город, но тут в соседней комнате шумно открылась дверь, послышались тяжелые шаги, и вошел Кэп. Герхард обратил внимание на его новую набедренную повязку из грубого холста, похожую на юбку и штаны одновременно. Она скрывала железные ноги до середины голеней. Кэп сам ее придумал и сшил из полотна, которое Герхард для него раздобыл. Странная юбка Кэпа выглядела непривычно, но очень шла мужественной, сильной фигуре их «волонтера». Кэп поклонился Герхарду (неужели он пародирует манеры галантного ученого?), повернулся к Анабель, но сделал это слишком быстро и опрокинул вешалку для пальто в углу. Анабель подбежала и помогла все поднять. Герхард любовался ее движениями.
— Доброе утро, господин Герхард, доброе утро мисс Анабель! — Кэп всегда был вежлив, — Простите за неловкость, ноги потрясающие, но я привык к старым. Новые меня пока плохо слушаются.
Герхард помнил того грязного парализованного бродягу, которого они занесли в лабораторию Анабель месяц назад. И никак не мог представить Кэпа в этом образе. Прошлое Кэпа до сих пор оставалось темным пятном. Герхард все хотел навести справки, но совершенно об этом забывал. Слишком много навалилось работы. Герхард протянул Кэпу руку и отметил, какое сильное у него рукопожатие: «Нет, что-то с этим парнем не так. Выясню прямо сегодня»— пообещал себе Герхард.
— Кэп, вы, кажется, гораздо лучше себя чувствуете?
— Вы правы, господин Герхард, намного лучше. Очень хочется пробежать по пустоши, проверить волшебные ноги в полевых условиях, но мисс Анабель говорит, что без вас никак нельзя. Поэтому жду…
— Это можно и нужно устроить. Хорошо, что вы сказали. Может быть, завтра утром?
Анабель прислушивалась к разговору и просто сияла. Она гордилась тем, что ноги так великолепно прижились. И ей нравился ее «волонтер». Она взялась наливать мужчинам кофе. Когда она наклонилась к чашке Герхарда, ему в разрезе платья приоткрылась ее грудь. Мелькнул темный сосок. Или ему это показалось? Герхард вздрогнул, как будто слабый ток пробежал по его коже. Анабель присела с мужчинами за стол, улыбаясь и двигая сладкое печенье поближе к Кэпу. Герхард заметил, какие быстрые внимательные взгляды бросает Анабель на Кэпа. Следит за каждым его движением. Это что-то большее, чем простая наблюдательность. Что же это? Может, сегодняшнее платье было посвящено Кэпу, а не ему, Герхарду. Эта мысль неприятно уколола: «Боже мой, я ведь ревную Анабель Шторм к ее опытному экземпляру!» — Герхард поймал себя на этой мысли, и она ему не понравилась. Нужно форсировать события. Чтобы там это не значило…
— Анабель, вы не ответили на мое предложение. Поедем на фабрику? Моя паровая карета у крыльца.
«Почему бы и нет, в самом деле?» — подумала Анабель, — «Мне обязательно нужны новые впечатления. Дед всегда так говорил. Он считал, что мы слишком сосредоточены на том, что делаем прямо сейчас. Говорил, что упускаем множество важных вещей вокруг».
— Знаете, Герхард, я готова. Прямо сейчас?
— Конечно, — сказал Герхард, делая последний глоток и вставая из-за стола.
Они вышли. Герхард придерживал Анабель за локоть по-дружески, но очень бережно. Кэп смотрел, как они выходили и думал, что молодая ученая — просто чудесная девушка. Какая она хрупкая и тонкая, платье невероятно шло ей. Кэп завидовал этому ухоженному франту, который легко взял ее в оборот. Аристократ со смешной игрушечной шпагой. У таких, как он, всегда все получается…
Когда Анабель и Герхард спускались по лестнице, на четвертом этаже Башни что-то бухнуло.
— Что это, Герхард? Кто там сейчас работает?
—А, я тоже на днях интересовался у профессора Шульца. Это молодежь из университета. Они работают по заказу Корпуса над усовершенствованием старинных огнеметов, тех что использовались против крыс до постройки стены. Они давно неисправны и ржавели на складе Корпуса. Полковник Бор попросил вернуть их к жизни, но вряд ли студенты справятся.
— Странно, я думала, профессор против военных заказов…
— Не всегда, милая Анабель, не всегда. Его очень попросили. И, в конце концов, это безопасность Города, наша безопасность.
Герхард и Анабель уехали в паровой коляске. Кэп стоял у окна и смотрел, как они отъезжали, когда раздался второй взрыв, гораздо сильнее первого. Что-то посыпалось со стеллажей, зазвенели разбитые стекла.
Кэп забеспокоился и дернул внешнюю дверь. Она была, разумеется, закрыта. Кэп еще ни разу не выходил из Башни. По многим причинам. И не потому, что дверь была закрыта, или Анабель Шторм могла его удержать. Нет. Слишком хорошо он представлял, какими были его последние месяцы до Башни. Он попросту боялся встретить тех, кто знал его капралом Джеронимо, а потом видел опустившегося на самое дно калеку. Но сейчас дело было плохо. Узкие белые полосы дыма тянулись из-под двери. Пожар. Где-то наверху хлопали двери и кричали люди. Кэп решился. Подошел к двери и ударил ногой. Дверь слетела с петель и, сломанная на две части, ударилась о стену напротив. Кэп знал, что будет сильно. Но не ожидал, что настолько эффектно.
Он выбежал в задымленный коридор, сориентировался и помчался к винтовой лестнице. Прыжками. Мгновенно поднялся на четвертый этаж, там все было в дыму. Кинулся на крик. Выбил еще дверь. Нашел лежащего у самой двери мальчишку-студента. Подхватил и двумя прыжками вынес на лестницу. Распахнул окно. Есть воздух, дыши! Бросился назад. Его встретило пламя, но он прыгнул сквозь огонь, увидев лежащего на подоконнике человека. Подхватил бесчувственное тело. Сзади полыхнуло и обожгло спину. Черт, выход закрыт. Кэп швырнул стул в окно и вместе со стеклами и языками пламени прыгнул. Четвертый этаж… На ноги, главное, на ноги… Лязгнули зубы. Ноги не подвели. Он приземлился на розовый куст, удержав, однако студента в руках. Положил мальчика на скамейку. Дыши и ты. На пятом этаже кто-то пытался открыть окно, Кэп кинулся к лестнице и огромными пряжками поднялся на пятый этаж, миновав черный от дыма четвертый. Увидел открытую дверь в лабораторию Анабель. В голове взорвалось: «Она там», — и он был в дверях через секунду.
Нет, не Анабель. Профессор Шульц. Старый профессор открыл клетки с птицами и собаками, выпуская их на свободу. Кэп опоздал на два удара сердца. Профессор открыл клетку крысы. Она не побежала. Она прыгнула на человека с ключами от ее свободы и вцепилась ему в шею. Кэп почти успел. Он оторвал зверя от старика, но кровь хлынула из перекушенной шеи. Крыса развернулась и попыталась достать зубами Кэпа. Он увернулся и отшвырнул ее в угол. Крыса билась на полу, тележка не давала ей встать. Кэп прыгнул, врезаясь в нее своими стальными трехпалыми ногами. Он услышал хруст и понял, что растоптал крысе голову.
Профессора Шульца Кэп вынес на улицу и положил на крыльцо Башни. Пожарная помпа уже заливала водой четвертый этаж, вокруг суетились какие-то люди. Профессору помощь уже не нужна. Он был мертв, когда Кэп нес его на руках по лестнице. Оба спасенных им студента, потрясенные, смотрели на горящую Башню. Кэп сел на землю. Совсем не было сил. Он не узнал старика, которого вынес из башни. Но по уважению, с которым обращались с телом пожарные, Кэп понял, что это профессор Шульц — член городского Совета, один из самых известных людей в городе. Жаль старика. Кэп слышал, что он был порядочным человеком. Но даже если бы не слышал… Старый больной человек посреди пожара поднялся на верхний этаж башни, чтобы освободить подопытных животных. Добрый старик… Крысу Кэп тоже жалел. Он ее понимал. Понимал ненависть к людям, изуродовавшим ее и державшим в клетке. Крысы ему тоже было жаль.
Среди множества людей и пожарных Кэп вдруг услышал знакомый голос. Поднял голову и увидел доктора Маркеса. Доктор, как всегда, спокойный и уверенный, в темно-сером легком пальто и высоком цилиндре, осмотрел тело старика, выслушал сбивчивые объяснения студентов и, наконец, увидел Кэпа. Конечно, узнал. Кэп сжался, чувствуя, что встречи не избежать.
— Капрал Джеронимо, очень рад видеть вас. Признаться, не ожидал встретить здесь.
— Доктор Маркес, здравствуйте, — Кэп поднялся навстречу врачу, — я хотел зайти к вам и объяснить…
— Ничего не нужно объяснять, капрал. Я все понимаю и не собираюсь навязывать вам свое внимание. Просто рад видеть вас. Не надеялся, после нашей последней встречи.
Кэп не знал что ему ответить и молчал. Доктор спросил:
— Слышали о том, что произошло у ворот?
— Ничего не слышал, доктор.
— Это, конечно, секретная информация, но, я уверен, что вы не будете болтать. Сегодня усиленный конный патруль у самой стены столкнулся с неизвестным противником. Погибли одиннадцать солдат и капрал Портер. Полковник Бор последнее время был очень обеспокоен приближением таинственной Орды. Видимо, это произошло. Город заблокирован. Все ворота закрыты. Возможно, это война, капрал.
— Орда… я много чего слышал о ней, но ее никто не видел, непонятно, на что она похожа.
— Говорят, чудовища на огромных бронированных монстрах. Неуязвимые для нашего оружия.
— Да, такое я тоже слышал. Дикие очень боятся Орды. По слухам, это южный народ. Что им делать в пустошах?
— Никто не знает, капрал. В свете надвигающейся опасности, полковник собирает дополнительные силы. Вероятна мобилизация. Вы бы не хотели вернуться в Корпус? Ты очень пригодишься нам, капрал. — Доктор в разговоре с Кэпом и раньше часто переходил на «ты», — Особенно сейчас, — и полковник кивнул на железные ноги Кэпа, как будто много раз такое видел и ничуть не удивлен.
— Я больше не вернусь в Корпус, сэр.
— Понимаю. Но надеюсь, ты изменишь свое решение.
Кэп кивнул и опустил голову, он не собирался объяснять такие очевидные вещи.
О проекте
О подписке
Другие проекты