ГЛАВА 2. ДЕВА ВЕСНА

Хандо – Деревня Кеунс

Из покоев его высочества Атон сразу же направился на нижние этажи, где располагались казармы гвардейцев и его собственная комната. Принц Балдер как-то предлагал Стрэйбу купить неплохой домик недалеко от дворца, называя это премией за хорошую службу. Но Атон отказался, аргументируя это тем, что в случае нужды он может не успеть добраться до дворца вовремя.

На сборы у гвардейца ушёл час, половину из которого он потратил на построение гвардии, где капитан рассказал о поручении его высочества, не углубляясь в подробности, а после назначил заместителя на время своего отсутствия. Оставшееся время он потратил на сборы. Одежду выбрал простую и неприметную: серая рубаха, поверх неё – сине-голубая стёганая куртка. Плотные кожаные штаны, в которых можно было легко бегать и лазать, а также высокие сапоги на тугой шнуровке, в которых беспрепятственно можно было спрятать пару ножей. Прицепив к ремню ножны с верным мечом, который ему даровал сам король, посвящая в рыцари, и закинув за спину верный арбалет, который не раз спасал ему жизнь, и колчан с двадцатью болтами, Атон ещё раз осмотрел свои пожитки. Спальный мешок, сменная одежда, небольшой кошель с деньгами, маленький мешочек со всякой важной мелочевкой – такой, как бинты, мази, пара целебных микстур от всего на свете, нитки и огниво.

Когда Стрэйб уже собирался идти к конюшне, в дверь его покоев постучали и после разрешения войти внутрь проник лейтенант Зовари́н, который через несколько минут заступал на роль заместителя капитана королевской гвардии. Выглядел этот человек крайне странно, и дело было не в его одежде, а в том, как он был сложен. Большая голова со впалыми глазами и мощной челюстью, грудь колесом, но при этом руки и ноги были словно пришиты от другого человека, который неделю ничего не ел. Несмотря на всё это, лейтенант был весьма способным, и на плацу давал фору даже закалённым в боях ветеранам.

- Ваш провиант, товарищ капитан, – отрапортовал Зоварин, встав по стойке смирно и сжимая в свой ладони увесистый мешок.

- Благодарю, – приняв мешок Атон улыбнулся и пожал руку своему заму. – Ты как, справишься?

- Обижаете, – протянул лейтенант. – Не первый год на службе.

- Ладно, я на тебя надеюсь, – кивнул капитан. – Только не забывай Ария тренировать, чтоб он в моё отсутствие навыки не растерял.

- Как вернётесь, не узнаете своего оруженосца, – хмыкнул Зоварин. – Желаю удачи вам с вашим заданием, – напоследок пожелал он.

- Спасибо, – кивнул Атон, выходя из своей комнаты вслед за ним. – Тебе она тоже понадобиться.

Выйдя во внутренний двор, Стрэйб посмотрел на небо.

“Дело к вечеру. Нужно успеть доехать до той поляны, иначе спать мне придётся на обочине или где-то в полях у всех на виду”.

Идя по двору, Атон видел, как через внешние ворота одна за другой въезжают три дорогие кареты, запряжённые парой лошадей каждая. Лакеи в парадных ливреях сопроводили их до места стоянки, а после начали бегать вокруг, словно ужаленные, помогая господам с их багажом.

“А всё-таки хорошо, что меня отправили в эту деревню, не придётся надрывать спину в бесчисленных поклонах и стирать язык, повторяя одни и те же фразы”.

Конюшня замка располагалась у восточной стены, чуть левее угловой башни. Следил за конями старик Мурт, а в помощниках у него ходили молодые мальчики: двое родных внуков, один сын повара, а другой сын портного. Едва Атон сошёл по широкой лестнице на землю и повернул в сторону восточной стены, как в конюшне возникло оживление. Четверо мальчишек, старшему из которых было всего двенадцать, бегали от одного стойла к другому и что-то настойчиво искали. Когда капитану гвардии до конюшни оставалась пара десятков шагов, из крайнего левого стойла вывели серого мерина с чёрной гривой и таким же хвостом. Мерин уже был осёдлан, с накинутой уздечкой и привязанной к правому боку торбой овса.

- Сир Стрэйб, – к Атону подбежал старший из мальчиков и неумело поклонился. – Ваш Пепел осёдлан, накормлен и вычищен.

- Спасибо, Гурий, – капитан извлёк из мешка два больших и сочных яблока и протянул мальчишке. – Не забудь поделиться.

- Спасибо, – улыбнувшись, Гурий раскланялся, а после вприпрыжку побежал к небольшой пристройке, где отдыхали конюхи и где сейчас из-за двери выглядывали мальчишки.

Подойдя к своему коню и погладив его по шёлковой гриве, Атон привязал походный мешок с едой рядом с торбой овса, а остальные вещи – с другой стороны. После проверки всех ремней и креплений капитан натянул плотные кожаные перчатки и, ловко вставив ногу в стремя, взлетел в седло.

- Ну, Пепел, – Стрэйб слега тронул коня сапогами, – вперёд.

Едва раздалась команда, конь послушно двинулся к воротам, которые трое стражей уже поспешно открывали. Когда Атон подъехал к воротам и собирался выехать на Стрелу, как его кто-то окликнул со стороны замка. Повернувшись в седле, капитан увидел своего оруженосца, что перепрыгивал через две ступеньки, спеша к воротам.

- Сир Стрэйб, – задыхаясь, заговорил Арий, едва оказался возле своего командира. – Хотел попрощаться с вами и пожелать удачи.

- Спасибо, Арий, – капитан гвардии наклонился и потрепал парнишку по волосам. – Слушайся лейтенанта Зоварина, он обещал мне тебя тренировать, пока меня не будет.

- А вы надолго нас покидаете? – с надеждой спросил оруженосец.

- Может на неделю, может чуть больше, – пожал плечами Атон. – Смотря насколько мне будет сопутствовать удача.

- Хорошо, – Арий улыбнулся. – Тогда удачи вам с вашим поручением.

На это капитан лишь улыбнулся и, покрепче взявшись за поводья, вновь тронул бока Пепла, в этот раз чуть сильнее. Конь перешёл на рысь, уносясь гвардейца по Стреле королей в центр Тревинора, а оттуда на север, к деревне Кеунс.

Выбраться из города во время празднования было ещё той задачкой. Плотные толпы праздных гуляк, не отзывающихся ни на какие окрики и просьбы, а также повесы, не рассчитавшие своих сил и уснувшие прямо посреди дороги, создавали ощутимые проблемы для конного всадника. В итоге Атон смог выехать за черту города только через сорок минут после отъезда из дворца, а солнце уже неумолимо стремилось к горизонту.

Как и предполагал Стрэйб, до небольшой полянки, на которой обычно торговцы устраивали бивак, и где всегда можно было встретить путников, он добраться не успел. На землю опустилась непроглядная тьма, а серп луны не давал нужного количества света, чтобы продолжить путь. Остановившись на обочине и уйдя немного вглубь поля, Атон организовал стоянку возле небольшой лиственницы, с которой ободрал все ветки и кору, чтобы развести костёр. Огонь был небольшой и вряд ли продержался бы больше часа, но капитану этого вполне хватило. Разогрев над костром поджаренный хлеб и помазав его рыбным паштетом, Стрэйб наскоро перекусил и, завернувшись в спальный мешок, имевший уже три заплатки, быстро уснул, чтоб с первыми лучами отправиться дальше.

Примерно через час после того, как он снялся с ночлега, на небо наползли серые тучи, и заморосил мелкий дождик. Укрывшись капюшоном, Атон проклинал природу за гадкую погоду, насланную с утра пораньше. Дождь продлился около трёх часов, Стрэйб промок до нитки, а капюшон плаща не слишком спасал ситуацию. Гвардеец продрог, благо фляжка с горячим ромом, которую он всегда брал в дорогу, грела душу. Во второй день своего путешествия капитан начал встречать небольшие обозы, движущиеся в столицу. При встрече путники обменивались приветствиями и парой слов о том, как обстоят дела там, куда они держат путь.

Вторую ночь Атон, к своему счастью, провёл не под открытом небом, а в небольшом поселении фермеров. Добрался он до него с последними лучами солнца и у первого же местного жителя спросил, кто может приютить путника.

- А ты кем будешь и откуда? – с явным говором, который встречается в деревнях, спросил тот, кто представился как Кавик.

- Я простой солдат из столицы, – отвечал Атон, не желая шокировать местных ни своим чином, ни своей целью. – Еду в Кеунс поведать родных.

- Солдат, – протянул местный. – Это дело хорошее, солдаты всегда нужны, – Кавик указал на небольшой домик с соломенной крышей. – Поезжай туда, там живёт старая вдова Петрина, думаю у неё найдётся для тебя свободное местечко.

Вдовой Петриной оказалась женщина далеко за семьдесят. Морщинистое лицо и руки, крючковатый нос, иссохшие губы, но при этом горящие живым огнём зелёные глаза. Петрина пустила Стрэйба, едва тот попросился. Привязав Пепла к забору и нацепив ему на морду торбу с овсом, Атон прошёл внутрь небольшого жилища. Домик у вдовы был небольшой: одна кровать, стол, пара лавок, покосившийся шкафчик, заполненный всякой посудой, да очаг в углу.

- Проходи, добрый человек, – говорила она одними губами. – Солдату я всегда рада. Муж мой покойный служил при короле Сархане, служил долго, даже когда заболел чахоткой, на службу ходил. Так на службе и помер.

Атон поначалу хотел просто улечься на широкой лавке и проспать до утра, чтобы не доставлять старой женщине неудобств, но она, не слушая возражений, накрыла на стол. Кувшин молока, ячменная каша и пригоревшие лепёшки. Еда, несмотря на своеобразный вкус, была горячей, отчего озноб, мучивший всю дорогу, прошёл, и капитан с теплом как на сердце, так и в животе очень удобно устроился на лавке, подложив под голову мешок со сменным бельём, а мокрые вещи аккуратно устроил возле тёплого очага.

Утром Стрэйб тоже не смог уехать без того, чтобы не позавтракать. Вдова Петрина угостила гостя свежими лепёшками и супом из рыбьих голов, который, судя по дымящемуся котелку, сварили буквально полчаса назад. В дорогу Атона она тоже просто так не отпустила, дала ему дюжину лепёшек и небольшую фляжку с какой-то бражкой, которая жгла и грела почище рома. Попытка дать Петрине денег, закончилась тем, что на Стрэйба посмотрели, как на полного дурака.

- На что мне ваши деньги, – проговорила вдова. – Я рада, что на старости лет ещё смогла пригодиться. Так что бог с тобой, сынок, ничего мне не надо.

Лишь после всего этого капитан гвардии поблагодарил хозяйку за приют и еду, оседлал Пепла и направился по дороге на север.

Сегодня Атон решил во что бы то ни стало добраться до Кеунса и уже там найти трактир и заночевать, а поутру отправиться на поиски пресловутой столетней девы. Погода в этот день выдалась неустойчивая. Час или два светило солнце, а после на несколько часов на небо набегали орды серых туч, вот-вот готовые разразиться дождём. Но ничего не происходило. Начинал дуть сильный ветер, тучи расступались, и вновь на голубом небе показывалось солнце, чтобы через час вновь спрятаться за облачной преградой.

Дело близилась к вечеру, торговцы с повозок, что шли из северных деревень и городов, говорили, что дальше дорога будет идти через склоны, а после и через лес. Поэтому Атон решение о марш-броске по темноте отменил. Едва наступил вечер, капитан гвардии остановился возле небольшого лесного островка, что рос в тридцати метрах от дороги, наломал веток и, разведя костёр, принялся готовить ужин. За день количество лепёшек значительно уменьшилось, как и огненной жидкости, что ему вручила добродушная хозяйка, но несмотря на это, ужин удался на славу. Измазав остаток лепёшек рыбным паштетом и запив всё это обжигающий до самых пяток бражкой, Стрэйб залез в спальник и тут же заснул, не замечая ветра, что начал задувать ближе к утру. Горячий ком, что породила эта адская жидкость, грел куда лучше, чем костёр, что потух около полуночи.

Утром у Стрэйба разболелась голова, всё же питьё браги не прошло бесследно. Поэтому капитан вынужден был остаток пути кривиться от солнца и громких криков птиц, что подняли гомон, едва он въехал в лесную полосу. Проехав лес и ещё немного попетляв среди холмов, через которые шла дорога, Атон наконец увидел вдалеке первые домики деревни Кеунс. До самой деревушки Стрэйб добрался лишь к закату, дорога была такой неровной и ухабистой, что он был вынужден ехать крайне медленно, то и дело уходя в поля, лишь бы Пепел на какой-нибудь яме не подвернул ногу.

Кеунс встретил капитана гвардии как-то безразлично. Атон ехал по улочкам, между бревенчатых домиков, а вокруг ходили люди, занятые своими делами и почти не обращавшие внимания на заехавшего к ним незнакомца. Видимо, сказывалось то, что через их деревушку много кто проезжает, и обращать внимание на каждого всадника и повозку – значит потратить весь день впустую. Мимо шли девушки в длинных платьях, неся что-то в плетёных корзинах, мужики с какими-то тяжёлыми мешками, закинутыми на плечи, ну и, конечно, детишки, бегающие из одного дворика в другой и весело во что-то играющие. Подъехав к невысокому забору, за которым копошился худощавый мужичок, Атон спросил про ближайший трактир.

- Трактир, – мужчина указал рукой, измазанной в земле, вперёд. – Два дома проедешь, повернёшь направо, а там через три дома налево и будет тебе трактир.

После этого он вновь склонился к земле и продолжил что-то увлеченно не то искать, не то рыть. Проехав по указанному маршруту, Стрэйб действительно увидел продолговатое здание, похожее на вытянутый сарай, с бревенчатыми стенами и треугольной крышей, застеленной наполовину тёсом, наполовину соломой. Из крыши торчала закоптившаяся труба, извергающая в небо чёрный дым. Возле трактира, на тусклой вывеске которого был нарисован баран и написано “Бараний окорок”, на низенькой лавочке сидели два парня, немногим за двадцать, и курили трубки. Атон подъехал к углу здания и спешился, в то время как двое парней, поглядев на пришельца, нехотя встали и, вытряхнув из трубок остатки травы, засунули их за пояса и пошли навстречу.

- Доброго вечера, господин, – поздоровался парень с каштановыми волосами, сбитыми в сплошные колтуны. – Откуда будете?

- Из столицы, – ответил Стрэйб, оглядывая парней. – Моё имя Атон. Могу ли я остановиться здесь на ночлег?

- Из столицы, – протянул второй, с впалыми глазами и лицом, испещрённом угрями. – Что же вы, мил господин, забыли в такой глуши? В столице-то оно явно получше будет.

- Вы со всеми приезжими так разговариваете? – Атон, сузив глаза, смерил взглядом парней.

- Простите, если чем обидели, – невозмутимо пожал плечами первый. – Моё имя Аглай, это вот Нифон, мы конюхи местные. Просто уж редко к нам заезжают гости из столицы, хотелось узнать, как там да что.

- Столица процветает, – смирившись с местными нравами, поведал Стрэйб. – Войны пока не намечается, как и других интересных событий. Так что и рассказать особо нечего.

- Войны нам и не надо, – махнул рукой Нифон. – Не хочется мне мечом махать, – сказав это, он оценивающим взглядом оглядел Пепла. – Красивый конь, ухоженный.

- Надеюсь вы с ним будете обращаться не хуже, чем в столице? – гвардеец протянул поводья конюхам.